Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 245

ТЕ, КТО ОСТАЛСЯ

Часть 3

Марк, который еще недавно хихикал, когда Санхён кувыркался в луже крови, побледнел, стоило ему вплотную подойти к телам Дэниела и Дженнифер. Кроме того, по полу тянулась цепочка кровавых следов, которые оставил Санхён, пока бежал к капсуле. Увидев их, Марк притормозил и жестом пропустил Барта вперед. Несколько секунд они спорили о том, кто должен идти первым, но в итоге пошел Марк, осторожно лавируя между следами. В какой-то момент он не выдержал — сорвался с места и помчался во весь дух; рыжие волосы взметнулись. Чем ближе он был к Тамаки, тем быстрее бежал, будто решил, что по бегущей мишени попасть труднее. Барт держался в одном-двух шагах позади, будто исходил из того, что, если Тамаки выстрелит в него, Марку прилетит с неменьшей вероятностью.

Оба не останавливались, пока не домчались до капсул. Марк дышал так, будто у него легкие сейчас выскочат. Он согнулся, уперся руками в колени и, отдышавшись, помахал мне рукой. Я кивнул и помахал в ответ.

Барт хлопнул его по спине, и Марк, задыхаясь, шагнул в круг. Встал по стойке смирно, как школьник на линейке. Барт нажал кнопку запуска. Несколько мгновений, и Марк исчез внутри капсулы. Барт тоже помахал мне рукой и тоже вскоре исчез.

Экран тут же показал новые капсулы, покидающие Четвертую подводную базу.

Капсулы, выпущенные с Четвертой подводной базы, тут же отобразились на переднем экране.

Сначала эвакуировались Со Чжихёк, Такахаси, Пэк Эён, потом Чон Санхён, Марк и Бат-Эрдэнэ. Получалось, что теперь оставалось одно свободное место. Все решили, что оно предназначено либо для меня, либо для Тамаки. На самом деле место осталось только потому, что троих до этого он сам застрелил.

Я посмотрел прямо вперед и подал Син Хэряну условный знак. Теперь понял, зачем вообще придумали систему жестов — можно донести мысль без слов. Только у меня это получалось как-то криво: со стороны выглядело так, будто я просто тянусь или плечо разминаю.

Так и подмывало спросить у Син Хэряна, правильно ли делаю? Ты понял? Интересно, как у них с Чжихёком и Эён выходило так естественно? Может, лучше прямо сказать, что мне нужен переводчик? Я пытался держать лицо, но щеки горели.

Я медленно двинулся к капсуле, чувствуя впившиеся мне в затылок взгляды. И услышал шаги за спиной. Тяжелые, уверенные. Фух. Значит, он идет за мной.

Чем ближе мы подходили, тем явственнее я видел тела Дэниела и Дженнифер. Труп Ичиды тоже. Слишком откровенная картина. Тамаки заметно напрягся, заметив, что вместо одного человека к капсуле направляются двое. Один из них — тот самый, кто только что вырубил Ямаситу.

Я остановился метрах в пяти от него. Подходить ближе было рискованно — мало ли, Тамаки сорвется или Син Хэрян решит броситься вперед. Ствол его ружья сначала смотрел на меня, но стрелять он явно не хотел — дуло дрогнуло и медленно повернулось на Син Хэряна.

— Господин Тамаки, если вы не сядете в капсулу сейчас, другой возможности может уже не быть, — сказал я.

Син Хэрян, шедший за мной, остановился и положил руки на пояс. Похоже, это был знак: драться он не собирается. Тамаки переводил взгляд с меня на него, потом что-то сказал.

Син Хэрян скосил на меня взгляд и быстро перевел:

— Он говорит, что не хочет уходить.

Я кивнул, проводя языком по пересохшим губам.

— Другого раза может и не быть, — произнес я.

За все петли это была моя первая встреча с Тамаки лицом к лицу. И кто знает, будет ли еще? Да и сама ситуация, в которой капсула осталась свободной, — уже почти чудо.

Тамаки помолчал, потом тихо сказал:

— Я останусь здесь.

— Станция может полностью рухнуть.

Он ответил потухшим голосом:

— Я предполагал, что так и будет. Те, кто верит в Церковь Бесконечности… они ведь жить-то особенно и не хотят.

Видимо, он уже почувствовал их одержимость прошлым, их желание сбежать из реальности. Он посмотрел на тела, которые сам же уложил, и мрачно сказал:

— Я уже убил троих. Это… это уже свершилось.

И вот что странно, после этих слов мне показалось, что психика у Тамаки куда здоровее, чем у сектантов. Те убеждали себя: стоит вернуться назад, и убийства не будет. Он же смотрел прямо на содеянное.

Тамаки долго разглядывал мертвых, затем заговорил:

— Я даже не хочу выходить отсюда и рассказывать людям, что со мной произошло. Не хочу быть темой для пересудов. Я просто… просто хочу остаться здесь до конца. Мучить своих, чтобы они не сбежали, и умереть вместе с ними.

