Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 179

ПУЛЯ В ГРУДИ

Часть 1

Син Хэрян бежал так долго, что от его разгоряченного тела поднимался пар. Не говоря ни слова, он направил винтовку в сторону кулера, за которым мы прятались. Движение было настолько плавным и естественным, что я среагировал на автомате:

— Не стреляйте!

Мы с Туманако выскочили из укрытия. Син Хэрян быстро осмотрелся по сторонам, убедился, что вокруг никого, и опустил оружие. Только теперь я заметил, что человек, которого он нес, был примотан к нему парашютной стропой. Наверное, чтобы не уронить, если Син Хэрян вдруг упадет или споткнется. Или чтобы освободить ему руки для стрельбы.

Со Чжихёка рядом не было, поэтому я спросил:

— А где Чжихёк?

— Выполняет мое поручение. Вы почему здесь?

— Направляемся в Чучжакдон, за Ким Гаён. Это… Пэк Эён?

Судя по размерам, точно не Чжихёк. Женские ноги, колени где-то на уровне его солнечного сплетения.

Син Хэрян взглянул на меня, сомневался секунду, а потом ответил:

— Ей прострелили руку и грудь. Доктор, в вашей клинике можно сделать переливание крови? Или оказать помощь при огнестрельных ранениях?

Грудь? Ей прострелили грудь?! Что теперь?! Переливание? Кто вообще сказал, что я в этом шарю? Сначала Со Чжихёк спрашивал, могу ли я что-нибудь сделать с огнестрелом, теперь вот Син Хэрян. Что вы, черт побери, думаете о стоматологах? Что дальше — трепанацию черепа попросят сделать?

— А… нет, — растерянно ответил я. — В стоматологии переливания не делают.

— А перевязку?

— Д-да!

— Сможете оказать Эён первую помощь?

— Да. Но Гаён сейчас тоже в опасности.

— Тогда я, как и планировал, отправлюсь за Ким Гаён.

Пожалуй, и правда куда логичнее, если я останусь с Эён, а Син Хэрян отправится за Гаён, чем наоборот. Все-таки он куда лучше справится с миссией по спасению.

Син Хэрян развернулся спиной, показывая Пэк Эён. Она была без сознания, лицо белое как мел. Он развязал стропы, и мы с Туманако осторожно сняли раненую с его спины. Одежда у обоих была по пояс в крови. Даже непонятно, откуда она текла. Я краем глаза заметил, что на руку Пэк Эён наложен жгут. Значит, кровотечение из груди?

Я попытался закинуть Эён себе на спину, но не смог. Тогда Син Хэрян легко поднял ее и просто уложил мне на спину сам. От тяжести чужого тела у меня подломились колени. Я постарался принять устойчивое положение и удержать равновесие, будто мне это ничего не стоило.

Тем временем Син Хэрян уже собирал окровавленный парашютный трос, намотав его на предплечье. Вся его рука — от пальцев до локтя — была в крови, и я невольно спросил:

— Вы ранены?

— Все в порядке, — ответил он и… ногтем большого пальца расковырял рану на мизинце.

Туманако вздрогнула. Если честно, мне и самому стало нехорошо. Син Хэрян как ни в чем не бывало капнул кровью на пол, потом размазал ее подошвой ботинка и сказал:

— Идите в стоматологию. Только не наступайте на следы. Я — в Чучжакдон.

— То есть... вы приманка?

— В том числе. Именно поэтому я не направился сразу в клинику. Если кто-то пойдет по следу, то он выведет их прямо в Чучжакдон.

— Вам нужна семьдесят седьмая комната.

— Понял. — Он взглянул на нас и вдруг спросил: — Вы стрелять умеете?

Бледная как полотно Туманако выдохнула:

— Нет.

— Нет, — ответил и я, чуть помешкав.

Надеюсь, стрелять не придется.

Син Хэрян кивнул и протянул нам два пистолета — один, по-видимому, принадлежал Пэк Эён, а второй он где-то добыл сам — и сказал:

— Я управлюсь меньше чем за полчаса.

— Нам не безопаснее уйти в «Офион»?

— Нет. Ждите в клинике. Если у Чжихёка все получится, он придет туда.

— Что вы ему поручили?

— Вбить клин между фанатиками и командой инженеров «Ра». Они как раз направляются к Центральному кварталу.

