Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 196

ЧУДО

Часть 1

Син Хэрян заявил, что не будет ничего есть, и я собирался последовать его примеру. Джозеф, конечно, продолжал с тоской посматривать на отобранные сэндвичи и нетронутые бургеры, но, поскольку первую волну голода он уже утолил, просил не так настойчиво, как раньше.

Облизав уголки губ, где остались крошки, он пробормотал:

— Этот тип совсем не ценит еду. Я не о вас, спаситель.

Словно нарочно, чтобы Син Хэрян точно услышал, Джозеф еще несколько раз повторил, как жаль, что столько еды пропадает зря. Впрочем, тут я был полностью с ним согласен — такая расточительность действительно казалась преступной. В мире полно стран, где с едой туго, и лично я никогда не позволял себе бессмысленно раскидываться едой. Наверное, люди во всем мире испытывают схожие чувства по этому поводу. С кислой миной я разглядывал еду на столе, потом потянулся к контейнеру с кимбапом. Джозеф тихо ахнул, но стоило мне начать складывать еду обратно в корзину, как послышался разочарованный вздох.

Так хоть запах перестанет раздражать. Ладно я, а вот Син Хэрян, который с самого утра на ногах, наверняка голоден. Для мужчины его роста, да еще с таким количеством мышц, долго оставаться без еды — настоящее испытание. В прошлый раз, когда мы поднимались по лестнице, ел он с аппетитом.

Я отнес корзину в кабинет и оставил там — пусть запах хоть немного выветрится. Вернулся в приемную и снова сел на пол. Без еды в помещении стало немного легче.

Джозеф недовольно пробормотал:

— Надо было швырнуть корзину в морду этому ублюдку и сразу бежать к двери.

Он вроде как и пытался говорить потише, но, похоже, просто не умел шептать — голос прозвучал на все помещение. Наверняка услышали даже сектанты за дверью Deep Blue.

Син Хэрян никак не ограничивал мои передвижения, и, судя по всему, Джозеф считал, что я уже упустил сотню возможностей побега. Ну не знаю. Даже если бы я рванул со всех ног, не думаю, что смог бы обогнать пулю, выпущенную мне в спину.

Вообще странно было ожидать, что я стану сотрудничать с Церковью Бесконечности только потому, что переживаю созданные ими же аномалии. У меня к ним не было ни капли симпатии. Син Хэрян, даже если формально и держал меня в заложниках, все равно в сто раз предпочтительнее.

— Вы всерьез предлагаете мне соревноваться в скорости с человеком, который обезвредил вооруженных последователей культа?

— Но ведь вы переживаете чудо. Разве у вас нет какого-нибудь способа выбрать наилучший вариант действий? — с невозмутимой наглостью парировал Джозеф.

Нет. Будь у меня такой способ, я бы заранее выбирал места, куда не просачивается вода, обходил стороной всех, кто представляет угрозу, и не рвался бы в спасательную капсулу. Я уже знал, что мне из нее не выбраться, — проверено на личном опыте.

...Хм. Может, если пройти цикл раз десять, то научишься обходить все опасности, которые подстерегают на станции? Запомнишь, во сколько и где начнет поступать вода, когда и куда нужно пойти, кому и что сказать, чтобы выбраться с ним вместе... Кто знает, может, тогда и получится спастись.

В других циклах у меня не было ни времени, ни возможности вот так сидеть и предаваться размышлениям. Приходилось спасаться либо от наступающей воды, либо от опасностей, подстерегающих буквально на каждом шагу. Бо́льшую часть времени я был либо в панике, либо в отчаянии. А вот ситуация, когда ты сидишь на полу в темной приемной в качестве заложника, как ни странно, дает неожиданно много времени на размышления.

Чудо, говорите? Я отчаянно цепляюсь за жизнь, поэтому в каком-то смысле могу согласиться с тем, что последователи Церкви Бесконечности называют мою способность чудом. Даже те, кто сегодня погиб, они ведь потом тоже чудесным образом оживут. Но можно ли назвать это чудом? В моей жизни чудеса выглядели иначе.

Чудо было в том, что после долгих клинических испытаний в Америке наконец начали продавать глазные импланты, пусть и по заоблачной цене.

Чудо было в том, что мой младший брат в тот день не сел с нами в машину.

Чудо было в том, что после той страшной аварии вся семья осталась жива.

Чудо было в том, что больше ничего подобного с нами не случалось.

Чудо было в том, что я поступил на специальность, о которой мечтал.

Чудо было в том, что операция по повторной коррекции позвоночника у мамы прошла успешно.

Чудо было в том, что… Моя жизнь, выходит, состояла сплошь из одних чудес.

И наверное, не только моя. Каждый хоть раз чудом избежал беды. Кому-то везет больше, кому-то меньше, но, возможно, все мы живем, не замечая, что с нами уже происходили чудеса.

