Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 240

ВЫГОДЫ И РИСКИ

Часть 5

Стоило Пэк Эён эвакуироваться, как атмосфера в эвакуационном отсеке мгновенно изменилась. Казалось, у оставшихся в голове сразу щелкнуло: «Ну все, приоритетные категории уже выпустили», и мужчины откровенно уставились на протез Чжэхи.

Похоже, когда я первым отправил Со Чжихёка, у них сбился шаблон, и они не сразу поняли, по какому принципу выбираются люди. Потом были Такахаси и Пэк Эён, и вот теперь я разговариваю с Чжэхи — наверное, у них в голове начала складываться какая-то картинка.

Марк нервно ткнул локтем Барта и спросил:

— Слушай, это что получается… Мистер Со... он что, баба?!

А может, и не начала. Барт посмотрел на Марка как на идиота и даже отвечать не стал.

— Ну и кто следующий?! Вон тот, с протезом? А остальным, че, драться за два последних места? — продолжал Марк.

— Да какие там два. Этот стоматолог бережет одну из капсул для себя. Так что останется одна, — расхохотался мужчина с фляжкой, наблюдая за суматохой.

Сато с Ямаситой из команды «На» выглядели так, будто давно потеряли надежду выбраться.

Сейчас в эвакуационном отсеке только у Чжэхи были заметные повреждения. Теоретически кто-то из присутствующих мог прятать протез или шрамы под одеждой, но таких, кто решился бы выйти вперед и сообщить об этом, не нашлось. Если у кого-то, как у меня, внутренние импланты, то снаружи и не скажешь.

Я наклонился к Чжэхи, который стоял и смотрел на происходящее как на пожар у нелюбимых соседей, и тихо сказал:

— Чжэхи, сейчас вам безопаснее всего уйти.

— Отправьте кого-нибудь другого из моей команды.

Но у Син Хэряна на этот счет было совсем другое мнение.

— Хотите эвакуировать Чжэхи следующим? Очень разумное решение, доктор. Скажите только слово, и все будет сделано.

Чжэхи даже растерялся от такого напора:

— Командир… Я останусь на станции. Не пойду никуда.

— Это уже не тебе решать.

Тон у Син Хэряна был такой, что я понял: стоит мне только произнести «Ким…», и он сам засунет Чжэхи в капсулу — силой, если потребуется.

— Если Чжэхи-хён не хочет идти, тогда я пойду! — влез Санхён.

Син Хэрян перевел взгляд с одного на другого, потом посмотрел на меня:

— Если не Чжэхи, то сойдет и Санхён.

Вел он себя, как заправский торговец, который изо всех сил старается распихать своих людей по оставшимся капсулам, — мол, торопитесь, предложение ограничено.

— А вы сами, Хэрян? — спросил я.

Он будто не сразу понял, о чем я, но потом прищурился и, глядя на меня, ответил:

— Чем меньше капсул, тем больше нужна защита тем, кто не может постоять за себя сам.

Он скользнул взглядом по Чжэхи и Санхёну. Первый в ответ только улыбнулся, в то время как второй обиженно надул губы.

— Я все равно в капсулу не сяду, — сказал я. — Так что считайте, что у вас три, а не две капсулы.

На лице Син Хэряна мелькнуло странное выражение — он посмотрел на меня точно так же, как минуту назад на Чжэхи, когда тот отказался эвакуироваться. Будто мысленно уже прикидывал, как засунуть меня внутрь без моего согласия.

Я перевел взгляд на людей из команды «Ма» и спросил:

— Я знаю господина Марка и Барта. А как зовут вас?

Вопрос был адресован пьянчуге с раскрасневшейся от выпивки рожей, которого я считал инженером из «Ма». Тот уставился на меня, но ничего не ответил. Марк уже открыл рот, но потом нахмурился и закрыл. Видимо, боялся: скажи он имя, и я назову его следующим. Сам «выбранный» смотрел прямо на меня и тоже молчал.

В конце концов Барт не выдержал молчания и ответил за него:

— Это Леонард Сандерс. Инженер из команды «Ма».

И тут же замялся, будто зря проболтался.

Имя я узнал сразу. Так вот ты какой, ублюдок, бросивший в Пэкходоне собственного сына! Черт, при Генри я обычно старался держать свои чувства по поводу его отца в узде, а язык за зубами, но ругань уже подступила к горлу. Раньше я думал, что если когда-нибудь увижу отца Генри здесь, на станции, то первым делом врежу ему по морде. Но сейчас, глядя на пьяную, опухшую физиономию, чувствовал только одно — отвращение.

Генри уже эвакуировался с помощью капсулы в одной из прошлых петель, поэтому теперь я мог спокойно злиться. Этот тип сидит тут пьяный в стельку… он что, забыл про собственного ребенка?!

— Мистер Леонард, ваш семилетний сын лежит в восьмидесятой комнате в Пэкходоне, накачанный снотворным. Он без сознания.

Марк после этих слов уставился сначала на меня, потом резко обернулся к Леонарду, разинув рот. Впрочем, на меня сейчас дружно посмотрели все, кто жил в Пэкходоне, а потом так же дружно перевели взгляд на него.

Леонард хрипло бросил:

— Отвали. Не твое дело.

Только после того, как Чон Санхён пробормотал что-то вроде «похоже, это правда», я понял: остальные, похоже, ждали, что Леонард сейчас опровергнет мои слова и начнет орать, будто я несу чушь. Но он и не собирался.

Сато что-то буркнул. Чжэхи тихонько усмехнулся и тут же перевел:

— Значит, не только у «Ка» все через жопу, но и у «Ма» бардак. Хорошо хоть, мы не единственные

Похоже, Сато реально стало легче от мысли, что тонет не он один.

