Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 249

АЗАРТНЫЕ ИГРЫ

Часть 3

— Даже странно, что этот Чо не уволился.

— Он решил, что, раз командир Ян исчезла, то вся ответственность и все косяки спишут либо на нее, либо на следующего командира.

Похоже, Чо крупно заблуждался. По своему опыту могу сказать, что обычно отвечают те, кто остается.

— В конце концов всегда отвечают оставшиеся.

— Верно. Он, похоже, с самого начала подумал, что я стану новым командиром, но нет. Его назначили временным руководителем, и все, что касалось инженерной команды «Ка», автоматически свалилось на него.

Представил, каково было Син Хэряну в первые дни на станции, и мне стало его жаль. Только приехал, а у тебя тут половина команды пропала, начальство испарилось... Из всех остался только какой-то сомнительный зам, который и не думал брать на себя ни капли ответственности. А тебе приходится впрягаться в незнакомую работу, времени на раскачку — ноль. Вокруг ходят слухи, что стоит только тряхнуть корейца, и из него посыплются деньги, все вокруг только и ждут случая прописать тебе по почкам. Тебя тащат за игровой стол. Снова вспоминаем о пропавших членов команды — искать их тоже, выходит, тебе.

Я бы на месте Син Хэряна уволился в тот же день, как понял, куда попал. Но он не я. Он остался. Вот уж правда упертый.

— Наверняка вам хотелось все бросить и уволиться. Почему не сделали этого?

— Причин было несколько, — помолчав, ответил Син Хэрян. — Когда я прибыл, корейская инженерная команда фактически развалилась. Командир пропал, часть сотрудников сбежала. Параллельно корейские шахтеры выяснили, что получают вдвое меньше американцев, и либо увольнялись, либо требовали перевести их под флаг другой страны. Пока станцию пытались привести в порядок, из восьми стран-участников только Корея осталась без людей.

Слушая Син Хэряна, я поймал себя на странном ощущении: что-то не сходилось. Получалось, будто только корейская команда была в полном распаде. Лично я со всеми не сталкивался, но по общим впечатлениям — насколько я знал — остальные семь тоже не годились в пример для подражания. Бардак в разной степени творился во всех инженерных командах. Просто корейская оказалась в худшем состоянии.

— То есть вы хотите сказать, что кто-то специально хотел убрать корейцев со станции?

Син Хэрян коротко кивнул:

— Да. Стоит образоваться пустому месту, и найти людей на замену становится невероятно сложно. Кто захочет занять позицию, с которой внезапно пропали все предыдущие сотрудники? До Чжихёка сюда еще троих присылали — двое сбежали на второй день, третий сразу сказал, что работать не будет. И еще — о Ян Наын, бывшей руководительнице нашей команды, ходили крайне неприятные слухи.

Это я первый раз слышал. То ли слухи до меня просто не дошли, то ли я слишком недолго тут пробыл.

— Можно узнать, какие именно?

— А! Вы о том, что Наын якобы сбежала с Ричардом, руководителем австралийской команды? Типа любовь зла и все такое? — встрял Чжэхи. — Я тоже слышал. Странно: Ричард явно не из таких.

— Чушь собачья, — нахмурившись, резко оборвал Син Хэрян и с растущей яростью объяснил: — Заместитель Чо признался в чувствах руководителю Ян Наын, несмотря на то что был женат. Получил отказ и в отместку заявил, будто она сбежала с Ричардом в Австралию. На этом полиция и остановилась. Сказали: человек взрослый, значит, нельзя сразу утверждать, что это похищение или преступление. Оснований для поиска, мол, нет. — Он тяжело вздохнул и продолжил уже спокойнее: — По факту все свелось к тому, что Ричард Рэндом — тогдашний руководитель австралийской команды — несколько раз угощал Наын и еще нескольких корейцев кофе. По его словам, ему стало жалко молодую женщину, заваленную работой. Он просто хотел ее поддержать. Но как-то все перекрутили, и в итоге в корейской прессе вышли материалы в духе «сбежала с любовником, бросив команду».

Очуметь. Что ж за помойка? Этот Чо, он в своем уме? Мне в первую неделю кофе покупали все кому не лень — если я вдруг исчезну, что, мне с каждым роман припишут? От этой мысли перед глазами потемнело.

— На станции не осталось ни одного инженера, который хотя бы раз не выпил вместе с Ричардом. Сам он литрами пил содовую, раздавал ее всем подряд и травил байки про AFL³⁵, как живое радио. Сам Ричард потом поклялся больше никогда не оказывать никаких любезностей корейцам — мол, после новостей его невеста устроила истерику.

Син Хэрян снова вздохнул и спокойно добавил:

— В конечном итоге Ян Наын была уволена за прогул, как и все остальные пропавшие сотрудники. Никто их не искал. Представьте: родители, которым дочь звонила каждые три дня, вдруг слышат: «Ваша дочь влюбилась и сбежала, поэтому искать ее мы не будем».

Получается, Ян Наын никто даже не искал? По корейским законам, если человек совершеннолетний и нет признаков преступления, дело, скорее всего, оформят как добровольное исчезновение³⁶. И остается только ждать, когда человек сам вернется.

