Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 200

ШТУРМ

Часть 2

Проблема была даже не в том, что я ничего не видел, куда больше меня напугал звук. Выстрелы прозвучали так оглушительно, что показалось, будто у меня лопнули барабанные перепонки. Интересно, Син Хэрян сам видит, куда стреляет? Придя в себя, я обнаружил, что лежу лицом в пол. Видимо, Син Хэрян успел толкнуть меня в сторону. Рядом лежал Джозеф. Только, в отличие от меня, он не молчал, а орал что было сил, явно обращаясь к Син Хэряну:

— А-А-А-А-А-А-А-А! Сумасшедший ублюдок! С хрена палить?! Сдохни! Просто сдохни уже!

Живой, значит.

Левое плечо жутко ныло. Я не стал смотреть на него, просто осторожно ощупал рукой. Кажется, крови не было, и пули тоже, значит, отделался легко. Я осторожно перекатился на бок, стараясь не отрывать голову от пола, и глянул в сторону входа. В проеме и дальше по коридору лежали тела. Значит, как только включился свет, последователи Церкви Бесконечности сразу кинулись внутрь. Интересно, они живы?

Стоило мне подумать об этом, как до слуха донеслись стоны и хриплое дыхание. Один из раненых начал судорожно нажимать на спусковой крючок. Судя по всему, стрелял в Син Хэряна, но промахнулся на добрых десять сантиметров, и пули ушли в стену.

Син Хэрян хладнокровно, одним-единственным выстрелом, остановил его. Похоже, он стрелял почти лежа. Удивительно, что из такого положения вообще можно стрелять.

И тут Джозеф, лежавший на животе, перекатился на бок и приподнялся на локтях. Я подумал, что он сейчас метнется к оружию, — рядом с ним валялись винтовки, видимо принадлежавшие его товарищам. Выглядело так, будто Син Хэрян нарочно разложил оружие в пределах досягаемости.

Однако Джозеф не обратил на них ни малейшего внимания и с молниеносной скоростью бросился к столу. Связанными руками кое-как открыл ящик и начал лихорадочно что-то искать. Син Хэрян посмотрел в его сторону и, не вставая с пола, с размаху ударил по ящику ногой. Потом ударил еще раз, и еще, и еще. Запястья Джозефа оказались зажатыми внутри, и каждый удар сопровождался его воплем.

Наблюдать за этим было выше моих сил. Хотелось просто вырубиться. Но нет. Похоже, нервы у меня крепче, чем я думал.

«Что бы ты там ни пытался достать, брось!» — мысленно воскликнул я. Син Хэрян, похоже, именно этого и ждал.

— Хватит уже! — закричал я и рванул Джозефа за плечо.

Видимо, Син Хэрян остановился: руки Джозефа выскочили из ящика, и мы вдвоем рухнули на пол. Не знаю, в каком состоянии были его запястья, но что-то он себе точно повредил. Тем временем Син Хэрян резким ударом ноги захлопнул ящик.

Помещение представляло собой сущий хаос. В темноте стол еще казался целым, но сейчас на него было больно смотреть, — его изуродовали до неузнаваемости. Пол, который я раньше видел только в тусклом луче фонарика, был залит кровью. По Deep Blue разносились стоны и крики, в нос бил тяжелый запах крови и едкий — пороха.

Я знал, как должна выглядеть моя приемная, и теперь, глядя на то, во что она превратилась, чувствовал, как в висках начинает пульсировать тупая боль. А может, головная боль становилась сильнее из-за того, что Джозеф у меня под боком не переставал орать. На первый взгляд он выглядел более-менее целым, если не считать дрожащих связанных рук.

Син Хэрян мельком взглянул на то, как я волоком тащу Джозефа и сажаю его у стены, и снова переключился на вход. При почти нулевой видимости он каким-то образом умудрился не убить остальных сектантов, которые, постанывая и корчась от боли, пытались отползти от двери. Коридор был узкий сам по себе, а теперь, с телами и опрокинутыми стульями, пройти стало невозможно.

Тут дверь снова распахнулась, и на пороге появился мужчина. Он закричал: «Не стреляйте!» — и поднял руки, демонстрируя, что не собирается нападать. Но стоило ему зайти внутрь, как Син Хэрян без колебаний выстрелил ему в бедро.

Мужчина повалился на пол, и помещение сотряслось от воплей. Голос у него был хорошо поставлен — с таким ревом, может, и стадион перекричал бы. Коридор и приемная наполнились отборными ругательствами сразу на семи языках — целая симфония брани. Кажется, никогда прежде моя стоматология не переживала такого шквала клиентского недовольства. Его громогласное «Помогите!» вместе с проклятиями разносились далеко за пределами помещения.

Вообще главное преимущество медика в том, что чужой становится твоим собственным. Чем лучше чувствуют себя окружающие, тем меньше у тебя работы. Я пришел работать на Подводную станцию именно с этой мыслью — мечтая о мирных сменах и как можно меньшем количестве дел. Но теперь — день за днем — покоя мне не видать, ни своего, ни чужого. Неужели вся офисная жизнь такая — грустная и изматывающая?

Син Хэрян, который за две минуты уложил шестерых человек — если считать и Джозефа — и изрядно пошатнул мое душевное равновесие, вовсе не выглядел довольным. Напротив, он хмурился и, казалось, чего-то ждал.

— Может, отпустим раненых? Включая Джозефа?

— Нельзя.

Зачем он вообще нам нужен? Все равно ведь связан. Судя по тому, что уже произошло, толку от него никакого, разве что под ногами мешается. Но, наверное, у Син Хэряна была какая-то причина его не отпускать. Оставалось только ждать.

