Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 166

ИСЧЕЗНУВШИЕ

Часть 3

Внутри эвакуационного отсека я увидел знакомые лица. Только одного никогда раньше не встречал. Из-за рыжих волос мне сначала подумалось, что это иностранец, но, услышав, как он разговаривает с Чон Санхёном, я понял — кореец. Челка спадала ему на глаза, волосы сзади были собраны в хвостик, оба уха проколоты в нескольких местах, а из-под воротника на шее и за ушами выступали татуировки. Сначала мне показалось, что он в обычном инженерном костюме, но, подойдя ближе, я заметил, что нижняя часть штанин аккуратно отрезана. Ниже колен у него были протезы.

Незнакомец сидел на скамье рядом с капсулой, сложив перед собой руки, но, заметив нас, поднялся. Высокий — явно за метр восемьдесят. Он помахал нам правой рукой. Подойдя ближе, я заметил, что мизинец и безымянный палец на руке тоже были протезами. Из-за черного цвета издалека казалось, будто он в перчатках.

В больнице, где мне пришлось лежать из-за проблем с позвоночником и глазами, я довольно часто видел людей с протезами, но на Подводной станции — впервые. Впрочем, все зависит от зоны повреждения: пока человек в одежде, не всегда можно догадаться, что у него есть протез или имплант. Тем более сейчас, когда технологии настолько продвинулись вперед, что большинство людей пользуются электропротезами, которые определить на глаз практически невозможно.

Если бы не волосы, в первую очередь в глаза бросились бы, конечно, ноги. Сначала я подумал, что на нем штаны с каким-то странным узором. Или, может, он оборвал в теплице виноградные побеги и обмотал ими щиколотки и голени. Но вблизи стало видно: это новейшие электронные протезы черного цвета с замысловатыми узорами. Такую же серию недавно начали поставлять в клинику моего друга-ортопеда, так что я знал: с завода они выходят базово белыми, специально, чтобы каждый покупатель мог оформить дизайн на свой вкус. Парень выбрал черный фон с зелеными узорами, напоминающими вьющиеся растения. Любит растения, значит?..

Вообще большинство пациентов заказывают оформление под цвет кожи, так что протезы, выкрашенные полностью в черный, — редкость. Впрочем, один мой знакомый выбрал ярко-красные, сказав, что, мол, «красный — цвет страсти». Недавно, правда, переобулся и заказал себе новую модель, потому что «черный — это стильно».

Глядя на бионические ноги парня, я вдруг задумался: может, черный теперь в моде? Надеюсь, до зубов эта мода не доберется.

— Здравствуйте. Я Пак Мухён, стоматолог.

Это, случайно, не Ким Чжэхи?

За последние пять дней я столько раз здоровался и обменивался рукопожатиями, что теперь машинально протянул правую руку. Мужчина с мягким, почти кротким взглядом, совершенно не вяжущимся с его яркой внешностью, спокойно пожал мне руку. А, точно. Отсюда десять минут на лифте — и попадешь в госпиталь на Тэхандо. Там наверняка и протезы обслуживают.

Когда у тебя есть физические ограничения, даже поход к врачу превращается в отдельный квест. Людям с травмами, физическими или психологическими, важно жить рядом с больницей. Здесь же можно дойти до больницы пешком и бесплатно пройти психотерапию. Хм, а ведь для кого-то такая работа — вполне себе удачный вариант.

Теряешь часть тела, и следом почти всегда приходят рука об руку социофобия и депрессия. Справиться с ними без какой-либо поддержки, только за счет силы воли, почти невозможно. Если так подумать, то, возможно, для людей с инвалидностью Подводная станция — не такое уж плохое место. Впрочем, я все равно уволюсь.

— Здравствуйте. Я Ким Чжэхи, инженер, команда «Ка». — Он встретился со мной взглядом и как будто с восхищением сказал: — О. Левый глаз!

