Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 219

ХЁНМУДОН

Часть 5

За столиком перед «Красным кораллом» сидели трое, а еще четверо либо стояли у соседних столиков, либо блевали — похоже, наглотались морской воды. Им было настолько паршиво, что они кричали или матерились. Ругательства сыпались на всех языках сразу. Ну хоть не дрались, и на том спасибо. Большинство стояли, согнувшись пополам, так что лиц толком видно не было. Вода доходила до щиколоток, и вся рвота плавала у них под ногами, но им, похоже, было плевать.

За столом сидели трое — Син Хэрян, Хай Юн и Сато. Все использовали в качестве сидений то, что под руку попало, — перевернутую раковину от лабораторного стола, раскуроченную витрину с битым стеклом и покореженное мусорное ведро.

Командиры инженерных команд «Ка», «На» и «Ра» промокли до нитки. Кажется, я впервые видел их вместе. Из троих больше всех говорила Хай Юн. Сато, прижимая ко лбу красный от крови платок, что-то отвечал. Вот черт, надо было выучить второй иностранный, ни фига ведь не понимаю.

— Сато… — вдруг прошептал Чжэхи у меня над ухом, и я дернулся от неожиданности. Чжэхи чуть отстранился и объяснил: — Пока Сато держал пожарный шланг, кто-то заехал ему по башке железным стулом. Он вырубился, и его подхватила Хай Юн. Теперь она заявляет, что, раз спасла его, значит, его жизнь принадлежит ей. А Сато отвечает: «Могла бы и не спасать». Вот и препираются. Переводить вам дальше или мешаю?

— Да, пожалуйста.

Хай Юн взглянула на тех, кого до сих пор выворачивало неподалеку, и что-то сказала Син Хэряну.

Чжэхи, словно ленивый диктор за кадром, озвучил:

— У нас тоже один человек пропал. Судя по расстоянию, это никак не связано с пропажей твоих, но мы тоже хотим понять, что случилось. К слову, в Чхоннёндоне мы твоих людей не видели.

Сато отнял платок ото лба, но, видимо, кровотечение не остановилось, потому что он тут же снова прижал его и сказал Син Хэряну:

— Из моих людей здесь только те, кого ты вытащил. Живы остальные или мертвы, пока хрен знает, надо искать. У нас никто внезапно не пропадал. Их просто смыло течением минут пять назад.

Хай Юн снова сказала Сато что-то язвительное. Чжэхи не выдержал, прыснул мне в ухо и быстро перевел:

— Да у вас в команде все равно толку ни от кого, кроме Тамаки. Пропали они или нет, разницы никакой.

Что? Я ошарашенно уставился на Чжэхи. Он снова усмехнулся и передал ответ Сато:

— Сказало яйцо курице. Сначала со своей командой разберись, а потом рот открывай.

— Они правда так разговаривают?

— Я просто перевожу, что слышу, — улыбнулся Чжэхи.

Пока он это говорил, в ушах отчетливо прозвучал корейский:

— Ну и утешение: я не единственный начальник, который не знает, живы его люди или мертвы. Радует, что не я один зря зарплату получаю.

Это уже был Син Хэрян. Он огляделся, на секунду встретился глазами со мной, но сразу отвел взгляд и, повернувшись к собеседникам, бросил с откровенным презрением:

— Я вас, значит, из воды вытаскивал, а по итогу никто ничего не знает.

Хай Юн закашлялась и сиплым голосом что-то ответила.

Чжэхи, усмехаясь, снова перевел:

— Ну тогда брось нас обратно в воду.

Сато расплылся в улыбке, но тут же отмежевался:

— Это заявление не имеет никакого отношения к моей команде. Но я с удовольствием понаблюдаю, как инженеры команды «Ра» плавают в морской воде.

Вот, значит, каким тоном ведутся их «деловые беседы»? Веет дружелюбием и теплотой. Неудивительно, что стоит выдать им оружие, и они пытаются друг друга перестрелять.

Сато, все еще прижимая ко лбу окровавленный платок, нахмурился и что-то спросил у Син Хэряна. Я отчетливо услышал свое имя и вздрогнул.

Чжэхи, глянув на меня, неторопливо перевел:

— Вы, случайно, не видели стоматолога по имени Пак Мухён, когда уходили из Пэкходона?

— Зачем тебе сейчас стоматолог, Сато? Что, пульпит прихватил? — сухо отозвался Син Хэрян по-корейски.

Я прикрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться. Прозвучало так, будто он всерьез желал собеседнику этого самого пульпита. В медицине ведь есть три вида боли, которые считаются самыми адскими: родовые схватки, почечная колика и острый пульпит.

По понедельникам в стоматологию влетают пациенты, которые протянули выходные на обезболивающих, но больше не могут терпеть. Пульпит сам по себе не проходит — без стоматолога никак.

Сато с кислой миной ответил:

— Мне жаль тебя разочаровывать, но я просто хотел зубы подправить, пока торчу на этой станции. Так что, видел ты Пак Мухёна или нет?

