Я заберу тебя у смерти

4

Мне никогда уже не удастся относится к воде как раньше: как к самому собой разумеющемуся. Теперь, для меня, она дар Богов. Вернусь домой воздвигну ей алтарь. Кстати о возращении. Необходимо понять как добраться до цивилизации. Ведь спички, одежда, деньги откуда то берутся. Не на камнях же это растёт. Кстати не мешало бы узнать, чем здесь занимается такая прорва людей. Может добыча ископаемых. На тюрьму не похоже тем, что здесь нет решёток и замков. Да и надсмоторщиков не видно. Вспомнилась фраза Скунса о Диком как о законе. Что он имел в виду? Может при других условиях без безумия жажды и вони " приправы к мясу" мне удастся с ним договориться. Надо присмотреться. По идее надо бы с кем-то заключить союз. Но меня смущает отсутствие здесь слабого пола- боюсь угадать какую роль мне здесь отведут. И союз может закончится продажей меня в новое рабство. Значить остаётся одно — партизанить. У всех есть свои тайны, свои слабости и потребности. Значит будем искать.　

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ.　

Я размышляла об этом лёжа в нише под потолком общей столовой. Привычно уже сворованная еда радовала разнообразием: мясо, немного вялое яблоко, нежнейший сыр, но гвоздём моего ужина был свежий хлеб. Редкость в этом месте.　

Пробираясь сюда по узкому лазу, бывшему раньше наверно мусоропроводом я легко карабкалась по выбоинам в камнях наверх. Вход был в полуобрушенном тоннеле, а отверстие выхода было прямо под разделочным столом на кухне на верхнем ярусе этого города. Это был мой персональный рай.

Набрав еды я пробиралась на частые потолочные балки с частично сохранившимся навесом для сушки продуктов и по ним гуляла над жующим народом. Запасной выход для меня был в каждом вентиляционном отверстии. Их разветвления я изучала долго, в каждом оставив, как можно догадаться, бутылку с водой. Ну да, это теперь моя личная паранойя. Я узнала, что здесь питается что-то вроде офицерского состава. Лимера я тут не не наблюдала, зато Дикого — регулярно. Вид у него был усталый и недобрый. Хотя я не могу судить насколько он может быть добрым. Чаще он здесь бывал с теми людьми, что в день нашей первой встречи были с ним. И другие из тех, что невольно не вызывали у меня отвращения или страха. Здесь часто слышались шутки и смех. Иногда они пили странное кислое вино и тихо пели очень грустные песни о крови, смерти и доме. Иногда я пила с ними за компанию, лёжа на широких балках, повторяла губами уже выученные слова и плакала. Да, я тосковала по дому. За это время я так и не поняла чем является этот город. Слышала обрывки разговоров про убежище и поселенцев которых испытывают, изгоняют. Причем изгнание являлось худшим наказанием.　

Хотя было ещё кое-что пострашнее. Мясные лавки. Мясом становились те из местных кто не хочет или не способен защитить себя и обеспечить своё существоавание. Эти бедолаги приходят в мясные лавки — дома для временного и постоянного содержания. По сути это рабские дома. Кого-то из "персрнала " хозяева клеймили браслетами и они становлись его собственностью. Дорогое удовольствие для владельца, но дающее право рабу не умереть от голода и жажды. Этот ритуал всегда был добровольным.　

Хоть моё приобретение Лимером не состоялось, да и вряд ли было лигитивным, учитывая моё незнание и явное принуждение, но чёртов браслет не снимался с моей руки. Я пыталась вскрыть замок и перепилить его. Всё напрасно. Пришлось просто обернуть запястие матерчатой лентой. Однако вход в зоны мясных лавок мне был закрыт. Не хотелось, чтобы меня "вернули " хозяину. Я слышала, что где-то на нижних уровнях во время рейдов находили мясные рынки. Там незаконно томились неугодившие рабы и те кому просто не повезло. Вызволенные оттуда люди были изуродованы морально и физически. У тех несчастных меток не было и они почти никогда не сдавали своих мучителей. Порой я пробиралась в лазарет, когда там не было персонала. Увиденное и улышанное мне не забыть никогда.

Для себя решила, что попав в подобную ситуацию выживать не буду. Для этой цели в боковых швах, позаимствованных мною в мастерской, сапог я спрятала металлические заточенные спицы. Отросшие волосы я скручивала узлом на затылке скрепляя его длинными острыми шпильками.　

И всё же я не была готова. Практически ни к чему. Информации было катастрафически мало и я не продвинулась к своей цели. Выходы из города охранялись не тщательно. Однако, когда я пыталась выйти наружу, послышался тонкий звон и я едва успела смыться и не попасться. Так и не поняв какое устройство активировалсь я нашла после на своём запястьи, под ненавистным браслетом довольно глубокий ожог.　

