Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 247

АЗАРТНЫЕ ИГРЫ

Часть 1

Буровые роботы на площади стояли как попало, благодаря этому между ними случайно образовались укромные закутки. Мы устроились в одном из таких закутков, прислонившись к холодным корпусам машин. У «крокодила» воздухозабор был скошен и чуть приподнят от пола, так что можно было полусесть, опершись спиной.

Когда Син Хэрян объявил привал, я подумал: «Сейчас-то зачем?» Но стоило немного перевести дух, как тело размякло полностью. Я и не замечал, насколько был напряжен. Распределять ограниченное количество капсул оказалось куда тяжелее, чем я думал. Никогда больше не хочу этим заниматься. Кто я вообще такой, чтобы решать, кому жить, а кому — ждать своей очереди к смерти?

Все время, пока мы были в эвакуационном отсеке, я держался, а теперь, стоило выдохнуть, и усталость накатила волной. Я едва держал глаза открытыми, безумно хотелось спать.

Син Хэрян, прислонившийся к роботу рядом, посмотрел на нас с Чжэхи и тихо сказал:

— Мы должны были встретиться с Чжихёком сразу после посадки вертолета.

Раз он начал с этого, значит, Чжихёк либо не пришел, либо пришел с опозданием.

— А когда я прилетел, его на площадке не было. Потом выяснилось, что в это время он прохлаждался совсем в другом месте.

Будь здесь сам Чжихёк, он бы наверняка обрушил на нас водопад оправданий.

Чжэхи усмехнулся и сказал:

— А, да. Кажется, я минут тридцать слушал, почему он задержался. «Меня подловили», «я ничего не мог поделать», «они специально наехали, чтобы меня задержать»… Спаситель, потом обязательно спросите у Чжихёка. Он в деталях все перескажет.

Син Хэрян продолжил:

— Пока я ждал его на вертолетной площадке, подошла группа инженеров и спросила, откуда я. Я ответил, что из Кореи. Они переглянулись, засмеялись… и предложили проводить меня до общежития. Только повели меня почему-то в Хёнмудон — тогда этот сектор назывался не Хёнмудоном, а горнодобывающим.

Что за бред? Инженеры ведь не живут в Хёнмудоне.

— Насколько я знаю, раньше инженеры жили в Чхоннёндоне, разве нет?

— Верно. Тем более Чжихёк заранее назвал мне номер комнаты. Поэтому я удивился, но все равно пошел за ними.

Он удивился, но пошел? Эй, тебе никто не объяснял, что, если тебя тащит в неизвестное место подозрительная компания, нужно не удивляться, а бежать со всех ног и орать?

— Если вы понимали, что происходит что-то странное, то зачем пошли?

Чжэхи фыркнул от смеха, но я так и не понял, что именно его рассмешило в моем вопросе.

Вдруг вспомнилось, как меня в первый день у вертолета встречала Кан Сучжон. Тогда я решил, что это для галочки, — и посылку принять, и новичка поприветствовать. Но после рассказа Син Хэряна у меня по спине пробежал холодок.

Он кивнул:

— Вы правы, доктор. Повторять мою ошибку не стоит. Если чувствуете опасность, надо сразу уходить.

— Ну вот, вы это прекрасно понимаете. Тогда почему пошли с ними?

Черт, нельзя просто так идти за кем попало. Ты вообще уверен, что это были инженеры?

— Через два месяца после меня должна была приехать Эён. Я решил, что лучше сам проверю, какую ловушку они устроили, чем потом попадется она. Второй раз один и тот же трюк провернуть они бы не решились.

Что это, смелость или полное отсутствие инстинкта самосохранения? Впрочем, логика в словах Син Хэряна была: если никто не ведется, то и охота расставлять сети пропадает.

— Привели меня в комнату, где уже ждали трое. Видно было, что их недавно кто-то избил. Судя по всему, правша ростом под метр девяносто пять явно приложил остальных.

Кто это мог быть? Неужели Чжихёк? Неужели не только Син Хэрян тут размахивал кулаками, но и Чжихёк тоже?

Почему-то легко представилось, как Чжихёк с широкой улыбкой бьет в челюсть всякого, кто к нему лезет, а когда спрашивают имя, невозмутимо отвечает: «Син Хэрян». Брр. Чжихёк, которого я знал, любил сладкое, был душой компании, шутником… но в то же время — да, он бы мог. Голова закружилась от этой мысли.

— Они сказали, что хотят поприветствовать новичка из Кореи. После минут пяти пустой болтовни выяснилось, что раньше эти люди обирали корейских сотрудников, спускали их зарплаты на азартные игры и другие развлечения. Корейцы один за другим сбегали или исчезали. С Чжихёком они тоже пытались провести «беседу», но толку не вышло, вот они и решили немного припугнуть меня. В итоге выяснилось, что моя комната и правда в Чхоннёндоне, и они проводили меня туда.

Син Хэрян говорил о «беседе», но, похоже, был мордобой. «Приветствие новичка» в формате драки насмерть… такого я еще не встречал.

Чжэхи подпер кулаком подбородок и сказал:

— Говорят, тогда у вас чемодан развалился, и эти же ребята помогли вам дотащить вещи до общежития.

