Я заберу тебя у смерти

33

Я тщательно разгладила несуществующие складки на одежде оставленной мне Доком. Заплела волосы в тугую косу. Обула сапоги. Всё же без ножей, спиц и кастетов я ощущала себя голой. Даже учитывая, что я ими почти не пользовалась. Просто для меня, существа заведомо слабее окружающих, присутствие оружия всегда действовало успокаивающе. Я не оставляла надежды выпросить что-нибудь у брата. Правда, всё ещё совершенно неясна его позиция касательно прав моего супруга. Вадим ясно дал понять, что считает меня своей и моё мнение относительно этого факта его не интересует. Забавно, в такой же ситуации, Лимеру бы я это позволила.　

Размышляя, я совершенно расслабилась и подпустила вошедшего к себе вплотную. Даже не успела вскрикнуть, как оказалась прижата лицом к стене. Сердце совершило судорожный кульбит и забилось в бешенном ритме. Я внутренне сжалась в пружину.　

— Я не буду просить прощения за то, что взял. Ты моя! — Дикий огладил мои бока и уткнулся носом в шею за ухом. — Чем он тебя купил? Скажи… Что у него есть, чего нет у меня?　

Глухо застонав, прогибаясь в спине, я закинула руки наверх, заводя их за голову. Вадим скользнул ладонями по моей груди и сдавил до боли, впившись в плоть пальцами.　

— Шлюха…　

Оскалившись, я вцепилась обломанными ногтями в его лицо. Не примеряясь, но насколько могла сжала и резко дёрнула на себя. Он взвыл, отступая, и я метнулась к двери. Почти выскочила, когда Дикий схватил меня за косу и резко рванул к себе. Я не удержалась и завалилась на спину, приложившись головой о пол. Он сел на меня, зажимая коленями руки вдоль тела. От удара в ушах шумело, попытавшись открыть глаза, я глухо застонала и оставила эту затею — окружающее пространство опасно крутнулось. Вадим тяжело дышал. Мне не пришлось играть в сломанную куклу — я не могла пошевелиться.

— Дозорные сообщили, что ты ходила с ним в рейды. Добровольно. Он травил тебя морой. Это было обьяснением твоей одержимости им и потери памяти. Но сейчас? Какого чёрта ты о нём бредишь?　

Я сжала зубы и прикусила щеку изнутри, но предательские слёзы всё же проложили дорожки из под век к вискам. Он обхватил мой подбородок и крепко сдавил, приблизившись и обдавая жарким дыханием.　

— Мы вернёмся домой. Я уверен, что смогу тебя вылечить. Я своё не отдаю.　

Я распахнула глаза и неожиданно для Вадима плюнула в его лицо кровью из прокушенной щеки. Он ошеломленно застыл и я с удовлетворением отчеканила:　

— Никогда я не буду твоей по собственной воле. А Лиму не нужно было брать силой, то что я сама ему давала. С радостью.　

— Плевать! — рявкнул он, кусая меня за губу, и насладившись моими бесполезными корчами отодвинулся. — Если не захочешь сама, добавлю моры!　

— Не поможет! У меня имунитет!　

— Значит будешь привыкать быть довольной мною! Другого я не допущу! А про Лима ты забудешь, — последнее он буквально прошипел, разрывая тунику и лениво, словно нехотя, до боли стискивая напрягшуюся грудь. — Ты будешь помнить меня.　

Я тихо скулила от унижения и бессилия. Вадим, будто опомнившись, встал на ноги и подцепив носком сапога мою руку слегка приподнял и скинул обратно.　

— Хотя… Не знаю, может мне и не захочется связываться с обьедками Лимера. Он же избавился от тебя. Может не зря.　

Я не двигалась пока он не вышел из лазарета и только тогда свернулась калачиком и обхватив колени руками захрипела, сдерживая крик. Как этот выродок может быть моим мужем?　

Поднявшись на ноги, я сдёрнула с себя разорванную одежду и нашла другую тунику. Затем умылась, удаляя с себя запах Вадима, неожиданно осознав, что от него несёт морой. Ненавязчиво, но ощутимо. Горький смех застрял в груди. Конечно, мы с ним соеденились по доброй воле. Я смутно припомнала, терпя боль, что действительно сходила с ума от вожделения рядом с ним и у нас был роскошный секс. Странно, учитывая, что я не знала его вообще. Я к Лиму-то потянулась, только когда мы провели много времени, общаясь.　