— Думаете, получится?

— Эти фанатики плохо различают азиатов. Насколько я понял, изначально они обещали не спускаться на Четвертую базу, но решили нарушить договор.

Син Хэрян на секунду задержал на мне взгляд, будто хотел сказать: «Кажется, они спустились именно за тобой. Обсудим потом». А может, мне показалось.

— Позаботьтесь об Эён.

С этими словами он сорвался с места и с невероятной скоростью помчался на юг. Мы с Туманако молча проводили его взглядом, а потом направились в сторону черепа акулы — вместе с Пэк Эён у меня на спине. Ноги дрожали и подкашивались, хотелось просто разреветься и упасть, но тело продолжало двигаться. Будто на автопилоте я шагал к цели. Со стороны, наверное, выглядел как загнанный ишак, который на последнем издыхании тащит поклажу, — по крайней мере, судя по тому, как Туманако внезапно принялась воодушевленно меня подбадривать:

— Держись! Ты справишься! Осталось совсем чуть-чуть! Давай, еще немного! Отлично идешь! Ты такой сильный! Смотри, даже акула тебя заждалась!

Вот это она зря. Последняя фраза моментально вышибла из меня остатки сил. Я перехватил съезжающее тело Пэк Эён и стиснул зубы.

Пусть и пошатываясь, но я продолжал идти, и мы довольно быстро добрались до пункта назначения. Остановившись перед огромным черепом акулы, я вдруг понял: ощущение жути и отторжение, которые он вызывал раньше, исчезли. Осталась только радость. А когда мы миновали его и вошли в стоматологию, я впервые за весь этот изматывающий день почувствовал облегчение. И хоть какую-то стабильность.

Это единственное место, где все находилось под моим контролем и где я мог показать, на что способен. И стоило переступить порог знакомого кабинета, как накопившееся за прошедшее время чувство беспомощности и опустошения немного отступило.

С помощью Туманако я уложил Пэк Эён в стоматологическое кресло. Первое, что бросилось в глаза, — наложенная Син Хэряном повязка в области грудной клетки. Примерно там, где находится легкое.

Пока я настраивал кресло и готовил инструменты, рядом нервно переминалась с ноги на ногу Туманако.

— А мне что делать?

Я подумал: «А не взять ли ее в ассистенты?» — но быстро отмел эту мысль. С какой стати бедный парикмахер должна смотреть на раны и кровь? Конечно, в средние века цирюльник мог и бороду подровнять, и череп просверлить, но с тех пор многое изменилось.

Я дал ей другое задание:

— Следи, чтобы никто не вошел. Если кто появится, сразу зови.

— А-а, ладно.

Туманако выскочила из кабинета, и вскоре до меня донесся грохот: похоже, она переворачивала приемную вверх дном в поисках чего-то, что можно использовать как оружие. По звукам складывалось ощущение, будто стоматологию просто грабят. Я невольно подумал, что, может, все же стоило оставить ее при себе в роли ассистента, но снова прогнал эту мысль и сосредоточился на работе.

Если кто-то действительно решит ворваться в Deep Blue, ему понадобится меньше пяти минут, чтобы выломать дверь. А чтобы убить стоматолога — и того меньше. Впрочем, если по-честному, то на суше у стоматологических клиник уровень защиты примерно такой же. Почему-то от этой мысли стало немного спокойнее.

Вообще, в кабинете стоматолога нет ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Чаще всего сюда приходят из-за гингивита и пародонтита — воспалений десен. Виноваты, как правило, бактерии. Следующая по частоте причина визита — кариес, и тут опять виноваты бактерии. Выходит, главные враги стоматолога — существа микроскопического размера. Впрочем, иногда и нашими врагами становится и люди. Например, когда не чистят зубы. Или называют врача шарлатаном только за то, что тот объясняет, как пользоваться зубной нитью. Или делают то, что категорически не рекомендуется, а потом приходят с целым букетом проблем и требуют, чтобы ты за пять минут решил все проблемы.

Пока я готовил перевязку, в голову вдруг закралась мысль: а что, если прямо сейчас в стоматологию ворвется враг и мне придется сражаться с ним здесь, в кабинете? В любом из воображаемых сценариев все заканчивалось моей смертью.