А если не вернется? Что тогда? А что с ее семьей? Мне было страшно задавать этот вопрос Син Хэряну. Я не знал, какой ответ услышу. Да и вообще спрашивать о пропавших в море людях и без того страшно.

Быть может, мне страшно еще и потому, что ничего сделать я не могу, кроме как молиться, что люди, эвакуировавшиеся на Тэхандо, живы и здоровы.

— Их нашли? Руководителя Ян и остальных?

— Да. Нашли, — коротко ответил Син Хэрян.

На секунду я успокоился, но потом по спине пробежал холодок. «Нашли» — это в каком смысле? Живых или уже трупы? С Син Хэряна станется сказать «нашли», даже если нашли мертвыми, поэтому я уточнил:

— Они вернулись в Корею… живыми?

Чжэхи рядом хихикнул, словно понял, почему я так напрягся. Смешно ему, видите ли. Мне вот — ни разу. Я уставился на него, и тот неохотно прикрыл рот.

Син Хэрян ответил сразу, без колебаний:

— Да. Все вернулись в Корею живыми.

Я выдохнул и всем телом привалился к жесткому боку буровой машины. Хорошо. Теперь можно слушать спокойно. Никто не погиб, и это главное. Люблю истории, в которых никто не умирает.

— Да, их нужно было искать — посреди океана, без вариантов. И все же тогда мне было важно не только вернуть пропавших. Немало людей хотели, чтобы место командира корейской команды оставалось пустым. Через пару дней во мне взыграло упрямство. Я не собирался исчезать, чтобы кому-то было удобно. Поставил себе цель — восстановить команду и только потом передать ее тому, кто придет после меня.

Я подумал о заместителе Кан Сучжон и, глядя на Син Хэряна, спросил:

— И своим преемником вы выбрали Кан Сучжон?

— Да.

Повисла пауза. Чжэхи ощупал колено, словно проверяя протез, посмотрел на Син Хэряна:

— Слышал, раньше Чжихёк все твердил, что заплатит неустойку и свалит отсюда. А сегодня что?

Син Хэрян откинул волосы со лба и усмехнулся:

— Все по-старому. Пока помогал мне идти, заявил, что найдет Чжихён, закинет ее на плечо и сбежит. А меня, мол, пусть Эён на своем горбу вытаскивает.

Син Хэрян усмехнулся так безнадежно, что мне даже неловко стало. Честно говоря, я бы скорее на четвереньках пополз, чем позволил, чтобы меня потащила Пэк Эён.

После этих слов Чжэхи повернулся ко мне и с хитрой улыбкой сказал:

— Кстати, любимая фраза Эён: «Главное — успеть свалить раньше Чжихёка». Потому я реально удивился, когда вы назвали их имена. Неужели вы обо всем этом знали, спаситель?

— Нет. Не знал.

Похоже, обоим жизнь на станции давно стояла поперек горла. Я снова перевел взгляд на Син Хэряна, который собирался в ближайшие месяцы уволиться.

— А работа инженера вам по душе?

Нет ничего мучительнее, чем день за днем заниматься тем, что тебе ненавистно. Но Син Хэрян неожиданно признался:

— На удивление, да. Ломать просто. А вот чинить оказалось куда сложнее.

Я решил не уточнять, что именно он ломал, — уверен, в числе пострадавших было и несколько моих пациентов. Потом, глянув на Чжэхи, спросил у него то же самое:

— А вам, Чжэхи?

— А мне нравится искать протечки. Это весело.

Весело, значит? Ну... раз весело, уже неплохо.

— Здорово, когда в работе есть вещи, которые приносят удовольствие, — заметил я.

Должна же быть хотя бы одна вещь, которая удерживает на месте, иначе долго не протянешь.

Син Хэрян объявил, что привал окончен, и я кое-как поднялся. Мышцы ныли, будто кричали о пощаде. Кто бы мог подумать, что просто оставаться в живых может быть так тяжело.

В отличие от меня, впервые попавшего в Хёнмудон, Син Хэрян и Чжэхи шли между добычными роботами так уверенно, будто у себя дома.

Я ускорил шаг и, поравнявшись, спросил тихо:

— А у вас есть близкие знакомые на станции? Не из своей команды.

Пока спрашивал, в голове всплывали лица всех, кого я здесь встречал. Некоторые уже успели эвакуироваться, другие — нет. Я-то на станции новичок, сблизиться ни с кем не успел. Но если Син Хэрян или Чжэхи ладили с кем-то, помимо своей команды, то могли сейчас волноваться за них.

Ответа не последовало.

Син Хэрян долго молчал, а потом сам спросил:

— А кого вы называете «близким»?

— Ну… когда здороваешься, интересуешься делами, сидишь вместе за кофе. Обсуждаешь работу, но можешь и о чем-то личном поговорить. Не про религию.

— Тогда… немного.

Чжэхи будто хотел что-то добавить, но тут же захлопнул рот. Видимо, друзей вне команды у него и вправду не было.

— Если по вашим меркам, — спокойно сказал Син Хэрян, — то я довольно близок со многими инженерами.

— Даже с теми, кого вы били?

— Да. Как ни странно, те, кого я бью, потом начинают вести себя дружелюбно.

— Почему?

— Сам не знаю…

Продолжение следует…