Тогда я не задумывалась о происходящем, воспринимая Дикого как свою ожившую мечту. Тогда я ещё не знала о море. Не знала как она воздействует. Теперь многое видится в другом свете. Я зарылась лицом в смятую рваную ткань и зарыдала в голос. Очнулась я, сидящей на полу, продолжая размазывать по лицу слёзы в уютных руках деда. Он осторожно гладил меня по голове, заправляя выбившиеся пряди за уши. Я тихонько захныкала уже скорее не в силах остановиться.　

— Они мной пользовались, дед. Дикий тогда затащил меня в постель с помощью моры. Лимер тоже начал с этого…　

— Не думай об этом, Ронечка…　

— Нет! — я перебила Дока со всей свойственной мне горячностью, — Я хочу тебе обьяснить! Лим действительно меня украл. Травил. Использовал. Но! Он дал мне антидот. Он дал мне выбор. И я его правда люблю. Понимаешь? Наверно это сложно понять, но рядом с ним мне не нужно быть сильной. Он делает меня счастливой. Дед, помоги мне его найти. Мне это нужно.　

Док смотрел на меня, слегка прищурясь, и я осознала, что он вглядывается в мои зрачки. Хмыкнув я растянула пальцами веки и приблизилась к нему.　

— Кто к тебе приходил?　

— Дикий.　

— Почему плакала?　

— Дед, — я глубоко вздохнула и поднялась по стене, — поверь, некоторые вещи лучше не знать. Просто поверь, этот Вадим — редкая мразь. Может конечно у него со мной крышу сносит, а в остальном он славный малый, только от этого мне не легче. Прошу, не оставляй меня с ним наедине.　

— Понятно, — Дед кивнул и только ходящие под кожей над челюстями желваки были свидетельством его ярости. — Что ж, надо выяснить где твой благоверный.　

— Ммм?　

— Куда делся Лимер я узнаю. Это дело времни.　

— Спасибо, — я обняла деда, положив голову ему на плечо, — Кстати о времени. Скажи как долго я отсутствовала?　

— Ты пропала почти на год.　

Не так уж страшно. Помню около семи месяцев.　

— Прости. Я не помнила о тебе. Никогда бы так не сделала нарочно.　

— Я это знаю. Только вот твой… Вадим свихнулся от злости и ревности. Это его не оправдывает, конечно, но в это время всем было нелегко. Я только вот не ожидал, что найдя тебя он…　

— А как меня нашли? Ведь не за услугами ребята пришли в бордель.　

— Как я понял, была анонимная наводка, что маленькое мясо Лимера хранится в лавке Грифа. Дальше Вадим словно с цепи сорвался и захватив Сеньку рванул за тобой.　

Я задумалась. Странный аноним сообщает информацию, которую знать может только хозяин лавки. Ему то как раз выгодно сохрнить меня для себя. Совершенно запутавшись в собственных мыслях, я смачно выругалась и покраснела от укоризненного взгляда деда.　

— Хочу выйти наружу. Я здесь с ума сойду, да и размяться над бы.　

— Ладони ещё не затянулись, — Док возражал слишком рьяно. — Ты ещё слабая…　

— Слабая?! Я здесь пленница? — я ощерилась и вскинулась на вошедшего брата. — Мне нельзя выйти?　

Он неловко замялся и, метнув осторожный взгляд на деда, мягко обхватил меня за плечи.　

— Не воспринимай это так. Мы беспокоимся о тебе. Ты можешь…　

Я сбросила его руки и толкнула в грудь. От неожианности Сёмка покачнулся и шагнул назад. Меня накрыло волной злости.　

— Кто так решил?! — заметила виноватый вид на лисьей рожице и взвилась ещё пуще. — Не говорите, что эта мразь?! Услышьте меня! Мне плевать кто он для вас. Для меня это человек, который причиняет мне боль. И если для вас это не аргумент, то вы мне чужие люди. И если вы продолжите игнорировать мои желания, я вас не стану выводить.　

— Ронька, ну чего ты дуришь? Он твой муж и перегнул палку, конечно. Но ты ведь можешь его простить, — Сеня нахмурился, подбирая слова. — Не драматизируй…　

Взвыв словно баньши я подхватила рваную одежду и швырнула ему в лицо.　

— Как часто мне нужно прощать его? Каждый раз, когда он будет доказывать что он сильнее? Скажи где был мой конвой когда он здесь меня с грязью мешал?　

