Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 215

ХЁНМУДОН

Часть 1

Где-то я слышал, что, если тебя уносит течением, ни в коем случае не пытайся плыть против него. Вот только сейчас, оказавшись в такой ситуации, я начал сомневаться: а человек вообще способен противостоять течению? Стоит в него попасть, и сопротивляться становится физически невозможно — скорость и тяжесть воды просто не дают тебе шанса.

Волна ударила в спину, и нас с Ким Чжэхи швырнуло вперед. Мне показалось, что колено раскрошилось в щепки, и в следующее мгновение вода накрыла меня с головой. Ноги оторвались от пола, тело несколько раз перевернуло.

Человек же не лосось — как тут поплывешь против течения!

Через секунду морская вода безжалостно поглотила и меня, и Чжэхи. К счастью, в последний момент я успел задержать дыхание — поэтому не захлебнулся сразу. Но не прошло и тридцати секунд, как грудь уже горела огнем, а в голове билась одна-единственная мысль: я сейчас сдохну.

Под водой время пролетает мгновенно. Я изо всех сил пытался подняться, но тело не слушалось. Не получалось даже выпрямиться — меня мотало, крутило, несло течением. Кто-то когда-то в шутку сказал мне: если тонешь — держись за камни на дне. Ха. Если бы у меня хватало сил ухватиться за камень, я бы сначала попытался удержать собственное тело.

В мутной воде мелькнуло что-то темное. Несмотря на сильное течение, лампы на стенах и потолке продолжали гореть, и желтый свет пробивался сквозь толщу воды. Волосы Ким Чжэхи, обычно ярко-красные, здесь, под водой, казались почти черными. Он лежал в воде неподвижно, с полным безразличием ко всему и даже не пытался сопротивляться — словно так и должно быть.

Будто не тонул, а просто на кровать улегся. Вокруг проносились автоматы, лабораторные установки, стулья, ручки — все это плавало в беспорядке, но он не обращал внимания. Казался огромной куклой в человеческий рост.

Эй… ты же говорил, что уже проходил через подобное? Тогда ты же выжил. Наверняка прошел через такую же жесть и смог выбраться, так ведь?

А я тоже не могу сказать, что жизнь у меня была легкой. Но даже если мне суждено прожить еще десятки лет, ничего тяжелее того, что происходило сейчас, на этой Подводной станции, не случится. Для меня и это когда-нибудь станет прошлым — как шторм, как течение, что ушло прочь. Однажды я оглянусь назад и вспомню сегодняшний день.

Но сейчас… мне просто жуть как тяжело. Если бы была возможность, я бы заперся в комнате и трое суток рыдал без остановки.

Эй. Ты ведь прошел через ад и чудом выжил — неужели не обидно и не горько снова оказаться втянутым в такую историю? Я схватил Чжэхи за предплечье и дернул на себя. Живо плыви, слышишь?!

Я барахтался изо всех сил и наконец кончиками пальцев коснулся пола. Есть! Я могу встать! Но стоило попробовать подняться, как какая-то сила дернула меня в сторону. Я снова потерял равновесие и рухнул на бок.

Ноги снова оторвались от пола, а живот и поясницу будто ножом полоснуло. Обернувшись, я заметил, что и Чжэхи тащит в ту же сторону. Поток дернул нас снова — сильнее прежнего.

И тут выяснилось самое паршивое: буквально в нескольких сантиметрах от меня находилась какая-то здоровенная штуковина, похожая на холодильник, только явно не бытовой. В лабораториях ведь тоже используют холодильники? Наверное. Судя по английской надписи сбоку, это был какой-то инкубатор. Кажется, у Ю Гыми в лаборатории был похожий агрегат.

Я успел прикрыть голову рукой — и в тот же миг со всего размаха впечатался в эту железяку. Из глаз посыпались искры. Боль такая, что хотелось отключиться. Вся правая сторона тела горела от удара.

Хотелось выть, слезы сами брызнули из глаз, но под водой этого, конечно, все равно никто бы не заметил. Могучая сила продолжала тащить меня вбок так, что казалось — кожу на животе вот-вот разорвет. И в тот момент, когда я уже решил: «Черт с ним, даже если сдохну; надо хоть понять, что нас тащит», меня выдернуло на поверхность.

Я закашлялся, захлебываясь и выплевывая соленую воду, несколько раз жадно вдохнул и вдруг услышал крики. Обернувшись, увидел Чон Санхёна — он во все горло орал, чтобы его спасли, вцепившись в металлическую конструкцию под потолком. Рядом болтался в воздухе Син Хэрян.

Я несколько раз моргнул, стряхивая воду с ресниц, и наконец понял, что произошло. Син Хэрян закрепил паракорд на потолочных балках, зацепил за него меня и Ким Чжэхи, а сам прыгнул вниз, используя тяжесть своего тела как противовес.

Чем глубже он опускался, тем выше поднимались мы с Чжэхи, — простейшая физика в действии: блок и противовес. Вот уж не думал, что однажды испытаю его на собственной шкуре, да еще и на Подводной станции.

С трудом удерживая голову над водой, я попробовал вскарабкаться на тот самый холодильник, который чуть раньше едва меня не угробил. Дважды поскользнулся на гладкой поверхности, один раз приложился подбородком о корпус и наконец понял: гладкая бытовая техника — далеко не лучшая опора. Черт… больно-то как.