— Я велел им отремонтировать чемодан, а они заявили, что не могут. Извинились, сунули мне рулон изоленты: мол, заклей. Потом действительно помогли перетащить вещи. Я тогда еще плохо понимал специфику этой работы… Думал, инженеры могут чинить все, кроме людей.

Честно, удивительно было слышать, что когда-то Син Хэрян вообще не разбирался в инженерии. Смотришь на него — кажется, что он родился командиром команды «Ка». Сам факт, что он умудрился за такой короткий срок вырасти до командира, сам по себе поражал.

— А дальше что было? — спросил я.

— В Чхоннёндоне я встретил Чжихёка. Он, оказывается, искал меня. Тогда соседняя с Чжихён комната пустовала, но в ней то музыку врубали, то по стене долбили. В итоге комнату отдали мне. После этого случая решили: когда приезжает новый сотрудник из Кореи, его обязательно должен встретить кто-то из команды.

Как всегда, пока гром не грянет, никто и не почешется. Я вспомнил, что номер комнаты мне сообщили сразу же, а чемодан ждал меня там целым и невредимым… Все это, оказывается, появилось благодаря таким вот «случаям». Почему Син Хэрян в первый же день не написал заявление об увольнении? Я бы, честное слово, вплавь в Корею рванул.

— Вы знали о том, что творится на станции, когда соглашались на работу?

— Чжихёк кое-что объяснил, — спокойно ответил он.

Ага. «Кое-что». А ведь Чжихёк и сам тогда не проработал и месяца. Похоже, и он, и Ли Чжихён, и Син Хэрян не знали, во что ввязываются. Я так вообще сорвал джекпот: через пять дней после трудоустройства станция начала тонуть, а пациенты оказались либо сектантами, либо психами с проблемами самоконтроля, либо людьми, которые давно спустили мораль в унитаз.

Я не удержался и задал вопрос:

— И все-таки, какое у вас осталось впечатление от первого дня на станции?

Син Хэрян немного подумал, потом ответил:

— Я тогда решил: «Ну не так уж все и плохо. Ожидал куда большего бардака».

С первого дня коллективное избиение, и это «не так уж плохо»? Я опешил:

— Серьезно? А чего же вы ожидали?

— Чжихёк сказал: здесь чувствуешь себя так, будто оказался безоружным в самой гуще гражданской войны. А как прошел первый день на станции у вас, доктор?

— Ну… переживал, как буду открывать клинику в одиночку, но в целом ничего ужасного не случилось, — промямлил я.

Если вспомнить, то да, первый день не показался мне катастрофой. Интересно: у остальных такие же впечатления? Я повернулся к Чжэхи — уж очень хотелось узнать, что он думал, когда сюда устраивался.

— Чжэхи, а вы знали, куда попали?

Он улыбнулся, выпрямился и спокойно ответил:

— Я устроился сюда, потому что Церковь Бесконечности мне приказала.

Без комментариев. Я тяжело выдохнул.

Чжэхи посмотрел на меня с легкой жалостью и добавил:

— Наш спаситель еще ни одной зарплаты не получил, а тут уже такое. Завтра ведь расчетный день.

— Да хоть вообще без зарплаты, лишь бы выбраться отсюда, — сказал я, и это было чистой правдой.

Чжэхи какое-то время молча глядел на Син Хэряна, потом спросил:

— Завтра тоже пойдете играть?

— В этом месяце не пойду, — равнодушно ответил Син Хэрян.

Вид у него был такой, будто азартные игры его мало прельщали. Ладно бы он сливал там всем подряд, но ведь играет он, как говорят, хорошо. Что, надоело выигрывать?

— Эти игры что, регулярно проходят? — спросил я.

Син Хэрян приподнял бровь и пояснил:

— Каждое первое число, как только падает зарплата. Обычно собирается человек двадцать — из шахтерской бригады и из инженерных команд. Играют в покер или маджонг. Скажите, к вам уже кто-то подходил с просьбой одолжить денег или предложением сесть за стол?

Он спросил это на полном серьезе. Я сразу вспомнил своих пациентов из Deep Blue и, будто защищая их, сказал:

— Пока что нет. Я ведь здесь совсем недавно, зарплата в этом месяце смешная будет. А вообще зачем устраивать эти игры?

— Жизнь на станции однообразна. Если нет хобби, делать попросту нечего. Лучше бы спортом занимались, но даже этого не делают.

Да хоть бы зубной нитью баловались, толку было бы больше. Вот это нормальное и полезное хобби — во всяком случае, для их зубов.

— Есть такие, которым без ставок играть скучно до безумия. Особенно в день зарплаты — там ставки максимальные, — сказал Син Хэрян.

— А участие добровольное?

— Я, например, играю только раз в три месяца.

Ого. Реже, чем я ожидал. Я-то думал, он там завсегдатай.

— А вы как выигрываете? — спросил я осторожно, не особо рассчитывая на ответ.

Может, карты его любят? Или у него там целая система расчетов в голове?

Син Хэрян даже не моргнул:

— Жульничаю.

Я аж завис, а Чжэхи сначала застыл с открытым ртом, а потом ухмыльнулся. Видно, впервые об этом слышал.

— Если слух пойдет, Хао Ран вас прикончит, — довольно протянул он.

— Пусть попробует, — спокойно бросил Син Хэрян.