Значит, увидел. Обычно это не особо заметно, но при определенном освещении искусственный глаз чуть по-другому отражает свет.

Я медленно кивнул:

— Да, тоже себе поставил. Обошлось, конечно, недешево.

— Прекрасно понимаю. Мое тело — черная дыра для кошелька, — усмехнулся Ким Чжэхи.

С этими словами он отпустил мою руку — бионические пальцы, покрытые матовым черным напылением, послушно повторили движение настоящих.

Протезы — как рук, так и ног, — нужно менять каждые несколько лет, иногда и чаще, в зависимости от того, где и как именно прошла ампутация и в каком состоянии сам протез. Стоят такие штуки совсем не дешево. Минимум — месячная зарплата, а если речь об электронных протезах с дополнительными функциями, то счет может идти на миллионы, если не миллиарды вон.

Спасибо Корее за нормальную систему медицинского страхования. Будь я американцем, даже не представляю, как бы выкручивался. Во всяком случае, стоматологом я вряд ли стал бы, а о том, чтобы оплатить брату учебу или сделать маме повторную операцию на позвоночнике, не было бы и речи.

Когда мы приехали в Штаты, чтобы имплантировать мне искусственный глаз, все расходы — за саму операцию, лечение, уход за двумя людьми, реабилитацию — легли на нас. Больничные счета выжрали сбережения подчистую, и семья из четырех человек, принадлежавшая к среднему классу, внезапно превратилась в нищих.

Я на секунду завис, прокручивая в голове эти тягостные воспоминания, а Ким Чжэхи вдруг сказал:

— Мина.

— Простите?

— Просто все постоянно спрашивают. В детстве я поднял с земли какую-то штуковину, уронил, а она возьми да и взорвись. Вот такая вот история.

Когда я лежал в больнице, мне довелось услышать о самых разных причинах ампутаций: врожденные патологии, опухоли, обморожения, аварии, тромбозы… Но чтобы мина? Такое я слышал впервые. Он что, с Хванхэдо?¹ Там, говорят, во время дождя до сих пор всплывают мины. И тут я поймал себя на мысли: на Подводной станции, в отличие от суши, меня ни разу не спрашивали о моем глазе. Наверное, всем просто плевать. И это равнодушие мне одновременно нравилось… и чуть-чуть — совсем крошечную толику — печалило. Вызывало ощущение полного одиночества.

Раз Ким Чжэхи открылся первым, то я тоже решил рассказать о себе:

— Автокатастрофа.

— Мина на колесах, значит, — усмехнулся он.

А ведь в точку.

Стоявший рядом Чон Санхён полностью меня игнорировал. Я поздоровался, но он сделал вид, что не слышит. Потом с тревогой обернулся к Со Чжихёку:

— Чжихён в комнате не было?

— Ага. Не было.

— Тогда... можно я уже сяду в капсулу?

Со Чжихёк, все еще погруженный в свои теории похищения, только фыркнул:

— Щас. Пока Чжэхи не эвакуируется, никто из мужчин в капсулу не сядет.

— Да ну на фиг! Хён², ты же сам сказал подождать с эвакуацией, до тех пор пока вы не сбегаете в жилой блок!

— Вот именно! — подхватил Карлос. — Слово дал — держи!

Я глянул на капсулы: оставалось четыре. Со Чжихёк посмотрел на Карлоса и прищурился:

— Ты вообще кто? Не лезь. Иди вон в уголок и не отсвечивай. Все четыре капсулы зарезервированы за инженерной командой «Ка»! Эй, Чон Санхён! Сколько времени прошло с того момента, как мы ушли? Двадцать минут? Тридцать?

Но Чон Санхён уже переключился на Ким Чжэхи и начал раздраженно его подгонять:

— Хён! Лезь быстрее в капсулу! Слышал же, пока ты не эвакуируешься, остальные тоже не смогут!

— А тебя вообще не волнует, что твои товарищи по команде растворились в воздухе? — спокойно спросил Ким Чжэхи.