Сколько раз этот сценарий повторялся в эвакуационном отсеке Хёнмудона? И сколько будет повторяться, если оставить все как есть? Сотни? Тысячи? Нужно хотя бы попробовать разорвать этот порочный круг.

Я спросил:

— Вы помните, что командир Син предлагал вам эмигрировать?

Молчание, а потом:

— Да.

Я повернулся к Син Хэряну и спросил:

— Вы с Тамаки близки?

— Нет, — прозвучало без промедления.

Судя по всему, такой ответ Тамаки ни капельки не задел, — все знали, как общается Син Хэрян. Инженеры, что с них взять…

— Тогда почему позвали его к себе в команду? Почему другие командиры тоже хотели его заполучить?

Син Хэрян ответил без раздумий:

— Он терпелив и работает добросовестно.

— Спасибо за откровенность, командир Син.

— Не за что, доктор.

На этом он замолчал, а я снова обратился к Тамаки, стараясь говорить как можно мягче:

— Господин Тамаки, я хочу оставить одну капсулу специально для вас. Вдруг вы найдете в себе силы — тогда садитесь.

Стоит ему оказать на поверхности, и закон вцепится в него мертвой хваткой. Даже если закон чудом удастся обойти, то совесть все равно догонит. Конечно, страшно. До одури страшно. Эта ноша — на всю жизнь, поэтому пусть выбор останется за ним.

Как ни крути, лучшим вариантом было бы найти Тамаки утром, до того как он успеет убить хоть кого-то, и посадить в капсулу. Спасти именно жертву Тамаки. Но удастся ли? В этой бесконечной петле все может повернуться иначе. Вдруг в следующий раз к тому времени он перебьет еще больше людей? Или погибнет сам?

А что насчет Дженнифер, Дэниела, Ичиды? Будь Дженнифер жива, я бы отправил ее на поверхность одной из первых.

На мои слова Тамаки никак не отреагировал.

Я подождал немного, потом указал на выход из эвакуационного отсека и спросил:

— Остальные могут покинуть отсек?

Он выдохнул, и слова прозвучали как тяжелый вздох:

— Все могут. Кроме инженеров из команды «На».

Что ж, похоже, он снова выбрал свой ад вместе с ними.

— Надеюсь, в следующий раз мы увидимся уже снаружи.

Я слегка поклонился и направился к выходу из отсека. Син Хэрян молча пошел следом. Он махнул рукой Чжэхи, и тот тут же быстро присоединился к нам.

Мы оставили за спиной Сато, Ямаситу, Леонарда и Тамаки и втроем вышли из эвакуационного отсека. Как только двери за нами закрылись, я с облегчением выдохнул. Напряжение, копившееся в теле, будто выжгло последние силы из моих и без того слабых мышц: ноги и спина требовали лечь. Хотелось прямо здесь рухнуть и хотя бы минут двадцать не шевелиться.

Чжэхи поравнялся со мной и с любопытством спросил:

— Так как решили? Тамаки сядет в капсулу вместо вас, спаситель?

— Я не знаю, что он решит. Капсула есть, а там пусть сам выбирает. Лично я хотел бы, чтобы он воспользовался ею и выбрался отсюда.

— Хм. В целом капсулы распределились честнее, чем я ожидал. Я доволен.

Он правда так считает? Я все еще мучился: правильно ли поступил? Я ведь пытался пропустить слабых вперед, но получилось ли? Был ли это правильный выбор? Хотелось бы, чтобы кто-то дал готовый ответ. С тех пор как стал взрослым, я все яснее понимал: в жизни нет правильных ответов. И именно это делает ее такой тяжелой. Слишком много приходится думать, слишком много решать.

— Почему ты так считаешь? — спросил Син Хэрян.

По голосу было ясно: он считает иначе.

Чжэхи пожал плечами:

— Если по-простому: три капсулы достались команде «Ка», две — команде «На», две — команде «Ма». Трое наших смогли выбраться. Что, разве этого мало?

Син Хэрян промолчал. То ли согласился, то ли нет, понять было невозможно. Он только махнул нам, велев держаться у него за спиной. Сам пошел впереди, явно собираясь прикрывать от возможной угрозы. Чжэхи подтолкнул меня в середину, а сам замкнул колонну и сразу, будто невзначай, спросил:

— Командир, давайте честно. Разве те, кто остался в эвакуационном отсеке, смогли бы победить вас один на один?

Если бы это сказал Санхён, прозвучало бы как грубая лесть, но Чжэхи говорил так, что я расслышал в его словах подвох.

— Вы ведь могли легко всех там уложить, а потом заставить нашего новичка-стоматолога называть имена только своих, — продолжил он. — Почему вы так не сделали?

Теперь понятно, зачем он поставил меня в середину. Хотел прикрыться как живым щитом, поставил буфер между собой и Син Хэряном? Ну он явно переоценил мои способности. Какой из меня щит, сплошное недоразумение.

Син Хэрян ненадолго задумался и, не оборачиваясь, спросил:

— Ты хотел, чтобы все случилось именно так?

— Мне такой вариант показался бы забавным.

— А вы что скажете, доктор?

— Я не согласен.