Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 218

ХЁНМУДОН

Часть 4

Мы с Чжэхи закричали и замахали руками в сторону Со Чжихёка и Пэк Эён, которые приближались к Центральному кварталу со стороны Хёнмудона:

— Мы здесь! Помогите! Спустите нас с потолка!

— Чжихёк! Эён!

Чжихёк весело махнул нам рукой, и на этом все. Улыбнувшись нам с каким-то странным самодовольством, пошел дальше.

Пэк Эён скользнула по нам взглядом и без всяких колебаний направилась за ним. Стоило им углубиться в Центральный квартал, как между нами встали здания и склады, и мы потеряли их из виду.

Я в отчаянии обернулся к Чжэхи:

— Может, они нас не услышали?

— Даже если и услышали… все равно бы прошли мимо, — лениво ответил он.

У вас у всех в команде с чувствами проблема? Холодные как лед. Эти слова уже подступали к горлу, но я сдержался. Посмотрел вниз — до пола было метров пять, не меньше.

Я облизал пересохшие губы и снова повернулся к Чжэхи:

— И что нам теперь делать?

Он ответил с той же легкостью, даже безмятежностью:

— Понятия не имею.

Ха-ха. С ума сойти. Не пойму, то ли у него мозги окончательно отключились, то ли он правда не собирается отсюда выбираться… или и то и другое сразу. Похоже, рассчитывать придется только на себя.

Когда уровень воды был выше двух метров, было видно, что происходит вдалеке. А теперь, когда вода ушла, все осело вниз, и ничего толком не разглядеть. Вокруг, на уровне щиколоток, плавал всякий мусор. Мелкая техника, одежда, канцелярия, огромные столы и стулья. Среди всего этого взгляд зацепился за какие-то тряпки. Сначала я решил, что это просто лабораторный халат, намокший и смятый, но потом увидел в воде голову. Господи, лишь бы я ошибся...

— Чжэхи, вон там… это же тряпка, правда? Не человек?

Он прищурился, посмотрел туда, куда я показывал, и спокойно сказал:

— Человек. Видимо, утонул. Не повезло ему.

И похоже, не ему одному.

Я немного подумал, а потом махнул рукой — ждать помощи смысла не было. У Син Хэряна свои заботы, у Со Чжихёка и Пэк Эён наверняка тоже.

Оглядевшись, я заметил, что ближе всего ко мне находится здоровенный лабораторный шкаф. Почти с меня ростом, он покачивался в мелкой воде. Выждав, когда шкаф подплывет ближе, я рискнул и прыгнул на него.

И сразу понял, что просчитался. Сверху шкаф выглядел массивным и надежным, но стоило мне на него упасть, как он тут же накренился и рухнул на бок.

— Ай!

Я перекувыркнулся и шмякнулся на пол. К счастью, шкаф меня не придавил.

Чжэхи с ошарашенной физиономией захлопал в ладоши.

Чертова жизнь, все время то синяк, то ушиб. Я с трудом поднялся, стараясь не обращать внимания на боль, захлестнувшую тело. Вздохнул, глядя на Чжэхи, который все еще болтался под потолком.

Вода доходила до щиколоток. За время блужданий по затопленным коридорам я успел понять: если вода выше колен, нормально ходить уже невозможно. А так еще можно передвигаться. Значит, надо уходить, пока есть возможность. Черт знает, что еще может случиться.

Я подтащил шкаф ближе к Чжэхи, потом приподнял опрокинутый лабораторный стол и кое-как дотащил до шкафа. Ставить стол сверху было слишком опасно, а сил закинуть шкаф на стол у меня, понятно, не хватало.

В итоге я устроил странный тетрис из лабораторной мебели и перевернутого вендингового автомата. Увидел пропитанную водой раскладушку и водрузил между шкафом и автоматом. Наверное, на ней часто спали сотрудники — матрас принял форму человеческого тела. В любом случае, если падать, то уж лучше сюда, чем кубарем на бетон.

Да уж, расскажи я о происходящем травматологу, он мне весь мозг вынес бы своими нотациями.

Взобравшись на раскладушку и вытянув руки вверх, я крикнул:

— Чжэхи, прыгайте! Я поймаю.

Он сидел наверху, подперев подбородок рукой, и с видом зрителя разглядывал мою убогую лестницу из мебели и меня самого.

Не внушает доверия, понимаю. Ну, других живых лестниц или нормальных металлических вроде как не предвидится. Так что выбора у тебя нет.

— Любите вы себе жизнь усложнять, доктор, — вздохнул он и едва заметно улыбнулся.

Потом уперся протезом в потолок, оттолкнулся и прыгнул вниз. Протаранил вендинговый автомат, зацепил два стоявших друг на друге шкафа и приземлился на раскладушку совсем рядом со мной. Как и раньше — что под потолком, что в воде — его лицо оставалось каменным. Он слегка встряхнул титановой ногой, словно смахивая пыль.

Ты что, съехал на протезе, как на лыже? Я уставился на него с отвисшей челюстью. То есть… ты и сам прекрасно мог спуститься? Без всяких моих конструкций?!

