Я заберу тебя у смерти

25

Мне снилось море. Я лежала на тёплом песке. Ласковые волны набегали, гладя мои руки, шею. Вода поднималась всё выше, омывая зудящую кожу и в какой-то момент захлестнула меня с головой. Я попыталась подняться, но что-то удерживало меня на месте и вода влилась мне в рот. Сглотнув, я закашлялась и открыла глаза. Вокруг было очень темно. Рядом, мягко обнимая меня за плечи, лежал мужчина. Облегченно выдохнув, я прижалась к нему крепче.　

— Лим, мне приснился такой страшный сон, — горячечно зашептала я, обхватывая его за шею и целуя в ключицу, — Не уходи сегодня. Не оставляй меня…　

Он осторожно сжал меня и уткнулся носом в мои волосы.　

— Милая, ты только знай, что я тебя правда люблю.　

Я успокоилась его присутствием и засыпая привычно пробормотала:　

— Ты самый лучший…мой…лю…　

И только окончательно затихая, я вздрогнула от осознания неправильности происходящего. События прошедшего дня пробежали передо мной чередой мерзких картинок. Меня скрутило судорогой и я выгнулась дугой, заходясь в беззвучной крике. Сознание разрывало от коротких вспышкек, вмещающих в себе пронзительную боль и множественные образы чужих людей, которых я когда-то помнила. Я остервенело вцепилась в руки, обхватывающие моё моё и кричала уже вслух, переходя на вой и стоны и снова визжала и хрипела, теряя дыхание. Я уходила и вновь возвращалась, разрывая истерзанное горло нечеловеческими звуками. Моя кожа покрылась липкой испариной. Я горела и плавилась, замерзала и билась в ознобе. Кто-то положил между моих зубов скрутку из ткани и я вгрызалась в неё, рыча в бессильной злобы.

Меня держали руки. Они укрывали меня одеялом, прижимали к чужому горячему телу. Они омывали, казалось, шипящую от жара кожу. Мои волосы обернулись вокруг шеи и мне вержилось, что они стягиваются, пытаясь задушить меня. Кости, размягчённые и гибкие, свернулись в тугие узлы, сухожилия и мышцы одеревенели и крошились при каждом движении мечущегося тела. Я не осознавала ход времени и казалось, что в каждом состоянии я пребываю одновременно и отдельно и длится это бескоечно. В бреду, теряя окончательно ориентиры и желание дышать, я наткнулась на чёрные глаза. Это единственное, за что мне удалось ухватиться. Они тянули к себе. Я фокусировала взгляд, умоляя не отпускать меня. Наверно я орала это вслух или шептала, но именно с этим полночным взглядом я выползала из лабиринта боли и безумия.　

— Вернись ко мне, девочка, — тихий голос заставил меня пошевелиться и приоткрыть глаза.　

— Пить хочу… — говорить с опухшим горлом не получалось и я просипела, но как не странно меня услышали.　

Я пыталась подняться, но тело словно не пренадлежало мне. Накатила паника. Меня ощутимо затрясло.　

— Тшшшшш.

Меня усадили на кровати подсунув за спину подушку и поднесли к губам кружку. Я жадно глотала тёплую воду, проливая струйки на… Окончательно очнувшись, я прикрыла руками, теперь уже мокрую, обнажённую грудь. Вскинула голову и упёрлась взглядом в мрачное лицо Лимера. Он плотно сжал челюсти и выжидающе не сводил с меня полыхающих потусторонним светом глаз. Я дышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сердце ломилось из грудной клетки. Медленно, словно ожидая удара я высвободила левую руку и развернула внутренней стороной к себе. Красные воспалившиеся полосы скрещивались в буквы, а те в свою очередь в слова. Я удовлетворённо выдохнула и, подняв глаза, оцепенела. Лим стоял вплотную ко мне. Он сел рядом и взял изуродованную руку и криво улыбнулся, как будто видя на ней что-то своё. Я не решалась освободиться и просто смотрела на его профиль. Возможно я сумашедшая и потеряла остатки разума в очередном приступе, но я откровенно любовалась мужчиной. Захотелось пальцами разгладить морщинки в уголках глаз, грустную складку на лбу, очертить его губы.　