— Сестрёнка, он попросил дать ему успокоить тебя, извиниться…　

— Считай он выбрал неудачный способ. Не смей мне говорить, что его можно понять. Он мне не хозяин. И передай остальным: не подпускайте этого выродка ко мне и помогите найти Лима. Пока с ним не поговорю, я никуда никого не выведу. Поверь, я не сбегу, если ко мне перестанут относиться как к блаженной и закрывать как преступника.　

— Это для твоего блага…　

Я влепила брату крепкую оплеуху и вперила в него злобный взгляд.　

— Не смей даже думать, что ты знаешь, что для меня лучше, — от моего шипения Семка побледнел, — Я не рабыня и не мясо. Отойди…　

Грубо толкнув его плечом, я подхватила широкий плащ, прошла к двери и, распахнув её, не удивилась обнаружив на пороге Крыса. По плотно сжатым губам и скрещенным на груди рукам я поняла, что мужчина зол, но инстинкт самосохранения оставил меня окончательно, когда я потянулась к рукояти ножа на его поясе. Он отшатнулся и удивленно выгнул бровь.　

— Тогда пошли со мной, — хмуро бросила я, обходя его и шагая по коридору.　

Удивительно, но меня никто не остановил. Я набросила капюшон, прикрывая лицо и, легко ориентируясь, направилась к выходу с люком в потолке. Никто не препятствовал мне и почему-то это злило меня особенно. Оказвшись на месте, я неторопливо протянула ладонь вставшему за моей спиной Крысу.　

— Ключ.　

— Сам.　

Он взобрася по лестнице, отпер замок и выскользнул наружу. Следуя за ним, я, даже не оглядываясь, ощущала горящий злобой взгляд, сверлящий меня со спины. Но я забыла об этом, оказавшись в облаке сырого тумана. Набиваясь в нос аромат трав и волглой земли заставил громко чихнуть и горько засмеяться.　

— Ты как? — напряженно застыл лысый в двух шагах от меня.　

— Мора цветёт, — я склонила голову к плечу и искренне забалялась выражению беспокойства на его лице, — Не беспокойся, на меня действительно не влияет.　

По тонким губам скользнула едва заметная улыбка. И я судорожно выдохнула, пропуская сквозь себя поток боли. Мир окрасился багрянцем и покачнулся. Щёку захолодила росистая трава и я выставила руку перед собой.　

— Не подходи, — испуганное сердце выламывало рёбра и воздух с шумом врывался в горящие лёгкие, — Не. Подходи.　

Крыс опустился на колени и не пытался приблизиться. Взгляд исказился ужасом, поражая искреностью и болью.　

— Вера, что происходит? Позволь…　

— Нет!　

Тяжело опираясь на раскуроченные ладони, я приподнялась. Смахнув непрошенные слёзы, я посмотрела на своего… убийцу. Саша сидел на пятках и стискивал кулаки. Перед глазами вновь мелькнули кадры, словно из старого фильма. Он стряхивает с пальцев кровь, мою кровь, и осматривает моё изломанное насилием тело. Вглядывается в зрачки, нащупывает пульс на шее, подносит ладонь к моим губам, устанавливая наличие дыхания. Флегматично, профессионально, безэмоционально. Морщится, с овращением отшатывается, обнаружив, что я ещё жива. Сплевывает на пол, сцеживая немного отборного мата, вытаскивает телефон. Набрав номер, смотрит на меня пристально, испытующе. Я пытаюсь отползти. Не надеясь спастись, но пытаясь сдохнуть подальше от этого холодного человека с волчьими глазами. Он, играючи, останавливает меня, всего лишь наступив на сломанное бедро. Уже не слышу, что он говорит в трубку металлическим голосом. Веки, слишком тяжёлые не желают подниматься и я закрываю глаза. Так легче. Так спокойнее. Так проще. Моё распластанное в неестественной позе тело сверху выглядит странно чужим и невероятно жалким. Уде не страшно. Горько.　

Что-то резко дёрнуло меня вверх.　

— Вера, ну обьясни мне наконец, что с тобой?　

Я вскинула голову и, тихо всхлипнув, позволила Саше прижать меня к груди. Рядом больше никого не было. А сейчас мне нужно было ощутить тепло живого человека. И плевать, что он убил меня ТАМ. Там я мужа любила. И Лима не знала. Всё спуталось в моей голове и мир сошёл с ума. Только руки, держащие меня, были бережны и губы у виска шептали что-то утешающее. И этого мне было достаточно. Сейчас.