Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 246

ТЕ, КТО ОСТАЛСЯ

Часть 4

— Я предполагал, что вы будете против, — спокойно сказал Син Хэрян, не отрывая взгляда от дороги.

Он редко оборачивался, а если оборачивался, то не для того, чтобы посмотреть, идем ли мы с Чжэхи следом, а чтобы знать, что происходит позади. Ему даже видеть нас не надо было, он по шагам понимал, что мы не отстаем.

Чем больше я думал, тем больше убеждался в том, что он — странный человек. Я, например, никогда не прислушивался к шагам других, максимум понимал: кто-то идет. А он, выходит, живет так всегда. Интересно, что у него творится в голове.

— Похоже, вам жаль, что удалось выбить только три капсулы… — лениво протянул Чжэхи.

— Мне жаль, что не удалось впихнуть в одну из них тебя, — сухо ответил Син Хэрян. — Санхён хоть с вопросами не лез бы.

Санхён, видимо, действительно жил в играх и больше ни из-за чего не парился. Чжэхи усмехнулся.

Син Хэрян вдруг обернулся и посмотрел на нас двоих, словно на тяжелый груз, который придется тащить километра три.

— Ты прав, — сказал он тихо. — Я и правда хотел так сделать.

У меня внутри все оборвалось, и я поспешно спросил:

— То есть вы всех уложили бы и меня припугнули, чтобы выпустить только своих? — спросил я, чуть ли не задохнувшись от ужаса.

— Да, — отозвался Син Хэрян.

Он шел по коридору, по пути отбрасывая носком ботинка мокрый мусор, принесенный водой. Видимо, чтобы идущие сзади не поскользнулись.

— Именно этого я и хотел.

— Почему же не сделали?

— Раньше сделал бы, — ответил он так спокойно, словно речь шла о чем-то простом и очевидном. — Сначала обезвредил бы всех, кто против, а вас либо уговорил, либо угрозами заставил оставить пять капсул из семи за нашей командой. Возражения слушать не стал бы. Для меня главное — чтобы мои люди покинули базу живыми.

Меня задели его слова.

— Думаете, я так просто дал бы себя запугать или уговорить?

Неужели я выгляжу таким слабаком?! После моего вопроса Син Хэрян резко замолчал. Сзади раздался тихий смешок Чжэхи. Я обернулся и зыркнул на него. Чжэхи поспешно зажал ладонями рот, но плечи у него все равно тряслись от сдерживаемого смеха, а глаза хитро щурились.

Я посмотрел на широкую спину Син Хэряна, на его затылок и вдруг ощутил, как в пальцах зудит желание врезать.

Пока я боролся с этим соблазном, он словно почувствовал напряжение и осторожно ответил:

— Я использовал бы любые средства, чтобы добиться своего.

Интересно, чем он собирался меня пугать? Пообещал бы заслать ко мне десяток новых пациентов с вырванными зубами? Да ну, лучше не знать.

— Одну из двух последних капсул я оставил бы вам, — сказал Син Хэрян. — В знак признательности за сотрудничество, а еще чтобы вывезти гражданина Кореи, ну и чтобы до самого конца сохранить с Тамаки нейтральные отношения. Что касается последней капсулы, я предложил бы устроить за нее поединок между теми, кто останется.

— Допустим, капсулу для меня я еще могу понять. Но последнюю — зачем через… поединок?

Само слово звучало дико. Меня до сих пор поражало, что современный человек может употреблять его в ином контексте, кроме спорта. В наше время желаемое можно получить за деньги, вытянув жребий или в крайнем случае разыграв в «Камень, ножницы, бумага». А тут — поединок.

— Если внушить им мысль, что все решает сила, они будут заняты разборками между собой и не станут мешать эвакуации моей команды, — пояснил Син Хэрян.

Значит, пока остальные будут мутузить друг друга, твоя команда спокойно свалит? Я не удержался и хмыкнул.

Ну да, он ведь командир инженерной команды «Ка» и мыслит только интересами своей группы. Для своих он, наверное, идеальный лидер. А вот будь я в другой команде, меня его методы бесили бы. Представляете: из семи капсул пять забирает команда «Ка», потому что всех несогласных Син Хэрян отправил в нокаут. А потом великодушно оставил одну: деритесь; кто выживет, тому и билет наружу.

Понятное дело, после такого в командах «На» и «Ма» не осталось бы ни одного целого человека. Да и у стоматолога давление подскочило бы. Хотите довести меня до инсульта, командир Син?

Син Хэрян помолчал, потом неохотно добавил:

— Будь все по-моему, Такахаси точно не выбралась бы.

Почему именно Такахаси Юри? Я ломал голову, но ответа не находил. Неужели он ее недолюбливает? Да, она издевалась над своими коллегами. Но все же…

Я ведь исходил из другого: во время катастрофы принято сначала спасать женщин, детей и стариков. Поэтому и выбрал Такахаси. А у него почему-то выходило наоборот.

