Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 208

ЦАРЬ ДРАКОНОВ ЁНВАН

¹⁶

Часть 1

Проснулся я оттого, что упал с кровати.

Лежа ничком на полу и тяжело вздыхая, я хотел лишь одного — тихонько расплакаться и больше ничего не делать. Но ведь совсем ничего не делать не получится. Вот выберусь отсюда и, клянусь, буду просто лежать и дышать. Ни пальцем не пошевелю. Пусть все посмотрят, сколько можно проваляться под одеялом без единого движения.

Сквозь слезы я посмотрел на телефон: 7:02.

На экран капнула кровь. У меня шла кровь из носа и не останавливалась. Почему она не останавливается? Я зажал нос и наклонил голову. Скомкал салфетку, набил ею ноздри и другой рукой крепко сдавил крылья. Прежде кровь останавливалась быстро, сегодня — нет.

Почему у меня пошла кровь? Я думал, что ударился при падении носом, но, похоже, причина не в этом.

Что за дерьмовое начало дня.

Минут пять я зажимал нос и дышал ртом. Мысли лезли в голову одна за другой, самые разные.

Кто меня застрелил? Было ли это лучшим выходом? Что находится на Первой базе? Как прекратить весь этот кошмар? Почему люди так отчаянно используют друг друга ради собственной выгоды? Неужели единственную жизнь обязательно проживать так?

Может, вместо того, чтобы бредить возвращением в прошлое, лучше попробовать принять реальность? Даже если она не идеальна? Или кто-то всерьез верит, что в прошлом он станет счастливее?

Разве я сейчас похож на счастливого человека? Какое это, к черту, чудо?

Да пошло оно все. И чудеса, и спасители, и пророчества, и секты. Я хочу домой. Пусть Церковь Бесконечности забирает себе всю эту сраную базу. А меня отпустите.

Я хочу домой. Лежать на полу в родной квартире и ни о чем не думать — мне для счастья этого будет достаточно.

Повернув голову, я заметил семейное фото на тумбочке у кровати.

Мама…

Глаза тут же наполнились слезами. Плакать, когда из-за носового кровотечения толком не вдохнешь, — удовольствие сомнительное. Наверное, со стороны я выглядел жалко. Но эти повторяющиеся дни, лишенные смысла и конца, казались проклятием, которое разум не в силах осознать.

Если бы я верил в бога, наверняка начал бы молиться. Но я верил только в себя и потому утешал себя сам. Говорил себе, что все получится. Несмотря на то, что каждый день давался мне с боем.

Не падай духом. Не сдавайся. Я выберусь отсюда. Выберусь. Я справлюсь. Все, что я сделал, было не напрасным. У меня еще есть силы. Я смогу расстаться с этой гребаной работой. Другие ведь уже покинули Подводную станцию, значит, смогу и я.

Я выберусь, увижу семью и заживу лучше прежнего. Я не позволю этим нескольким адским дням перевернуть всю мою жизнь. У меня впереди еще больше восьмидесяти лет. По сравнению с этим все происходящее — просто мелочь. Все будет хорошо. Я справлюсь. Не бойся. Ты сможешь выбраться. Ты справишься и сегодня. Просто делай все, что в твоих силах.

К тому времени, когда кровь наконец остановилась, высохли и слезы. Мне стало немного стыдно — в последнее время я плакал слишком часто. Но тут же пришла мысль: какая, к черту, разница, если я плачу один у себя в комнате? И стыд тут же прошел.

Ха… Взрослый человек, а эта чертова Подводная станция выжимает из глаз все, что только можно.

Вот не зря говорят, что работу нужно выбирать с умом. Уехал из дома — и ради чего? Ради вот этого ада? Как только выберусь, ни за что не стану жить под водой. Пусть солнце жарит хоть под пятьдесят, но к морю даже близко не подойду.

Я вытер следы слез и взял телефон. В этот раз я точно выпью кофе. Даже если вокруг будут свистеть пули, хотя бы банку из автомата вытащу. Даже десять секунд счастья — причина не сдаться в этом бесконечном дне сурка. Без них будет просто невыносимо.

Я открыл рюкзак и стал складывать в него все, что попадалось под руку. Полотенце — пригодится. Им можно вытереться и рану перевязать. Сухая одежда, горсть леденцов, открытая бутылка воды и еще аптечка, привезенная из Кореи, вплоть до последнего пластыря — все пошло в рюкзак.

Несколько секунд колебался, глядя на рамку с семейной фотографией, но не взял. Распечатаю заново, когда выберусь. Или лучше — встречусь с родными лично.

Обуваясь, я оглядел комнату в последний раз, и взгляд зацепился за одинокого плюшевого кита. Ярко-оранжевый, он выделялся на фоне бесцветной комнаты. Мы ведь вместе работали в Deep Blue, и ты, наверное, натерпелся не меньше моего...

К черту все. Подумав, что эта жизнь все равно может закончиться как угодно, я решил: будь что будет. Всего три секунды сомнений, и я вытащил из рюкзака пару полотенец, чтобы освободить место, и запихнул в него плюшевого кита. Мелькнула мысль, что я веду себя абсолютно нерационально.

Да и плевать. Что с того, что нерационально? Умирают и рациональные, и нет; живи как нравится. Главное — постараться не схлопотать пулю. Хотя, надо признать, когда попадают в голову, боли даже не чувствуешь.

Если выберусь отсюда, заберу кита с собой — пусть стоит в моей комнате, на солнышке. Добавлю еще немного набивки, чтобы стал кругленьким и упругим. Когда семья спросит, что это, скажу, что он — единственное, кроме собственной жизни, что я спас со станции. С трудом застегнув почти лопающийся от добра рюкзак, я вышел из комнаты.