Ким Чжэхи, наблюдавший за моими жалкими попытками, вдруг расхохотался. Он явно был не в себе — смеялся так, будто сам не понимал, что происходит. В следующую секунду поток занес ему в рот какой-то мусор. Отвернувшись, он сплюнул размокшие клочки бумаги и закашлялся.

Тем временем Син Хэрян продолжал спускаться — нас снова дернуло вверх, и теперь в воде оставались только щиколотки.

Чжэхи ухватился рукой за паракорд, намотал его на протез на ноге и устало сказал:

— Спину так ломит, что проще было бы сдохнуть в воде.

Я попытался ответить, но вместо слов изо рта вырвался только кашель вместе с морской водой. К тому же у меня самого болели спина и живот — затянутый вокруг талии трос от парашюта будто пытался разрезать меня пополам. Во всем виновато течение. Я тоже ухватился за паракорд и, следуя примеру Чжэхи, начал наматывать его на предплечье.

Давление на живот и поясницу чуть ослабло, и я наконец смог выдохнуть. Когда Син Хэрян вообще успел обвязать вокруг меня стропу? Хорошо хоть закрепил ее на поясе. Будь она на шее, голову давно оторвало бы к чертовой матери.

Держась за паракорд, Син Хэрян мягко приземлился на торговый автомат, качавшийся на поверхности воды. Автомат просел под его весом, будто возмущенный неожиданной тяжестью в сотню с лишним килограммов, но уровень воды доходил ему только до голени. Балансируя на раскачивающемся корпусе, Син Хэрян окинул взглядом помещение.

Мы с Чжэхи поднялись почти под самый потолок — прямо к балке, на которой держался весь этот импровизированный «противовес». Я с трудом зацепился ногой за крепление светильника и обмяк: от усталости хотелось вырубиться. Но Син Хэрян даже не посмотрел в нашу сторону — продолжал настороженно высматривать опасность и вдруг закричал:

— Как вы? В состоянии двигаться?

— Мертвы. И телом, и душой, — пробормотал Чжэхи.

— Хотелось бы возразить, — вставил я, — но если смерть — это когда не можешь пошевелить даже пальцем, а все тело горит от боли, то я тоже мертв.

— Значит, в порядке. Оставайтесь на месте.

Я бы и этому возразил, но сил не осталось.

Цепляясь за решетку вентиляции, как обезьяна, Чон Санхён в панике закричал:

— Командир! Что теперь? Куда вы? Не бросайте нас!

— Ждите.

Торговый автомат, на котором стоял Син Хэрян, заскользил по воде, словно доска для серфинга. Расстояние между нами становилось все больше и больше. Я уже начал думать, что он уплывет неизвестно куда, как автомат вдруг остановился.

Я повернулся к Санхёну — тот вытирал рукой сопли и слезы, но выглядел, пожалуй, живее остальных — и спросил:

— А где Чжихёк и Эён?

— Не знаю. Не видел. Вдвоем куда-то свалили!

— Отлично.

Он уставился на меня и, заметив, как я вытряхиваю воду из уха, решил, что я не расслышал:

— Сбежали, говорю! Ты что, оглох?!

— Я и сказал, что отлично.

Санхён издал какой-то странный, обиженный звук.

Впрочем, действительно, Со Чжихёка и Пэк Эён не было видно ни под потолком, ни на поверхности. Где их теперь искать?

Рядом со мной на какой-то железке болтался Чжэхи. Его выворачивало прямо на затонувший пол. Видимо, все-таки наглотался, пока мы были под водой.

Я огляделся, пытаясь понять, где мы, но под нами было одно сплошное море. Сколько ни верти головой, толку ноль. Да и в целом я эту чертову станцию знал не так уж хорошо.

Пока Чжэхи кашлял и приходил в себя, я повернулся к Санхёну, на лице которого ясно читалось беспокойство, и спросил:

— Мы где вообще?

— В Центральном квартале.

— Это я и сам знаю.

Санхён попытался устроиться поудобнее, но, похоже, так и не нашел положения, в котором можно было бы висеть без боли. В итоге он сдался и, глядя то на меня, то на Ким Чжэхи, которого все еще выворачивало, обреченным тоном сказал:

— Там впереди третий склад. Его шахтеры используют. Чуть дальше, и уже будет Хёнмудон.

Похоже, Санхён считал, что ни я, ни Ким Чжэхи никак не можем помочь выбраться отсюда. И с этим я был согласен: без помощи Син Хэряна я бы точно не выбрался.

Я посмотрел вниз — под водой плавал один мусор и обломки техники. Людей видно не было. Разве Анджела не бежала сюда? А Со Чжихёк и Пэк Эён — неужели они добрались до Хёнмудона?

А Син Хэрян куда подевался?

Вещи, плавающие на поверхности, покачивались, но почти не сдвигались с места. Присмотревшись, я понял: уровень воды вроде бы не растет. Неужели вода перестала поступать в Центральный квартал?

Я вспомнил взгляд Пэк Эён. Когда меня с Чжэхи потащила вода, в ее глазах читалась полная обреченность. Такой же взгляд был у нее, когда она выстрелила по моему рюкзаку.

И все же единственное, что в этой ситуации хоть как-то радовало, — сейчас в моем рюкзаке не было ни одного живого существа. Если бы там была кошка… или змея… Даже думать об этом страшно. Может, если Пэк Эён узнает, что мы с Чжэхи живы, это ее хоть немного обрадует.

Я похлопал Чжэхи по спине, пока его выворачивало, и ладонью коснулся его горячего лба. Почему с самого начала в этой временной петле все так чертовски тяжело?