Марк явно был потрясен куда больше, чем я. Он развернулся к Леонарду и выдал без обиняков:

— Да ты самый настоящий кусок дерьма!

Леонард посмотрел на него пустым взглядом. Видать, и внутри команды «Ма» отношения так себе.

Марк взбеленился, вены у него на лбу вздулись, и он заорал:

— Ты притащил ребенка на Подводную станцию?! Совсем охренел?! Думаешь, здесь детский сад?! Какого черта ты его сюда притащил, мразь?! И че ты здесь расселся? Не собираешься идти и вытаскивать его?!

— На входе в Пэкходон завал из мусора и горы обломков. Не пробиться. Нев сама разберется, — хмыкнул Леонард и снова приложился к фляжке.

Чего он лыбится? И кто такая Нев? Или так он называет свою жену? Если в Пэкходон реально не пробиться, чему, мать его, радоваться?

Марк сорвался окончательно:

— Совсем охренел?! Головой своей завал пробей и вытащи пацана, скотина ты безответственная!

— Где мой пацан и что с ним — не твое собачье дело!

Они принялись орать друг на друга так, что стены задрожали. Марк выбил у Леонарда из руки фляжку, и та покатилась по полу. Леонард в ответ кинулся на него с кулаками.

Началась драка. Барт попробовал вмешаться, но его откинули, как щепку, попавшую между двумя жерновами. Марк и Леонард лупили друг друга ногами и кулаками, и я тоже хотел было броситься их разнимать, но кто-то схватил меня за руку. Я обернулся и увидел, что Чжэхи держит меня за предплечье.

Спокойно как ни в чем не бывало он сказал:

— Не лезьте; еще заденут.

Кроме меня и Барта, никто даже не пытался их разнять. Все глазели. И только Син Хэрян, стоявший рядом с Чжэхи, через некоторое время спокойно шагнул вперед.

Он покрутил левой рукой, словно перед тренировкой, после чего спокойно прогулочным шагом подошел к дерущимся и встал прямо между ними. Увернулся от медвежьего кулака Леонарда и одним точным ударом левой врезал ему по физиономии.

Я даже не понял, куда именно пришелся удар, все произошло слишком быстро. Кажется, прямо в нос. Одного удара хватило, чтобы у Леонарда подкосились ноги и он рухнул на пол.

Син Хэрян остался стоять на месте, глядя теперь на Марка, который застыл метрах в трех от него.

Переводя дыхание и тяжело сопя, Марк выдавил:

— Ты ведь тот самый Син Хэрян, руководитель команды «Ка»?

— Тот самый.

Марк медленно опустил кулаки, которыми только что размахивал, и попятился. Потом затараторил, будто оправдывался:

— Слушай, я вообще не из тех, кто размахивает кулаками направо и налево! Конечно, этот мудак меня всегда бесил, я давно хотел ему врезать, но… слушай, у него сын того же возраста, что моя дочка! Вот мне крышу и сорвало. Я не собирался так сильно… просто сорвался.

Он лопотал сбивчиво, вываливая все, что крутилось на языке. Будь я его адвокатом, первым делом посоветовал бы ему заткнуться.

Син Хэрян отряхнул кровь с костяшек, но к Марку даже не подошел. Его взгляд был направлен совсем в другую сторону — в ту, откуда неторопливо приближался Ямасита. Он мотал головой из стороны в сторону и размахивал руками, как будто готовился к бою.

У него за спиной, скрестив руки на груди, стоял Сато. Встретившись со мной взглядом, он передернул плечами — мол, что я могу поделать. Но выглядело это так, будто он спустил с поводка своего цепного пса.

Какого черта вообще происходит? Капсулы на счету, каждый миг важен, а они драку затеяли.

Я повернулся к Чжэхи, который стоял рядом, скрестив руки на груди, и с мрачной серьезностью спросил:

— Может, нам их разнять?

— Кого именно, спаситель? — лениво отозвался Чжэхи. — Сие есть святое действо. Да станут кулаки их орудием спасения, кровь — водою крещения, а шрамы и синяки — печатью истины и прозрения. Умрет кто-нибудь, ну что ж, отправится в рай или ад того бога, которому верит. Вот только жаль, что закуски нет. Если собираетесь отправить меня в принудительную эвакуацию, то лучше подождите до конца представления. Я хочу досмотреть. Думаю, остальные тоже.

Чон Санхён обернулся к этому психу и сказал:

— Ставлю пять тысяч на Ямаситу! А ты на кого ставишь, хён?

— Что за ставки такие, Санхён? Я поставлю пятьсот на нашего командира.

— Эй, хён, ты просто жлоб! А вообще, будь на месте командира Эён или Чжихёк, я бы и до пятидесяти тысяч поднял, честно. Этот Ямасита ведь японские боевые искусства учил! Наверняка в прошлый раз просто зазевался, вот и пропустил удар! Наш командир, конечно, крут, но где ему тягаться с чуваком, у которого черный пояс? Ты просто японских единоборств не знаешь; подумай еще разок!

Чжэхи фыркнул, а потом расплылся в широкой улыбке:

— Повезло, что Эён и Чжихёк уже эвакуировались. Сможем насладиться шоу.

Я растерялся и обратился сразу к Ямасите и Син Хэряну:

— Не знаю, почему вы собираетесь драться, но почему бы не попытаться решить конфликт словами?!

— Я всегда предпочитаю решать конфликты словами, — спокойно ответил Син Хэрян.

Стоило ему это сказать, как Ямасита заскрипел зубами и выдал что-то по-японски, — жаль, переводчика рядом не было. Леонард все еще лежал распластанный на полу, никому до него дела не было. Даже Тамаки, кажется, с интересом наблюдал за происходящим.