Я пытался разобраться, потом сдался и спросил прямо:

— Почему именно Такахаси?

— В трудных ситуациях люди всегда ищут жертву послабее, — сказал Син Хэрян.

И это он считал объяснением? Чем дольше я думал, тем меньше понимал.

— Пожалуйста, объясните, что имеете в виду.

На лице Син Хэряна мелькнуло легкое смущение, но тут же исчезло.

— Когда люди загнаны в угол, они прежде всего нападают на самого слабого. Никто не бросается на социальные структуры или власть, которые стали причиной их плачевного положения. Сильному противостоять трудно, опасно, велика вероятность получить отпор. Так что выбирают самое удобное — выплеснуть злость на того, кто слабее всех. — Он сделал паузу, а потом продолжил уже ледяным тоном: — Если заставить Марка, Барта, Леонарда, Сато, Такахаси и Ямаситу драться за право сесть в капсулу, победителем наверняка станет Ямасита. Какой ад устроили бы здесь, в Хёнмудоне, остальным проигравшим, меня бы не волновало, — я к тому времени уже эвакуировался бы. Но несложно представить, что случилось бы с Такахаси, оказавшейся в положении новой слабой.

Меня передернуло от самой мысли. Но все в порядке: Такахаси уже эвакуировалась. С ней ничего не случится.

Син Хэрян глянул в конец коридора и снова заговорил:

— Для меня было неожиданностью, что вы назвали именно ее. Такахаси Юри была одной из тех, кто издевался над Тамаки. Вы ничего не выигрывали от ее спасения. Более того, это решение могло развернуть ствол Тамаки прямо в вашу сторону.

— Вы правда думаете, что начался бы беспредел? Даже при том что у Тамаки оружие? — спросил я.

Син Хэрян чуть приподнял уголок губ и коротко ответил:

— Он не смог бы одновременно выстрелить в пятерых. Да и потом, судя по тому, что стрелял он только в тех, кто подходил к нему ближе, чем на шесть метров, сам он в свою меткость до конца не верит.

Что тут сказать… Я-то назвал имя Такахаси по одной простой причине.

— Меня учили, что в подобных ситуациях нужно спасать сначала слабых. И я сделал то, чему меня учили.

Син Хэрян выслушал, чуть замялся и произнес:

— Обычно… так не поступают.

Ну да, у него опыта в таких делах куда больше, чем у меня. Наверное, все куда циничнее: такие, как он или Ямасита, первыми пробивают себе дорогу к капсулам кулаками, а дальше остальные толпой рвутся следом, орут, давятся, и все решает слепая удача — попадешь ты в капсулу или нет.

А я помню другое. В Исследовательском центре капсул тоже не хватало, но люди пытались действовать организованно и первыми эвакуировать несовершеннолетних. Не все такие звери, как он думает. Проблема в другом: от страха и отчаяния многие теряют голову и совершают глупости.

— Так почему, когда я назвал Такахаси, вы меня не остановили?

Он мог бы заставить меня взять слова назад.

Мы уже выбрались из коридора, и Син Хэрян жестом повел нас за укрытие, к «крокодилу», и только там, приглушив голос, ответил:

— Вы, наверное, не заметили, но Тамаки все время наблюдал за вами. Он будто проверял, не тот ли вы человек, который, прикрываясь заботой о слабых, на самом деле плодит новых слабых. Думаю, ему как раз хотелось, чтобы все пошло по моему сценарию: инженеры сцепились бы между собой, начали грызться за капсулы, орать. Ему хотелось увидеть, как мы сломаемся. — Син Хэрян тихо выдохнул и повернулся ко мне: — Вы сделали то, чего я не сделал бы. Поэтому я оставил решение за вами. И спасибо, что вывели троих моих людей.

— В капсулы сели те, кто должен был, — ответил я. — За это не благодарят. Нам самим пора выбираться.

Чжэхи положил мне руку на плечо, и я подпрыгнул от неожиданности.

— Я ведь тоже самый настоящий слабак, — сказал он с ухмылкой. — Верю, что однажды вы и меня спасете.

— С эвакуацией помогу, а вот спасаться — это уж каждый сам.

— Нет уж. Лучше переложу все на чужие плечи. Спасаться самому — скучно и утомительно.

С ума сойти. Надо было его первым в капсулу упаковать.

Син Хэрян предложил остановиться на несколько минут, чтобы передохнуть, и я устало рухнул на пол.

— Можно попросить вас удовлетворить мое любопытство?

— Слушаю.

— Когда вы впервые ударили человека здесь, на станции?

Чжэхи тут же прыснул от смеха:

— А, я слышал эту историю от Чжихёка! У него там целый трактат из оправданий получился.

— В первый же день, — коротко ответил Син Хэрян.

Что же должно было случиться, что уже в первый рабочий день пришлось пускать в ход кулаки?