Кому в обычной жизни придет в голову нападать на стоматологическую клинику? Разъяренному пациенту, возмущенному ценами? Впрочем, иногда грабители врывались в стоматологические клиники, чтобы украсть золото для пломб. Но я ни разу не слышал, чтобы стоматолог отбился от таких грабителей силой.

Абсурдные мысли немного сняли напряжение. Когда все было готово, я посмотрел на лицо своей пациентки, глубоко вдохнул и выдохнул. Я справлюсь!

Син Хэрян перетянул руку Пэк Эён куском парашютной стропы и, судя по всему, успешно остановил кровотечение. А вот с пулей, угодившей в грудь, толком ничего сделать не смог, только наложил повязку. Из раны время от времени просачивалась кровь, и было непонятно, насколько повязка вообще помогает. Похоже, Син Хэрян использовал все, что было под рукой. Разрезав одежду и аккуратно очистив окровавленную область, я увидел, что повязка представляет собой прямоугольный кусочек фольги, закрепленный изолентой. Причем три стороны были плотно приклеены к телу, а четвертая оставалась открытой. Все было в крови, а края ленты — рваные, будто Син Хэрян отрывал ее зубами.

Обычно плакаты приклеивают скотчем по углам — так расход меньше. А вот окклюзионную повязку, наоборот, стараются прикрепить почти по всему периметру, намеренно оставляя одну сторону открытой — чтобы воздух мог выходить, но не попадать внутрь

По тому, как была закреплена фольга, я понял: Син Хэрян пытался наложить именно такую повязку. Видимо, ничего более подходящего под рукой у него не оказалось — пришлось импровизировать. Похоже, он хотел хотя бы частично защитить легкое — не столько от инфекции, сколько от воздуха. При выдохе воздух выходил через незаклеенный край, а на вдохе фантик плотно прижимался к коже, не позволяя воздуху проникать внутрь. Без этой повязки Пэк Эён просто захлебнулась бы.

Я с предельной осторожностью начал отклеивать изоленту, одновременно подготавливая новую повязку. Боялся, что стоит только отлепить старую — и дыхание у Эён тут же собьется. Поэтому двигался почти машинально, быстро и без единой паузы. Даже не моргал.

Я на мгновение задумался: интересно, можно ли извлечь пулю с помощью стоматологических инструментов? Или, наоборот, стоит просто герметично закрыть рану? А вдруг я случайно вызову пневмоторакс? Или занесу инфекцию? Что, если сделаю что-то не так и Пэк Эён умрет? Мысли лезли одна за другой, но руки продолжали двигаться уверенно, без колебаний.

Как и Син Хэрян, я плотно зафиксировал повязку с трех сторон, оставив одну приоткрытой. Через нее воздух, скопившийся в плевральной полости, начал выходить, как через импровизированный клапан. Дыхание Эён стало ровнее. Или мне так показалось. Черт его знает. Но, по крайней мере, повязка работала. Это немного успокаивало.

Теперь вместо рваной изоленты на груди красовалась повязка, похожая на настоящую. Я перевел дух и перешел к руке. Повязка была наложена на совесть: кровь не шла ни из входного, ни из выходного отверстия. Обе повязки, и первая, и вторая, были наложены очень грамотно. Вот это да. Я впервые видел, чтобы жгут соорудили из паракорда, причем так умело. Видимо, времени у Син Хэряна было в обрез.

Я очистил рану от ткани и посторонних частиц, продезинфицировал и начал зашивать. Пришлось иссечь загрязненные края, прежде чем сшивать. Выходное отверстие оказалось немного больше входного. Работая стоматологом, я с такими ранами, разумеется, не сталкивался, поэтому ощущение было... странное. Только сняв жгут, я наконец позволил себе мысленно выдохнуть.

Пэк Эён. Вы в Deep Blue впервые, а на ваши зубы я даже не взглянул. После введения антибиотика я мысленно спросил: «У вас ведь нет на него аллергии, правда? Очень надеюсь, что нет».

Только после всех этих манипуляций я заметил у нее на запястье что-то черное — сначала подумал, браслет. Приподняв рукав, понял: нет, татуировка: буквы RH+ A⁴, а рядом, на английском, надпись: Peach Allergy. Аллергия на персики. Раз больше ничего не указано, значит, других серьезных аллергий, скорее всего, нет.