Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 170

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ТЕЛО НЕ ПРОВОДИТ ТОК

Часть 2

Как только было принято решение выдвигаться, все стремительно покинули эвакуационный отсек. Инженеры из команды «Да» попрощались с телами своих товарищей, но это прощание прошло стремительно и без лишней суеты.

План был простой: вместе дойти до Центрального квартала, а там разделиться. Пэк Эён, возглавлявшая группу, двигалась с таким напором, будто собиралась пинками подгонять тех, кто посмеет отстать. Я одолжил у нее планшет Лоакера, чтобы проверить форум, — как и ожидалось, Ким Гаён уже завалила его сообщениями с просьбой о помощи. Если бы новых постов опять не было, я решил бы, что она выбралась с остальными. Но нет. Она все еще была там. Тревога нарастала с каждой минутой. Я показал Пэк Эён одно из сообщений, где Гаён писала, что уровень воды продолжает подниматься и ей страшно. Эён скользнула по тексту равнодушным взглядом, передала планшет Син Хэряну и холодно посмотрела на Чон Санхёна, который плелся в самом хвосте, уткнувшись в свой планшет. Похоже, она изо всех сил сдерживалась, чтобы не врезать ему, — а может, просто прикидывала, как бы проучить его так, чтобы он запомнил это навсегда.

Я осторожно посоветовал Санхёну выключить игру и поторопиться, на что он огрызнулся:

— Ты вообще кто такой, чтобы мне указывать?

Я только вздохнул и замолчал. Взгляд Пэк Эён становился все холоднее и холоднее.

Идущий впереди Со Чжихёк обернулся, сбавил шаг, потом вдруг усмехнулся, выхватил у Санхёна планшет и рванул вперед со словами:

— Все! Теперь он мой!

Санхён завопил: «Отдай!» — и бросился в погоню, после чего Пэк Эён переключилась на отстающих Софию и Карлоса и начала подгонять уже их.

Туманако тем временем болтала с самым ярковолосым из инженеров — Кимом Чжэхи. Больше всего ее интересовало, где он красился и почему выбрал именно такой цвет. Из всех инженеров только Ким Чжэхи выглядел так, будто вообще знает, что такое краска для волос. По русским не поймешь, красят они волосы или нет. По крайней мере, я понять не мог. Кажется, кто-то упомянул, что почти все сотрудники Подводной станции стригутся и красятся где-то на Гавайях или в прибрежных городках, но я пропустил это мимо ушей.

А мне становилось все тревожнее. Чем больше я думал, тем яснее понимал, как много времени потерял, слишком поздно выйдя из комнаты. Хотелось сорваться с места и со всех ног броситься к жилому блоку, выкрикивая имя Ким Гаён. Впрочем, благодаря Пэк Эён и Син Хэряну мы и так шли очень быстро. Пойти еще быстрее означало перейти на бег, то есть не пройдет и трех минут, как я выдохнусь и растянусь на полу. Внутри все сжималось от нетерпения, но тело отказывалось повиноваться. Если я когда-нибудь выберусь отсюда живым… первым делом займусь спортом.

— Откуда у вас ожог на руке?

Я вздрогнул — Пэк Эён подошла совершенно бесшумно. Она смотрела на мою левую руку, которую я держал сжатой в кулак или опущенной вниз. Что сказать? Что обжегся, когда пытался открыть шкатулку в ее комнате?

Под ее подозрительным взглядом я промямлил:

— Да так, несчастный случай.

Пэк Эён несколько секунд просто смотрела на меня, потом сказала:

— Человеческое тело не проводит ток.

— А?

— Если пустить по нему ток, оно не выдержит.

— Э… понятно.

Я растерялся, и мозг зачем-то начал прокручивать вопрос: подождите-ка, разве человеческое тело не проводит ток? Тогда почему зимой на кончиках пальцев скапливается статическое электричество? Нервы ведь работают на электрических импульсах, и мышцы двигаются по той же причине. Выходит, умираем мы не потому, что проводим ток? Впрочем, если бы проводили как следует, моя рука, наверное, осталась бы цела.

— Я не люблю, когда кто-то трогает мои вещи без спроса.

— А, да. Простите.

— Держите руки при себе.

Интересно, надпись «Тронешь — останешься без руки» должна предупреждать о том, что Пэк Эён сама тебе их отрубит, или о том, что ток прожжет кожу настолько, что без ампутации будет не обойтись?

Я-то знал, что в той шкатулке лежит золото. И не просто пара монет, а все сбережения Пэк Эён. Но даже если скажу, что хотел забрать шкатулку из затапливаемой комнаты и вернуть законной владелице… ну кто в это поверит? Судя по всему, Пэк Эён поняла, что я попался в ее ловушку. Интересно, каким образом? Может, уже на ком-то испытала? Да, она вполне могла. Я посмотрел на свою ладонь, которая до сих пор ныла. Кажется, ничего серьезного. До свадьбы заживет.

Ким Чжэхи, который раньше всех покинул отсек и шел впереди, теперь начал понемногу отставать. В какой-то момент он оказался ближе к середине группы — поддерживал стабильный темп, но особо не спешил.

Поравнявшись со мной, он улыбнулся и спросил:

— Вы знали кого-нибудь из работников станции до того, как устроились сюда?

— Нет, никого.

Если бы здесь работал кто-то из моих знакомых, то наверняка посоветовал бы держаться подальше. Если бы я, как того желают сектанты, смог вернуться в прошлое, я бы первым делом сказал себе: «Валим».

