Я заберу тебя у смерти

39

Щебет спал, прергородив собою выход. Осторожно преступив через него, я вышла из логова. Перед глазами раскинулась пустошь. В нескольких метрах от меня скрестив руки стоял Ёж.　

— Уходишь? — он наклонил голову и пнул носком сапога землю рядом с моей сумкой.　

Я подошла, закинула руки ему на шею и упёрлась в его лоб своим.　

— Так надо, колючий, так надо.　

Он ткнулся в мои губы неловким поцелуем. Опешив, я качнулась назад и, поняв, что он отступил вдруг потянулась и сама его поцеловала. Нежно. Долго. Очнулась, поняв, что уже стоим просто, крепко обнявшись, и он шепчет мне в волосы:　

— Спасибо, ласточка. Иди. Не уверен, что позже смогу тебя отпустить.　

Я качнула головой, мягко освободилась из неожиданно сильных обьятий и взяла сумку. Сделав несколько шагов, остановилась и, вынув из рюкзака стилет, кинула его парню.　

— Подарок.　

Он повернул его в пальцах и усмехнулся:　

— Девчачий. Щебету понравится.　

— Чтобы тебе не было обидно, — я стянула с запястия часы, бросила ему и, отвернувшись, зашагала прочь.

Примерно через полчаса, обогнув нексколько полуразвалившихся пристроек, я приблизилась ко входу в амфитеатр. Ещё до того, как увидела законников я услышала их голоса. Ругались знатно. Я привалилась к арке и с садистким удовольствием наблюдала как Сенька с Вадимом ругаются. Остальные сидели у потухшего костра и о чём-то преговаривались. Дед выглядел уставшим. Седой чистил нож. Странно, что ничего не помня о нём, я продолжала считать его своим. А ведь так и не спросила, кем он мне приходится. Тяжело оттолкнувшись, я шагнула из тени.　

— Ты…　

Брат впечатался в меня сразбегу и я зашипела от боли. Вадим отпихнул его в сторону и грубовато принялся ощупывать меня, приподнимая повязки на ранах.　

— Полегче, герой, — я слегка ткнула его кулаком в плечо, — Или хочешь закончить то, что начали гиены?　

— Идиотка!　

— Я тоже соскучилась…　

— Зачем ты сбежала? Какого… ночью в пустоши…одна…　

Он беззастенчиво тискал меня в обьятиях и, пытаясь вырваться, я потерпела фиаско.　

— Когда же ты поймёшь, тварь недалёкая, что я сама решаю…　

— Сама, конечно сама, — обветренные губы касались моего виска, — Будем дома и там будешь сама…　

Дикого рывком оттащили от меня. Благодарно кивнув брату, я шагнула в сторону деда, сидящего в одиночестве. Выглядел он неважно. Бледность лица подчёркивала испарина, грудь тяжело вздымалась.　

— Деда, — ласково провела по его волосам и коснулась лба- он пылал, — что с тобой?　

Он открыл мутные глаза и с видимым облегчением обнажил зубы в подобии улыбки.　

— Деточка, ты пришла. Жива.　

— Прости, что задержалась…　

— Я должен тебе рассказать, — неопределённо махнув рукой Док торопливо продолжил, — Времени мало. Вы должны уйти сегодня. Все здесь. Уведи их.　

— Их? А ты?　

Дед глубоко вздохнул, и погладив меня по щеке сухой ладонью, искренне улыбнулся.　

— Ты такая взрослая. Такая красивая, сильная. Я даже не мечтал увидеть тебя такой. Судьба щедра и она подарила мне возможность обрести внука, внучку. Горько, что с твоим мужем у тебя всё так плохо. Жаль, что Лимер не твой, — он положил пальцы на мои губы, не позволяя перебить его, — Я не могу уйти. Ты видишь, что оказавшись вдали от убежища, я слабею. Даже хуже- умираю. Для меня нет пути назад. Однако, я помню своё имя и это дорогого стоит. Хотя в убежище я нужнее. Не плачь обо мне деточка.　

— Почему? Почему с тобой так?　

— Не знаю. И это в сущности не важно. Мне нужно возвращаться. За мной шли ребята. Да, видно где-то подзадержались.　

— Щебет и Ёж? — всхлипнула я, светлея.　

— Знаешь их? — с надеждой спросил дед.　

Я мотнула головой и, утирая слёзы, выдавила:　

— Не так как хотела бы.　

— Значит так надо. Не переживай. За каждым достойным человеком рано или поздно придёт женщина. А если не придёт, если окажется некому придти, значит ему нечего делать там. Значит не заслужил.　