Сегодня я откупорила бутылку с вином. Сыр и хлеб просились в закуску. Не хватало винограда и клубники, но сегодня я не привередничаю. Сегодня на душе тоскливо и светло. На второй кружке внизу раздался грохот раскрытой двери. Я прижалась животом к теплому дереву и с любопытством кошки наблюдала картину. Дикий пнул стоящий на дороге стул и сел за стол.　

— Вот гадство, да когда мы уже найдём этот Выход? — удар по столу опрокинул миски с едой.　

Ах, если бы он так страстно искал меня. Из груди вырвался печальный вздох — он был шикарный. У Дикого только надписи не хватало на лбу: "Я понравлюсь вашей маме”. Даже тонкий шрам пересекающий чёрную бровь был словно специально нанесён гримером. Я не могла не любоваться его широкими плечами, идеально расставленными ключицами, ямочкой между ними. Признаюсь, заглядываясь на его упругую задницу я сама себя отвесила подзатыльник с мыслью, что воздержание и алкоголь это крайне неблагоприятное сочетание. Представила как прижимаюсь к его груди спиной и он склоняет своё лицо с миндалевидными глазами, прямым носом, умопомрачительными чуственными губами, сейчас сжатыми в твёрдую линию, упрямым подбородком с небольшим углублением покрытым лёгкой щетиной и шепчет мне на ухо…　

— Эту вещь нашли на днях у камней прямо перед входом.　

Я похолодела. То, что он назвал вещью и швырнул на стол перед всеми был мой спортивный топ. Аккуратный, розовый, с чашечками и вставками в районе сосков, чтобы они не выделялись над тканью. Сомнений в том, что эта вещица женская не было ни у кого.　

Все молчали так что мне было слышно как тикают часы на руке у Дикого. ЧАСЫ. Я потрясенно рассматривала швецарское чудо. Такие же были у отца. Дорогие и надёжные. Здесь. На этом человеке.　

— Здесь не может быть женщины, Дик. Если бы была, все бы на ушах ходили, — язвительно заметил громила, которого звали Седой.　

Старым он не был, только множество серебрянных нитей в волосах добавляли ему значительности.　

— А я вот думаю, мужики, может кто-то её затащил в камеру и держит там для себя или для компании, — мрачно предположил Рыжий- молодой жилистый парень.　

— Да не утаилось бы всё. Кто нибудь проболтался бы, — не унимался Седой.　

Дикий вскочил и швырнул стул в стену. Он ходил от двери до стола, сжимая кулаки. Я съежилась на своём насесте от странного чуства смеси страха и возбуждения.　

— Может ЕЩЁ не проболтались, — заорал закон запуская петерню в волосы и запрокидывая голову.　

Замерев я боялась вздохнуть. Моя пьяная мечта стоял прямо подо мной с измождённым лицом с закрытыми глазами. Мой мозг стонал и кричал в черепной коробке. Господи, да чего они намешали сегодня в вино, что делает меня мартовской кошкой.　

— А вдруг её убили… — прошептал он обречённо и сел на соседний стол.　

Я боролась с сцмашедшей потребростью спрыгнуть вниз и утешить этого мужчину. Мама бы назвала это инстинктом размножения, а я называла пьяным бредом и голодом.　

Дикий сгрёб интимную часть моей одежды со стола и затолкал в карман потёртой кожаной куртки.　

— Я не в курсе сколько людей знает о ней. Мы так долго её ждали, что сейчас невозможно это замять. Поставить усиленный пост на выходе. Надо проверить все притоны. Все мясные лавки, — он скривился от этой фразы и мне как то сразу полегчало, сама не знаю почему. — Если кто-то тайно держит её — он труп. Объявить награду за находку. Право первого использования получат те кто её найдёт…　

Я чуть не заорала. Перевернулась на спину и закрыла лицо ладонями. Слёзы текли сквозь пальцы и я закусила ребро ладони, чтобы заглушить рвущиеся наружу рыдания. Я уже ничего не слышала кроме бешенного стука своего сердца и упругого тока крови шуршащего в моей голове.'Ъудьте вы прокляты, дикие твари." Сомнений нет- надо рвать когти. Но пока нужно переждать этот ажиотаж и надо перенести все вещи в вентиляцию. Конечно они не додумаются, что я могу жить самостоятельно, скрытно от них. Но камеру Ноя могут найти. Там ничего не указывает на меня, но я могу оказаться в ловушке. Надо заходить туда между рейдами купаться и пополнять запасы воды.　

— Собираемся здесь через четыре часа, — бросил Дикий, выходя из помещения.　

Мне захотелось швырнуть в него бутылку. Но я решила швырнуть…　

Война не окончена. Всё только началось. Я тебе подкину гранату.