Я заберу тебя у смерти

40

Солнце тонким лучиком проникло сквозь неплотно сдвинутые шторы и настырно щекотало веки. Я передвинулась на подушке в сторону, но через несколько минут свет прокрался следом. Недовольно простонав, я сбросила с себя одеяло и, не открывая глаз, опустила ноги на прохладный пол. Пошарив ступнями, нашла тапки и, обувшись, двинулась в сторону ванной. Напротив зеркала пришлось раскрыть глаза. И тут я вскрикнула. Ещё бы! На носу красовался прыщ. Здоровый такой, словно из дурацкой рекламы под слоганом "до." Рассмотрев его со всех сторон, плюнула с досады и зашла в душевую кабину. Прохладные струи основательно привели в боеготовность сонное тело. Закутавшись в огромный пушистый халат мужественного тёмно синего цвета, направилась на кухню. Достала с полки турку и поставила её огонь.　

Новую капсульную кофеварку я сознательно игнорировала. Напиток в ней получался без души. Её подарил мой жених, приучая меня к цивилизации и желая по утрам пить элитный кофе. Халат он тоже мне подарил, чтобы самому кутаться в него после душа. Только вот пока возможности воспользоваться подарками у него не было. Понимаю, что это глупо, но я никак не могу смириться с его присутствием на своей территории. Все наши встречи происходят в его загородном доме, его квартире. Именно оттуда я выскальзываю по утрам и, крадучись, сбегаю к себе. Он жутко злится, но я ничего не могу с собой поделать.　

С трудом представляю как мы будем жить вместе, ведь помолвка автоматически означает, что рано или поздно за ней последует свадьба. Зачем я согласилась стать его невестой? Ответ вобщем то довольно прозаичный. Мне двадцать пять, все подруги замужем, почти каждая уже имеет ребёнка. Мой Вадим на семь лет старше меня, без вредных привычек и компромитирующего прошлого, сильный, красивый, из тех, что не стыдно познакомить с мамой. Самостоятельный, финансово обеспечен, владеет спортивными залами и магазинами спортинвентаря.

Познакомились мы на скалодроме. К слову, я обругала его за то, что он зацепил мою страховку и довольно сильно дёрнул на себя. Он внимательно посмотрел на меня и я не отвела глаз. Говорит, что именно это его зацепило. Привык, что с ним все флиртуют, играют в неженку, а я вызверилась на полном серьёзе и, получив извинения, скривилась и перестала обращать на него внимание. Он потом несколько недель наблюдал за мной. Как я карабкалась по стене, как падала и терпела боль, как смеялась и переругивалась с братом. Правда он не знал, что он мой брат и вдруг понял, что ревнует. Вызвал Семёна на разговор. Надо знать моего брата. Он не спешил объявлять о наших родственных связях и довольно жестко послал Влада. Тот не угомонился.　

Пару месяцев мы словно случайно встречались в кафе, парке. Но когда он появился в зале, где я занималась джиу джитцу, верить в случайность наших встреч стало глупо. Оказавшись напротив, он предложил спаринг. Согласилась из вредности, прекрасно понимая, что с его комплекцией и вероятной квалификацией, ну, не зря же он в зал единоборств пришёл, мне ничего не светит. Когда он придавил меня к полу, нависнув надо мной, я закатила глаза и судорожно выгнулась. Естественно он тут же ослабил хватку и принялся приводить меня в чувство. Тут я и проявила свои способности в полной мере. Знаю, не спортивно, зато действенно. Вадим хохотал и бил рукой по мату, признавая своё поражение. Может это меня подкупило: его капитуляция моей хитрости. После мы сидели в баре и я позволила ему ухаживать за мной. Делал это он красиво. С размахом. Я должна была быть в восторге. Только что-то меня всё время в нём настораживало. Да и сейчас. Про Сеньку он не спрашивал, а я и не знала, что он видит в нём конкурента.