Ким Чжэхи задержал взгляд на моем искусственном глазе:

— Я тоже никого не знал, да и вообще впервые работаю в подобном месте, поэтому поначалу мне было сложно. Но вы привыкнете. Правда, при том, что сейчас происходит, неизвестно, когда стоматологическая клиника снова откроется.

— Я немного ошарашен: только прибыл, а тут уже и потоп, и люди исчезают, и даже погибшие есть.

Ким Чжэхи понимающе кивнул:

— Я тоже думал, что Подводная станция — это тихое, спокойное место, но тут каждый день что-то происходит. Скучать не приходится. На собеседовании мне говорили, что раз станция под водой, то особых проблем нет, разве что иногда течи чинить да менять ржавеющие детали.

— А на деле как?

Пэк Эён и Со Чжихёк явно не считали эту работу пределом мечтаний. Интересно, что думал Ким Чжэхи.

— А на деле все гораздо хуже, чем я ожидал. Есть протечки, причину которых вообще невозможно установить. Каждый день что-то ломается. Запрашиваешь детали на замену, а они или по морю, или по воздуху идут, и когда прибудут, никто не знает. То поставщик разорился, то нужные детали больше не производят. Но это все мелочи. Хуже другое — сама станция, похоже, разрушается под действием морской воды куда быстрее, чем предполагалось изначально. Если судить по данным системы MARIA, которая отслеживает состояние конструкции, и по симуляции разрушения бетона, то все это не протянет и тридцати лет. А ведь Международная космическая станция, которую запустили в девяносто восьмом, продержалась тридцать три. Сюда запихнули новейшие методы проектирования и строительства и все самые передовые технологии двадцать первого века, а срок годности — как у лапши быстрого приготовления. Меня, как сотрудника, это напрягает. Пока мы еще кое-как поддерживаем станцию в рабочем состоянии, но насколько нас хватит? — Ким Чжэхи усмехнулся и пожал плечами.

— А как вам коллектив?

— Коллектив… Ну, люди везде одинаковые. Думают только о своей выгоде, амбиций — выше крыши, а вот самоконтроля — ноль. И на Подводной станции, где все заперты в закрытом пространстве, это проявляется еще сильнее. То один тарелку с едой перевернет — дескать, невкусно, то другой лезет в драку после фола во время дружеского матча. То третий вдруг цепляется к цвету волос — мол, ты же азиат, чего это ты волосы покрасил. Всякое бывает. Но, по крайней мере, с командой мне повезло, так что жить можно.

Во время разговора Ким Чжэхи теребил серьгу в ухе, а потом открутил замочек, аккуратно снял и убрал в карман.

— Расшаталась, — пояснил он и тут же начал расспрашивать меня о моей работе: — А как у вас в стоматологии? Часто с кариесом приходят?

— Честно? Я думал, будет хуже. Серьезного кариеса меньше, чем ожидал. В первый день я был в шоке, когда узнал, что Элиот понаставил на станции автоматы с бесплатными сладостями и газировкой от всех топовых брендов. Шоколадки, леденцы — ешь — не хочу. Я ждал, что в клинику будут ломиться пациенты с кариесом. Записался один, а я уже успел нафантазировать, как еще восемьдесят человек штурмуют кабинет, хватают меня за халат и угрожают, что не выпустят даже в туалет, пока всем зубы не пролечу.

Со Чжихёк усмехнулся, но после следующих моих слов прибавил шагу и ушел вперед, к Син Хэряну.

— Но оказалось, что в основном приходят либо на чистку, либо с трещинами и сколами. Кариес вообще не в топе.

Ким Чжэхи улыбнулся, явно находя мой рассказ довольно забавным.

— Интересно послушать точку зрения стоматолога. Вам не тяжело работать одному?

Ах… ну наконец-то кто-то спросил! Я уже давно ждал, когда мне дадут выговориться.

— Не то слово тяжело! Вот бы хоть одного помощника… А в идеале — двоих.

В теории стоматолог может тащить все сам, но надолго его не хватит. Мне бы хоть гигиениста. Лучше, конечно, и зубного техника. А еще лучше — сразу обоих. Пока пациентов было немного, я более-менее справлялся, но вообще… Если я до сих пор не рухнул посреди Deep Blue со словами «я устал — я ухожу», то только потому, что это первая стоматология на станции, и сюда вроде как начали стягивать специалистов со всего мира. Вот и держался. Но «работой мечты» это все равно не назовешь

Ладно уж. Все равно я не собираюсь тут задерживаться — пусть потом голову ломают, где найти нового стоматолога.

Пока я, бурно жестикулируя, с жаром рассказывал все, что думаю о Deep Blue, Ким Чжэхи вдруг посмотрел на мою ладонь и спросил:

— А с рукой что? Болит?

— Да вот дотронулся до шкатулки в комнате Эён. Получил по заслугам.

Чон Санхён, успевший стащить у Со Чжихёка планшет, обернулся, посмотрел на мою руку и закричал Пэк Эён:

— Эй! Ты там что, напряжение понизила?!

Пэк Эён сделала вид, что не услышала.

— Эй!

— Ты ко мне обращаешься?

— А к кому еще?!

— Еще раз назовешь меня «эй», пойдешь на ужин кальмарам, — сказала Пэк Эён с таким видом, словно планировала прикончить Чон Санхёна, как только Син Хэрян выйдет за дверь.

По спине пробежал холодок — я знал, что Эён словами не разбрасывается.

Но Санхён как ни в чем не бывало продолжил:

— А чего ты так на меня вытаращилась? Жуть. Эён, так ты снизила напряжение?

— Нет. С какой стати?

— Тогда какого фига этот стоматолог жив и здоров?!