В то время как Чон Санхён нервно переминался с ноги на ногу, он выглядел абсолютно невозмутимым. Совсем непохоже на человека, который сначала чуть не погиб на внешней обшивке от удара торпеды, а потом вернулся на станцию, где течет вода и все рушится.

Из всей группы, кажется, только Чон Санхён и Карлос действительно начинали паниковать.

— Думаешь, я сейчас в состоянии волноваться за кого-то, кроме себя? — бросил Чон Санхён.

— А ты что, думаешь, на Тэхандо тебя ждет чудесное спасение? Ты вертолет водить умеешь? А катер?

— Да разберусь по ходу! Я что, в игры зря играл?! Да блин! Ладно, хён, я тебя лично с Тэхандо вытащу, если надо будет!

— Ага, пилот из тебя, особенно учитывая, что ты играешь только в стрелялки и симуляторы свиданий! — Ким Чжэхи громко рассмеялся, хлопнул Санхёна по плечу и добавил: — Что тут сидеть, что на лодке под твоим управлением — один фиг. Все равно хана. Так уж лучше я останусь здесь, с командой.

— Да ну тебя! Тогда я сажусь в капсулу и сваливаю!

Карлос заметно повеселел и с воодушевлением сказал:

— Ты не поедешь?! Эй! У вас в команде один не едет, сами слышали! Все, эта капсула теперь моя!

Они с Чон Санхёном напирали на Со Чжихёка, будто были готовы живьем его сожрать, лишь бы добраться до капсулы. Чжихёк же заслонял проход с таким видом, словно слушал надоедливый лай собак.

И тут до меня дошло — среди инженеров из команды «Ка» нет Син Хэряна. Я посмотрел в сторону русских — Владимира тоже нигде не видно. Пока Виктор отмалчивался в стороне, Николай взял на себя инициативу и принялся что-то говорить своим товарищам, указывая на Со Чжихёка. Судя по всему, объяснял Софии и Никите, что произошло. Раз переводчик не включился, значит, выражался он достаточно резко.

София вяло кивала, а потом прижала ладонь ко рту и бросилась в сторону туалета. Стоявшая рядом Никита не спеша направилась следом. Глядя на них, я в который раз подумал, сколько же они выпили.

— А где руководители? — спросил я, обратившись к Пэк Эён, которая со скрещенными на груди руками стояла у стены.

Неужели эвакуировались первыми?

Пэк Эён устало вздохнула:

— У обеих команд по два пропавших, поэтому наш и российский командиры решили обойти Центральный квартал. А, кстати, про то, что мы ходили в жилой блок, — никому ни слова. Командиры строго-настрого велели нам сидеть здесь. Видимо, решили, что если будем ходить поодиночке, то тоже можем исчезнуть. Так что… мы никуда не ходили. Совсем никуда.

С этими словами Эён подмигнула.

Ну не знаю. Уверен, Син Хэрян с одного взгляда поймет, где они были и что делали.

Я посмотрел на капающую с одежды Со Чжихёка воду и спросил:

— Осталось четыре капсулы, но никто так и не эвакуировался?

— А если Чжихён или замком тяжело ранены и им срочно нужно в госпиталь? — спросила Эён. — Командир сказал, что вернется через десять минут и примет решение. Вряд ли станция развалится за несчастные десять минут. Все просто ждут и пытаются не передраться из-за последних капсул.

Один только Карлос, который застрял среди инженеров, сходил с ума от напряжения, — топтался на месте, будто не знал, куда себя деть.

Тем временем Туманако, которая с интересом рассматривала эвакуационный отсек, подошла к Со Чжихёку, указала на экран с числом 4 и спросила:

— Значит, если я хочу выбраться, то надо просто сесть в одну из них?

Значит, уже трое готовы уехать.

Со Чжихёк посмотрел на Туманако со странным выражением на лице.