— Не видел. Сам сходи в Пэкходон и поищи, — спокойно соврал Син Хэрян, глядя прямо на него.

Хай Юн, молча слушавшая их разговор, потянулась, потом потерла плечо, словно оно ныло, и сказала:

— Его ищет Церковь Бесконечности.

— Хай Юн, — предостерегающе произнес Сато.

Но Хай Юн не обратила внимания. Син Хэрян тоже никак не отреагировал, будто Сато для него не существовал, и спросил у Хай Юн:

— Зачем им Пак Мухён?

— Точно не знаю. Но в религиозные бредни я не верю. Мое дело — захватить Четвертую базу, и на этом все. Хотят стоматолога искать, пусть ищут сами. Нам было сказано передать его в руки сектантов, если найдем, или доставить к центральному лифту, чтобы переправить на Первую базу. Больше мы ничего не знаем. Китайцы этих религиозных психов терпеть не могут.

Сато вдруг улыбнулся и сказал ей:

— Удивительно. Я-то думал, что у вас подобная форма безумия врожденная.

— Не меньше, чем у вас, — парировала Хай Юн.

Честно говоря, меня больше поражало не то, что фанатики Церкви ищут именно меня, а то, как Чжэхи переводил этот обмен репликами. Они что, правда так разговаривают? И это у них считается нормой рабочего общения?

Син Хэрян тем временем стянул с руки остатки парашютного троса, бросил их на пол и повернулся к Сато:

— Сато, ты не хочешь рассказать мне про спасательные капсулы в Пэкходоне?

— Не понимаю, почему ты спрашиваешь об этом у меня. Судя по тому, что ты разгуливаешь по Центральному кварталу, с ними что-то случилось?

— Один из твоих людей анонимно сообщил о том, что вы сделали. Признаться, удивлен, что у кого-то из них есть совесть.

Сато поморщился — то ли от боли в рассеченном лбу, то ли от сказанного, понять было трудно. Откинул с лица слипшуюся от крови челку и процедил:

— Я удивлен не меньше. Может, назовешь имя этого героя?

— Твой человек. Сам у него и спроси, — отрезал Син Хэрян.

Он повернулся к Хай Юн, которая осматривала ссадины на руках и ногах, и спросил у нее:

— И как ваша команда собирается отсюда выбираться?

— Мы подготовили несколько капсул. Они в Чхоннёндоне. Вы только туда не суйтесь — на всех места не хватит. У японцев наверняка есть запасные капсулы в Хёнмудоне. Правда, там, похоже, почти все сдохли, пока ковырялись с ремонтом шахтных роботов.

От такой откровенности Сато, похоже, потерял дар речи. На секунду замер, а потом процедил:

— Хай Юн… ты вообще знаешь, что такое секрет?

— Зато члены твоей команды, видимо, прекрасно знают, раз инженеры из команды «Ка» до сих пор живы. Или командир Син — привидение? Как бы то ни было, он нас спас, вот я и решила отплатить хотя бы информацией.

— Я у командира Сина о спасении не просил.

— Ну тогда можешь вместе с нашей командой поплавать в морской водичке.

Хай Юн громко расхохоталась. Сато тоже приподнял тонкие губы в кривой улыбке, но тут же запрокинул голову, словно от накатившей мигрени.

— То, что ты заставил нас бросить оружие, ничего не меняет, Син. У Церкви есть свои вооруженные люди. Большинство из них будут ждать у центрального лифта, чтобы напасть на тех, кто попытается уйти.

И правда, я вдруг понял, что среди присутствующих ни у кого нет оружия! По идее, и у команды «На», и у команды «Ра» должны быть винтовки. Видимо, Син Хэрян просто не вытаскивал тех, кто отказался бросить оружие.

Он посмотрел на Сато и ровно, без эмоций, произнес:

— Тогда лучше бы ты утонул.

— Пушки слишком тяжелые. Ты знаешь, сколько весит скрипка?

Син Хэрян даже не моргнул:

— Понятия не имею.

— Так вот, по сравнению с винтовкой скрипка — перышко.

Хай Юн дотронулась до пореза на предплечье и, скривившись от боли, спросила Сато:

— Мы же все стволы утопили. Их вообще можно еще использовать?

— Чего ты у меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю?

— Можно ли играть на скрипке после того, как она побывает в воде?

— Кто в здравом уме будет топить скрипку?

Син Хэрян тяжело вздохнул, слушая эту нелепую перебранку, но ответил:

— Вода винтовкам не страшна — стрелять будут.

— О, вот как… — протянула Хай Юн.

Значит, винтовкам вода не страшна, а вот мой переводчик умер после первого же купания?

Хай Юн достала из кармана изоленту, налепила ее на рану крест-накрест и, поочередно взглянув на собеседников, улыбнулась:

— Значит, кто первый подберет, тот и стреляет?

Сато бросил окровавленный платок на пол и тяжело вздохнул.

— Теперь я понимаю, почему никто не хочет работать с вашей командой.