Рации раненых то и дело оживали, трещали, но он не смотрел даже на ту, что лежала рядом.

Узкий вход в Deep Blue был забит телами. Если остальные последователи Церкви решат войти, им придется либо перешагивать через раненых, либо вытаскивать их наружу.

Сам Син Хэрян не думал ни добивать их, ни оттаскивать. Просто сидел и молча наблюдал за устроенной им бойней. Может, стоило вызвать медика и отправить их в больницу? Или ему просто нравилось смотреть, как горит все вокруг?

— Я могу чем-нибудь помочь?

Син Хэрян медленно оглядел меня с ног до головы. Взгляд у него был... странным. «Эй, ты чего так на меня смотришь?!»

— Можно я выстрелю в вас, чтобы припугнуть сектантов? В жизненно важные органы целиться не буду.

— Нет.

Он что, всерьез подумывает подстрелить меня в отместку за то, что сюда вломилась толпа с оружием! Он с ума сошел? Нет, конечно! Кто вообще согласится, если его спросят: «Можно я тебе в плечо стрельну, чисто для эффекта?» Он что, правда рассчитывал, что я скажу да?!

К тому же у дверей уже валяются пятеро таких бедолаг.

А есть ли вообще часть тела, которую можно прострелить и при этом гарантировать, что человек не откинется? Вроде бы нет.

Получив от ворот поворот, Син Хэрян на секунду задумался, а потом предложил другой вариант:

— Тогда сможете громко закричать?

— Что? Ну… э… да?

Он бросил мне рацию и тихо сказал:

— Когда я выстрелю, включите рацию, закричите как можно громче, а потом выключите и верните мне.

А, понятно. Мы разыграем спектакль. Стоило мне взять в руки рацию, как Син Хэрян тут же направил на меня винтовку. Увидев это, Джозеф попытался вскочить с колен и заслонить меня собой. Судя по всему, для него слова Син Хэряна прозвучала как: «Ори погромче, понял? Ха-ха-ха! Сдохни!» Если бы я сам не знал Син Хэряна, то, наверное, и сам бы напрягся. Самоотверженный порыв Джозефа был очень трогательным, но... выглядел жалко. Он героически пополз ко мне по залитому кровью полу, но поскользнулся и со всего размаха впечатался головой в стену. Грохот был такой, что я невольно дернулся. Джозеф рухнул и больше не шевелился.

Син Хэрян на секунду застыл, будто пытаясь осознать, что сейчас произошло, потом посмотрел на меня с выражением искреннего офигевания и выстрелил — прямо в пол у моих ног.

Я включил рацию и завопил. Причем от души. С учетом того, сколько раненых было вокруг, изобразить панику оказалось проще простого.

— А-А-А-А-А-А-А-А! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Я выложился по полной, потом выключил рацию и вернул ее Син Хэряну.

Он снова включил ее, а я продолжал вопить, создавая нужный фон. Странное дело, стоило мне начать вопить, как крики у входа в Deep Blue вдруг стали заметно тише. Может, я просто заглушал их собственным ревом?

— Эта пуля попала вашему спасителю в руку, — спокойно сказал Син Хэрян. — Следующая попадет в голову.

Эй, подожди-ка! Мы так не договаривались! Слова почти сорвались с языка, но я сдержался и снова фальшиво застонал, делая вид, что мне больно.

Рация молчала.

Ну же. Скажите хоть что-нибудь. Вы ведь не собираетесь позволить спасителю помереть… правда?

Наконец раздался спокойный, деловитый голос Бет:

— Мы будем продолжать, пока не получим нужный результат.

— Продолжайте, — отозвался Син Хэрян. — Похоже, в приемном покое госпиталя на Тэхандо скоро будет аншлаг.

Рация ненадолго замолчала, а потом послышался голос Ким Чжэхи. Он звучал устало, почти безжизненно:

— Шеф… Может, хватит уже? Почему бы вам не сдаться? Люди, в которых вы стреляли, конечно, злятся, но они же верующие. Простят. Давайте просто поднимемся наверх. Вам ведь недолго осталось до увольнения… Не тратьте силы. Сдаться будет проще.

— Чон Санхёна они прощать не спешили.

— Санхён… получил по заслугам. Каждый раз, когда он открывал рот, я думал: «Так и до беды недалеко». Но вы ведь не такой, шеф. Вас еще можно спасти. Все, что нужно, просто выйти оттуда вместе с господином Мухёном. Вас простят.

— Чжэхи.

— Да?

— Я же просил: не ври мне в лицо.

На другой стороны рации на секунду повисла тишина, а потом голос внезапно сорвался на крик:

— Да просто пустите себе пулю в лоб! Я серьезно! Так будет лучше, чем…

Громкий треск, и связь оборвалась на полуслове. Когда рация снова включилась, на линии была уже Элизабет.

— Если цель последователей Церкви Бесконечности в том, чтобы найти спасение через Пак Мухёна, тогда и я буду продолжать, пока не получу нужный результат, — глухим, мрачным голосом сказал Син Хэрян.

— Один? И что вы можете?

Даже на фоне наигранных всхлипов и стонов, которые я издавал вперемешку с приглушенными криками, голос Элизабет звучал отчетливо и с насмешкой.

Син Хэрян встретился со мной взглядом:

— Пусть петля повторяется хоть тысячу раз, в каждой я буду первым, кого Пак Мухён увидит. И я сделаю все, чтобы вы никогда до него не добрались.

Что он такое несет?

— Воспоминания сохраняются только у спасителя. Все, что вы сейчас делаете, не имеет смысла. Вы все равно ничего не вспомните.

— Вспомню я что-нибудь или нет — это мы еще посмотрим.