Коридор уже был затоплен. Казалось, будто морская вода всегда здесь была, а мы, люди, просто на время выгнали ее из дома. Но теперь она, как полноправная хозяйка, возвращалась обратно. Шлепая ботинками по воде, я через планшет вошел в систему управления базой и нажал кнопку экстренной эвакуации.

В коридоре вспыхнул красный свет, завыла сирена; двери жилых секций распахнулись одна за другой.

«Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Подводной базе номер четыре, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах! Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Подводной базе номер четыре, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах!»

Я бегал по коридору, заглядывая в каждую комнату, начиная с пятидесятой, — проверял, не остался ли кто внутри. На пороге сорок восьмой резко остановился: Карлоса не было. Ушел, пока я собирался? Или сектанты отправили его на Тэхандо?

Я несколько секунд смотрел на пустую кровать, а потом побежал дальше.

Никого. Только визг сирены, пронзающий слух и разносящийся эхом по всему Пэкходону. Было ощущение, будто я по ошибке забрел в заброшенное здание, где уже давно никто не живет.

Весь жилой блок был пугающе тих. Пространство, рассчитанное на восемьдесят человек, теперь казалось вымершим. По шее поползли мурашки, и, стараясь не думать об этом, я продолжал бегать по пустым коридорам.

— Владимир! Николай! Никита! Софья! Виктор! — выкрикивал я имена всех инженеров из команды «Да», заглядывая в каждую дверь. Никого. Ни в комнатах, ни в коридоре.

Восьмидесятая — тоже пуста. Запыхавшись, я выдохнул… и ощутил облегчение.

Отлично.

Теперь надо возвращаться. Повезло, что моя комната была где-то посередине, иначе ни за что не выдержал бы такой забег.

К тому времени, как я пробегал мимо семьдесят восьмой, вода уже доходила до середины голени.

— Я справлюсь! — крикнул я себе и снова рванул вперед, с шумом разбрызгивая воду.

Пробежав мимо своей комнаты, отметил, что теперь вода уже почти по колено.

Постепенно уши привыкли к вою сирены, и я понял, что, кроме плеска воды от собственных шагов, не слышу больше ничего.

Пробегая мимо комнат инженеров команды «Ка», я замешкался у двадцать третьей — внутри все еще стояла шкатулка с драгоценностями. Всего несколько секунд колебаний, и я пошел дальше. В двадцать второй быстро схватил планшет со стола и, убедившись, что в комнате никого, двинулся дальше. Заглядывал и в другие комнаты — все так же пусто.

Постепенно закрадывалось ощущение, что я — единственный живой человек в этом тонущем здании. Пытаясь подавить нарастающий страх, я пробежал мимо одиннадцатой. Отсюда обычно доносилась музыка, но сейчас стояла мертвая тишина.

Эта тишина давила. Физически. Теперь я понимал, почему Туманако все время что-то слушала. Возможно, она просто выключила колонку? С этой мыслью, охваченный беспокойством, я поспешил к восьмой комнате.

На втором ярусе двухъярусной кровати никого не было. На всякий случай я стянул одеяло с верхней полки — пусто. Отлично. Значит, Туманако ушла.

Я не знал, увел Со Чжихёк ее на Пятую базу или на Тэхандо, но ее отсутствие в этой протекающей комнате вызвало у меня облегчение. Пусть даже с привкусом одиночества. Все равно для нее так будет лучше. С этой мыслью я снова заставил себя двигаться.

Дыхание сбилось от бега, и тут в голову вдруг закралась мысль: может, Ким Гаён тоже покинула жилой блок? Надо будет потом проверить.

К тому времени, как я добрался до пятой комнаты, вода уже поднялась выше бедер.

Внезапно странное чувство заставило меня обернуться. Жилой блок стремительно уходил под воду — стулья, ручки, деревянные ящики, обувь, косметика, даже мяч — все медленно плавало по затопленным коридорам. В Пэкходоне больше никого не осталось.

Только я и вода.

Красный свет сирены полосами рассекал темноту и зловеще отражался на поверхности.

Я снова пошел вперед. Осторожно двигаясь в воде, держась за стену, чтобы не упасть, вдруг подумал, а что, если однажды… когда-нибудь… в этом подводном комплексе останусь я один? Один на Подводной базе. Мысль была пугающей, одинокой, гулкой и в то же время отчего-то удивительно ясной.

Вода уже доходила до груди. Стало трудно не только идти, но и дышать. Тело всплывало само по себе, и я уже не понимал, иду или плыву. На страх и размышления времени не оставалось, будто сам Пэкходон вцепился в меня мертвой хваткой и тянул назад. Я ускорил шаг. Прошел мимо первой комнаты, задыхаясь от напряжения, начал подниматься по лестнице — и едва сдержался, чтобы не выругаться вслух всеми известными мне ругательствами.

Если я правда останусь здесь один, напишу свое имя на всех стенах станции! И SOS — еще крупнее! Черт бы вас побрал, сектанты! Когда прилетят вертолеты или приплывут корабли, отдам им станцию за бесценок, и пусть сами мучаются! И кто вообще додумался выгравировать мое имя на украшениях?! У вас вообще мозги есть?! Вы в своем уме? Живите уже в реальности, как нормальные люди!

Выбравшись из жилого блока, я машинально запер за собой дверь на лестницу. Потом рухнул на пол и изо всех сил попытался мыслить позитивно.

Ну а что, Подводная станция — это ведь вроде как недвижимость? Хотя, говорят, конструкция покачивается… значит, можно признать ее движимым имуществом? Как бы то ни было, если я останусь один, то, получается, стану владельцем четырехэтажного роскошного подводного отеля где-то в северной части Тихого океана. Прямо как царь драконов Ёнван с его дворцом на дне морском…