Как то мы с братом купили маме охапку цветов. Мы уже почти подошли к подьезду, когда появился Вадим. Окинув меня холодным взглядом, он схватил брата за грудки и резко встряхнул. Я и слова на успела вставить, как они сцепились в клубок словно два огромных кота. В тот момент я действительно испугалась. Одно дело тренировки и выступления, но когда мужчины с навыками начинают драться всерьёз, это страшно. Мой поклонник был выше и крепче, но Сенька, словно с цепи сорвался и с дикой улыбкой не уступал противнику. Они топтали рассыпанные цветы и аромат лепестков смешанный с запахом крови витал в воздухе. Неожиданно появился папа и неуловимым движением вклинился между дерущимися. Вадим оказался лежащим на спине под ногой на груди и на его лице было выражение крайнего изумления, смешанного с восхищением. Сеньку папа держал за разорванный ворот рубашки и, отвесив подзатыльник, заявил:　

— Что вы здесь устроили? Мать же может в окно увидеть. Вон, — мотнул головой в мою сторону, — и сестру напугали! Хотите силы померить идите в зал. Чему я тебя учил?　

— Бать, — Сенка виновато потупился, но его наглая ухмылка не давала верить в раскаяние, — этот хлыщ за Ронькой увивается. Ну, грех было не проверить.　

Папа посмотрел на растерянного Вадима и позволив ему встать строго спросил:　

— Это вы, молодой человек, кулаками мою дочь отбивать надумали? Напрасно. Этим её не завоевать.　

— А чем? — не растерялся поклонник.　

Я невольно улыбнулась, глядя на растрёпанного и довольно помятого мужчину. Заметив мою улыбку, он с наскрываемой жадностью уставился на меня. Отец, заметив это, хмыкнул и отвесил ему подзатыльник.　

— Огонь притуши. Пойдём, приведёшь себя в порядок. Сегодня ты приглашен на ужин. Заодно познакомимся и я решу стоит ли тебе на что-то расчитывать.　

Я закатила глаза, принимая правила игры, зная что решать свою судьбу буду только сама. Неожиданно Вадим понравился моей семье. Даже мама журила Сеньку за то, что "обидел молодого человека", словно не замечая и на сыне синяки и ссадины. Брат прятал довольную ухмылку и добродушно общался с недавним противником. Провожая гостя, я оказалась в крепких обьятиях и почему-то не захотела освободится. Его губы были требовательными, поцелуй захватническим, бескомпромисным.　

— Я могу за тобой ухаживать? — спросил он сбившимся голосом.　

— Я подумаю, — выдохнула я в его рот и прикусила за губу.　

Через пару месяцев он предложил мне быть его невестой. Я не нашла причин отказать. Может это не правильный повод, но другого не было. Он нравился моим близким. Вобщем то, нравился мне. Было правда кое-что меня настораживающее. Иногда он смотрел на меня с особым, диким выражением и от этого мороз пробегал у меня по коже. Но это же не причина: бежать от мужчины из-за холодных мурашек. Он был ревнив, но меня это не беспокоило. Поводов я не давала. По крайней мере я так думала. Вадим часто брал мой телефон, проверяя звонки и сообщения, листал телефонную книгу. Возражать я не видела смысла, если ему это нужно пусть штудирует. После напряжёных минут пыхтения над мобильником, он целовал меня и торжественно вручал аппарат. Правда, когда он попросил меня поменять сим карту на другую, чтобы он мог контролировать мои звонки, я довольно резко отказала.　

— Это неприемлимо. Если ты мне не доверяешь нам, пожалуй, не о чем говорить.

Он закрыл мой рот губами и мы не возращались к этому вопросу. Думаю со временем он поймёт, что ревновать меня незачем. Знаю, что обижаю его нежеланием переехать к нему жить. Мои давно одобрили наши отношения. Брат с Вадимом стали друзьями и даже мама активно пропагандирует прелести жизни с "этим достойным молодым человеком." Отец советует слушать только своё сердце. Только меня вполне устраивают романтические встречи и моя автономия между ними. Дату свадьбы мы не назначали и я стараюсь не думать, как смирюсь с необходимостью жить одним домом. В родительский дом Вадим приходил как в свой. С братом у них был общий бизнес, для отца он стал финансовым директором и агентом, руководил выступлениями его команды. Меня немного смущала та зависимость, в которой оказались мои близкие от моего жениха, но он утверждал, что зависим как раз он. И уже не может без меня.　