Чжэхи похлопал сам себе и, грациозно, как бабочка, спрыгнул с раскладушки в воду. Движения у него были отточенные и плавные, но я невольно подумал: а суставы-то у него вообще не болят? Даже у здорового человека после такого трюка все разнесло бы к черту, а у него протез.

Чжэхи поднял голову и спросил:

— Вы не идете?

— Иду.

Мне потребовалось вдвое больше времени, чтобы спуститься с раскладушки на мокрый пол. Чжэхи уже уверенно шагал вперед.

Я догнал его и, не выдержав, спросил:

— Вы точно в порядке? Ничего не болит? А у меня все тело ломит. Но знаете, даже если сейчас у вас ничего не болит, будете так скакать — суставы угробите. Вы сами не замечаете, но ноги, спина, шея, даже внутренние органы получают нагрузку. Потом, в старости, когда артроз начнется, замучаетесь лечиться.

Береги себя в двадцать, чтобы не сдохнуть к тридцати от болячек. Прямо как травматолог заговорил, самому смешно. Парень с титановым позвоночником старается щадить спину, а этот, с двумя протезами, скачет по мебели, будто летает. Я реально чуть инфаркт не схватил.

Чжэхи слушал меня, будто я несу какую-то дичь, а потом вдруг спросил:

— А какой у суставов срок годности?

— Один знакомый врач говорил, что годам к шестидесяти у всех начинается дегенеративный артрит.

Чжэхи отмахнулся от проблемы так же легко, как и прыгал:

— До шестидесяти я все равно не доживу, так что нормально.

— Давайте без таких мрачных тем. Лучше деньги копите на операцию по замене суставов.

С ума сойти! Молодой парень, а такое говорит. Аж зло берет. Ну что за поколение, ни планов, ни надежды на будущее. Хотя, может, это я в занудного старика превращаюсь, раз такие мысли лезут? Живи, цепляйся за жизнь, держись мертвой хваткой и проживи век, хоть сто двадцать. Иногда мне кажется, что рядом с фанатиками из Церкви Бесконечности у меня обостряется какая-то хроническая болезнь — внутри все закипает.

А Чжэхи… Неужели у него нет никого, с кем он мог бы дожить до шестидесяти? Кроме брата, должна же быть еще семья... Даже если нет, можно ведь просто жить. А жить без боли лучше, чем обклеиваться пластырями и мазями с головы до ног. Суставы беречь надо.

Будь Чжэхи моим младшим братом, мы бы уже переругались из-за этого. Но у меня уже не было сил: тело так ломило, что даже спорить не мог. А Чжэхи шел впереди и, похоже, не парился насчет нашего разговора. Его протезы хлюпали по воде.

— Вот это силы у людей, — вдруг сказал он.

— Что?

— Прислушайтесь. Слышите голоса? Похоже, дерутся.

Он остановился, показал пальцем в сторону Центральной площади. В том направлении вода унесла целую кучу мебели — столы, шкафы, — и все это нагромождение полностью закрывало обзор. Самих людей не было видно, только голоса доносились. Но и они звучали с каким-то треском, как будто шум помех мешал, и переводчик начал глючить.

Я вытащил устройство из уха, встряхнул несколько раз и уже собрался идти на звук, но Чжэхи резко схватил меня за руку и потянул назад. Мы прижались к поваленному холодильнику, и он вполголоса сказал:

— Мухён, порой вы безрассуднее меня. Сидите тихо, не высовывайтесь.

— А может, лучше выйти посмотреть?

— Подождем, пока сами разберутся.

— Но мы же не знаем, кто там.

Чжэхи кивнул и спокойно ответил:

— Даже если там наши, подождем, пока все уляжется. Пусть сначала покричат, а потом пойдем.

— А если дойдет до драки? Кто-то может получить по морде или покалечиться.

Чжэхи усмехнулся так, будто я сморозил глупость.

— И кто там, по-вашему, огребет? Наш Санхён? Или Эён? Может, Чжихёк? Или сам командир? Да не смешите. Если дойдет до драки, я буду только рад это заснять, чтобы потом пересматривать. Жаль, что планшет потерял.

Да уж… вместо того, чтобы думать, как разнять, он реально готов смотреть шоу. По тону было понятно: если кого-то из его команды побьют, он будет сидеть в сторонке и наблюдать. Ну в лучшем случае подбадривать.

Чжэхи вдруг выхватил у меня из руки переводчик, осмотрел с разных сторон и сказал:

— Пока полностью не высохнет, лучше вообще не включайте. Этой древней моделью, кроме вас, тут никто не пользуется.

— А если оставить в ухе включенным? — с досадой спросил я. — Он же должен как-то работать?

Положение и без того паршивое, а если еще и без языка остаться, совсем труба.

Чжэхи поковырялся в устройстве и спокойно заявил:

— Тогда оно или совсем сдохнет, или, если не повезет, шарахнет током.

После этих слов я махнул рукой и убрал переводчик. Честно говоря, я не припоминал, чтобы на этой станции мне хоть раз повезло.

Голоса на площади становились все отчетливее. Четыре языка перемешались, и вдруг я понял, что мне непривычно слышать иностранную речь без переводчика.