Что будет, если однажды я всем сердцем захочу, чтобы временная петля прекратилась? Допустим, все благополучно выберутся с Подводной станции, я тоже подготовлюсь к побегу — и все равно вернусь в самое начало? А если потеряю волю к жизни? Если этот возврат станет чем-то вроде насильственного перезапуска, будет ли моя способность все еще считаться чудом?

После множества смертей я понял: смерть, как ни парадоксально, учит ценить жизнь. Возможность умереть тогда, когда ты сам этого хочешь, — это ведь и есть, наверное, высшая форма свободы и самоуважения. Мы так часто воспринимаем жизнь как должное, что даже не задумываемся о ценности смерти. А что, если «бесконечность» в названии Церкви Бесконечности — это и есть вечное повторение одного и того же дня? Тогда никакое это не чудо, а проклятие.

Нет. Конец есть всегда. Как бы тяжело ни было, даже самый выматывающий день рано или поздно заканчивается. Даже гора дел когда-нибудь сходит на нет.

Сомневаюсь, что эта секта способна создать по-настоящему бесконечную жизнь. Даже электростанции не работают без топлива. Если бы можно было производить энергию из ничего, войны уже давно прекратились бы. Если бы еду можно было создавать в бесконечном количестве, слово «голод» давно исчезло бы из всех языков.

Если бы Церковь Бесконечности действительно могла создавать аномалии, способные влиять на все общество, то США, Великобритания — да кто угодно — давно уже выследили бы ее последователей, арестовали и превратили в подопытных. Им не дали бы разгуливать на свободе, как сейчас.

Наверняка эта временная петля однажды закончится. Пусть не скоро, но точно закончится.

А что, если это случится внезапно? Если петля оборвется и я просто проснусь в завтрашнем дне? Конечно, я буду рад. Буду благодарен, даже счастлив. Но что, если за это придется заплатить жизнями тех, кто стал мне дорог? Смогу ли я по-настоящему радоваться тому, что выбрался? Или же буду бесконечно тосковать по сегодняшнему дню?

— Кажется, вы думаете, будто я всеведущ и всемогущ. Но все совсем не так, — сказал я.

Я хочу пройти этот цикл до конца и потом жить. Долго. До ста лет. Хочу, чтобы в день моей смерти у кровати стояли внуки и всхлипывали: «Дедушка, не умирай», а я, улыбнувшись, сказал бы: «Код от моего сейфа такой-то. Купите себе по конфетке и живите дружно» — и умер спокойно.

Интересно, как выбирались те, кто уже проходил через подобное?

— Вы упоминали Элизабет Уивер...

— Да-да.

Стоило мне заговорить о Церкви Бесконечности, как Джозеф сразу оживился. Похоже, он боялся, что я возненавижу секту после того, что услышал по рации, и теперь был рад, что я проявил хоть какой-то интерес.

— Значит, она проходила через то же, что и я? Вы не знаете, что с ней случилось? Я бы сам спросил у нее по рации, но... слишком страшно.

Стоило вспомнить ее радостный, восторженный голос, как меня передернуло. Честно, если услышу его снова, просто в обморок грохнусь.

Джозеф кивнул:

— Она говорила, что ее похитили серийные убийцы. Раньше она жила в каком-то городке посреди пустыни... как он назывался... не помню уже. У американцев часто так — селятся где попало. В общем однажды ночью она проснулась в незнакомой комнате. Вместе с ней было еще шесть или семь человек. И вот пока они пытались выбраться, случилось чудо. Элизабет снова и снова проживала последние два часа, пока в конце концов не перебила всех убийц и не сбежала. Помню, один из преступников прятался среди пленников. Эта деталь особенно врезалась в память. Хотя, конечно, дело было давно, я уже ничего не помню.

Уж прости, но для человека, который якобы «ничего не помнит», ты знаешь подозрительно много…

— Откуда вы вообще это знаете? Бет вам лично рассказывала?

— Нет, я об этом читал. Как, думаю, и почти все последователи Церкви.

— У вас еще и книги есть?

Неужели кто-то всерьез издает такую околесицу?

— У нас есть ежемесячный журнал. На обложке изображена гренландская акула. Там публикуют объявления о волонтерских поездках, делятся личным опытом, пишут, почему хотят вернуться в прошлое. — Джозеф сделал глоток из банки и продолжил: — Еще там пишут о трудностях, с которыми сталкиваются последователи, и о том, как их преодолеть, в том числе с помощью психотерапии. Есть инструкция, как подать заявку на социальную помощь. Бывает, кто-то ищет пару для свиданий или переписки. Журнал бесплатный. Периодически туда даже вкладывают лотерейные купоны — разыгрывают всякое разное, вроде поездок за границу. В общем вполне приличное издание.

Ничего себе. Сектанты умудряются выпускать журналы. Значит, у них есть, как минимум, свое издательство. Такими темпами они скоро начнут выпускать напитки с биодобавками. А может, уже выпускают.

— Кто был кандидатом на роль спасителя, кроме Элизабет Уивер?

— Еще двое было. Э-э-э… как же их звали… Оба мужчины… — Джозеф виновато потупился. — У меня плохая память на мужские имена.

— А азиаты среди них были?