В размышлениях я не заметила, как остыл кофе и пришлось варить другую порцию. Когда я, обжигая губы, сделала первый глоток протренькал дверной звонок. Взглянув на дисплей видеодомофона, я открыла замок. Немного удивилась визиту Вадима, но, нацепив улыбку, открыла дверь. Он резко ворвался в квартиру, отодвигая меня в сторону. Я опешила, когда, не разуваясь он практически в несколько шагов преодолел расстояние до спальни. Послышался шум отодвигаемых занавесок и хлопанье дверец шкафа. Волной ярости пришло понимание, что, а точнее кого он ищет. Я медленно вернулась на кухню, вышла на широкую лоджию и, уставившись в окно, продолжила пить кофе. Позади раздавались звуки расследования: ванная комната, гостинная, шкаф купе в прихожей, наконец туалет, протопав, мимо сыщик отодвинул ширму в углу. Я вперила в него полный ледяной злобы взгляд.　

— Всю моль распугал?　

— Ты не понимаешь, — отчаянно выдохнул он, зарываясь пятернёй в густую гриву чёрных волос.　

— Правда? — фарфоровая чашка полетела на пол и раскрошилась на сотни кусочков, — Ты прав, я действительно не понимаю…　

Он вскочил и схватил меня в охапку. Его горящие сумашедшим огнём глаза оказались слишком близко и я испуганно всхлипнула.　

— Я звонил, — прорычал он. — Ты не брала трубку. Почему?　

— Не слышала…　

— Сколько раз повторять? Всегда бери трубку! — он встряхивал меня на каждом слове. — Не смей меня игрорировать! Слышишь?　

Я до крови прикусила щёку изнутри и в глазах застыли слёзы обиды.　

— Отпусти меня…　

— Ты будешь брать трубку! Повтори!　

— Отпусти! — заорала я, вырываясь.　

Вадим схватил меня за волосы, прижал лицом к стене, приваливаясь сзади.　

— Ты сводишь меня с ума…не могу без тебя… — хрипел он, шумно дыша в мою покрытую липким потом шею.　

— Ты меня пугаешь, — тихо скулила я, уже не сдерживая слёз и вскрикнула, когда он подхватил меня на руки, затаскивая в квартиру.　

Когда мы оказались в спальне, он швырнул меня спиной на кровать и встал на колени между моих ног. Я стянула полы распахнувшегося халата, но он отбросил мои руки и принялся рубленным движениями стягивать с себя одежду.　

— Вадим, — сдавленно протянула я. — Перестань. Я не хочу…　

Он что-то угрожающе прорычал и навис надо мной, в упор сверля серебрянными глазами. Несколько мгновений я цепенела под его взглядом, боясь шелохнуться и спровоцировать его на… Мне он сейчас казался незнакомцем с совершенно нередсказуемым поведением. Но я знала, что делать. Сглотнув горькую слюну, я распахнула глаза.　

— Вадечка, ты меня пугаешь. Ну чего ты? — я смахнула смоляные пряди с хмурящегося лба и легонько погладила небритую щёку, — Что ты себе напридумывал, мой хороший? Мммм…

Приподнявшись, я коснулась дрожащими губами его напряженно сжатого рта, обвела языком обветренную кожу и скользнула глубоко внутрь, когда он гортанно застонал, втягивая меня в тягучий, солёный от моей кровоточащей щеки поцелуй. Широкие ладони обхватили меня за спину и я оказалась прижата к резко вздымающейся груди. Он зарылся лицом в мои волосы и глухо пробормотал:　

— Прости меня, родная. Я схожу по тебе с ума…　

Я позволила ему снова опрокинуть меня на кровать. Жадные руки сминали кожу, заставляя постанывать от смеси боли и страха. Он ворвался в моё напряжённое тело и методично вколачивался, прогибая матрас. Я кричала от боли, но он не замечал, принимая это за поощрение. Выплеснувшись он содрогнулся, замер. Мне хотелось выбраться из-под него, избавиться от саднящей боли внутри, смыть с себя запах страха. В этом унизительном состоянии я почти не слышала его горячий шёпот пока он не прикусил меня за шею.　

— …после регистрации полетим на Гоа. Я сделаю всё для тебя, маленькая.　

По коже прошлась лёгкая судорога и я зябко передёрнула плечами. Он выскользнул из меня, поднялся на ноги и накрыл меня простынью.　

— Я в душ, но сначала… — Вадим рысью прошелся по комнате и через минуту выудил из кресла мой телефон, — Не бросай его без присмотра.　

Мне хотелось его ударить.