— Тваааарь!!!　

Я вывернулась и свалилась с другой стороны кровати обессиленным набором мышц и костей. Отчаянным рывком прижалась спиной к стене, обхватила прижатые к груди колени руками и качнувшись врезалась затылком в стену.　

— Твааарь, — провыла я впадая в истерику, — Ну, почему ты меня просто не убьёшь, сволочь?　

Он был сильнее. А когда было по-другому? Небрежным движением он закинул меня на кровать и укутал одеялом, подталкивая под ноги. Я ненавидяще смотрела на проявления этой заботы. На сердце разливалось тепло и предательское желание прижаться к покрытой щетиной коже на подбородке. Стокгольмсикий синдром или мора…　

— Не смей травить меня морой, скотина.　

Он метнул на меня хмурый взгляд. Я только сейчас обратила внимание каким усталым и осунувшимся он выглядит.　

— Моры в тебе больше нет.

— Чёрта с два! — прохрипела я.　

Лимер шагнул ко мне и, не церемонясь, заглянул в зрачки, приподняв веки.　

— Всё чисто, — сухо отметил он и отошёл, как вдруг развернулся на пятках, нависая надо мой и рвано выдохнул, — А с чего ты решила, что ещё под воздействием?　

Я открыла рот и закрыла, понимая, что не могу признаться, в своих странных желаниях. Лим осторожно провёл костяшками пальцев по моему виску и отбросил на подушку прядь волос. Я зачарованно смотрела на тоскливую улыбку, расцветившую его губы. Опомнившись, стряхнула его ладонь и накрылась с головой одеялом. Кровать прогнулась и он лёг рядом, закинув на меня руку. Я только собралась рвать и метать, как он спокойно заявил:　

— Я не уйду. Это моя комната и у тебя ещё могут быть приступы, — я завозилась, собираясь выползти из постели и он крепко стиснул меня в обьятиях. — Затащу обратно и лягу с тобой под одеяло. Голым.　

Я судорожно выдохнула. Он замер.　

— Больно?　

— Отвали…　

— Я боялся за тебя.　

— За себя бойся, скотина.　

Он довольно хмыкнул и проговорил сквозь ткань в моё ухо:　

— Ну раз ты язвишь, значит уже пришла в себя.　

— Сделай мне подарок…　

— Любой, — выпалил он.　

— Разбейся о стену сразбегу.　

Он лёг на место и что-то буркнул.　

— Обещаю, это я не забуду, — понесло меня, — если мой следующий хозяин не станет травить меня морой…　

Он низко зарычал, резко сдёрнул с моего лица одеяло и припечатал меня жёстким болезненным поцелуем в покусанные губы. Я попыталась освободить руки и оттолкнуть его, но он сам отшатнулся и недобро сощурился.　

— Хочешь продолжения? Дай мне повод!　

Сглотнув, я спрятала вспыхнувшее лицо в подушку.　

— Жаль, — ухмыляясь, протянул он и лёг на подушку так близко, что своим дыханием шевелил волосы на затылке.　

Гад. Тварь. Выродок. Чего ему не хватало? Ведь я действиетельно стала видеть в нём мужчину, с которым хотелось быть рядом. По щеке покатилась раскалённая слеза и я зажмурилась, стараясь сдержать подкатывающую слабость. Только не так, не при нём… Где я? Почему с ним? Для чего ему мора, если мы вместе? Неужели он не может быть просто моим мужем? Я могла бы полюбить его, несмотря на все его выверты и недостатки. Ведь я знала его другим. Когда он засыпал в кресле, пыльный и усталый и бормотал во сне, мое сердце сжималось от умиления. Он часто выносил меня на руках из купальни, бережно укладывал на простыни и нежно целовал…Мне хотелось о нём заботиться, быть рядом…　

— Ненавижу, — произнесла я одними губами, обводя пальцем надпись на руке.