Я обняла старика и вздрагивала от рыданий, пока не ощутила руки, поднимающие меня. Оглянувшись, увидела грустное лицо брата.　

— Там за дедом пришли.　

Согласно кивнув, я помогла Доку подняться. Рядом появился Щебет и, горько вздохнул, взглянув на меня. Не задумываясь, я обхватила его лицо и, ласково поцеловав в уголок губ, шепнула:　

— Берегите его, пожалуйста.　

Рядом что-то нецензурное заорал Вадим. Кажется, обещал меня расчленить. Не оборачивалась, зная, что его держит его брат, я крикнула через плечо:　

— Я точно сюда пришла не за тобой. Жаль, что нельзя тебя здесь оставить. Ведь вы же договорились с Лимом. Не представляю причин, чтобы не убить тебя по прибытии.　

— И о чём же он договорился с Лимом? — Сенька подозрительно серьёзно покосился на злобно зыркающего на него Вадима.　

— Как же, он теперь новый шериф этого города! Вы что же не знали?　

По лицам присутствующих я поняла, что сказала что-то нелепое.　

— Ронька, ты ошибаешься. Лимер никогда не хотел этой должности. В своё время сам уступил её Дику, когда он появился.　

— Чего я ещё не знаю? — я резко всряхнула брата за грудки, когда заметила, что он стушевался под взглядом моего супруга. — Не смей мне врать! Я имею право знать!　

— Дома разберёмся!

— Заткнись уже. пусть девочка знает правду, — Седой подошел и развернул меня к себе. В карих глазах плескалась ярость. — Лим понял, что вы чужие. Он отпустил тебя. Нас предупредил. Но ты не пришла к нам, как он обещал. Когда ты была в борделе — это он сообщил где ты. Когда ты сбежала, мы предупредили его. Он обещал, что сделает так, чтобы ты сама не захотела остаться.　

Медленно отступая, я упёрлась спиной в чужое тело. Оглянулась и увидела потемневшее лицо деда.　

— Да пошло оно всё, — прохрипела я и шагнула на выход, к аркам.

Тряхнуло меня знатно. Когда я поднялась на ноги, потирая ушибленную пятую точку, вокруг площадки на которой мы раньше тренировались с Лимом, много раз оставались на ночь, сейчас подрагивал полупрозрачный полог. Я протянула ладонь и уперлась в упругую поверхность купола. По другую сторону сидел дед, приставив к моей ладони свою.　

— Что это значит? — сдерживая панику, спросила я.　

— Все в сборе и выход не может нас покинуть. Это портал запретного города, — желчным голосом сообщил мне муж, — Пора домой, нагулялась.　

— Ты знал? — я глядела на деда с безумной надеждой и выдохнула с облегчением, заметив на его лице выражение такого же удивления как у меня. — Дед, скажи ему… Скажи, что он был не прав. Что он ошибся. Нет, не говори. Сама скажу. Когда вернусь. Скажи ему, что я найду способ вернуться.　

— Рони, — дед покачал головой и грустно вздохнул. — Я передам ему. Но ты не сможешь…поверь…　

— Сначала попытаюсь, а верить буду потом, — повернулась к законникам и, игнорируя злобно настроенного мужа, подошла к брату. — Что нужно делать?　

Он виновато пожал плечами и достал нож. Не успела я толком испугаться, как он ловким движением срезал повязку с моего предплечья и сдавил кожу, раскрыв этим рану. Кровь тонкой струйкой покатилась по руке. Мужчины подошли ко мне и каждый, обмакнув пальцы в мою кров, размазал её по лицу.　

— Какого…　

Я попыталась что-то сказать, но моё тело задеревенело. Вадим, стоящий рядом, злобно ощерился и с оттягом, сразмаху вмазал мне в лицо кулаком. Я рухнула навзничь, впечатавшись затылком в землю. Надо мной кто-то закричал, но из-за шума в ушах я не понимала ни слова. На краю сознания мне вержился далёкий голос Лимера. Собравшись силами я, что было сил выкрикнула его имя. Не имея возможности даже пошевелится, я смаргивала слёзы и громко застонала, когда странная судорога скрутила меня.

Пространство словно меняло направление потоков, тело сдавливало и разрывало одновременно во все стороны. Через какое-то время я лежала, свернувшись в позе эмбриона на земле и рядом со мною с искаженными болью лицами оказались законники. Дыхание давалось с трудом и когда лёгкие уже не наполнялись воздухом мир померк. Последняя мысль посетившая мою голову была абсолютно ясной и невероятно абсурдной: "Нельзя всё забыть."