Стань светом в темном море. Том 3

ГЛАВА 171

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ТЕЛО НЕ ПРОВОДИТ ТОК

Часть 3

У меня ладонь почернела, какое тут «здоров»?!

— А мне почем знать? Отстань, — буркнула Пэк Эён, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Ты только на мне срываешься.

Пропустив слова Санхёна мимо ушей, Эён окликнула Никиту, потом указала на планшет Син Хэряна и принялась что-то объяснять. Ким Чжэхи тем временем внимательно осмотрел мою ладонь и заметил:

— Слушайте, выглядит не так уж плохо.

— Я обернул руку полотенцем.

— О, вот оно что. А то Эён подала на свою шкатулку шестьдесят миллиампер. Мгновенная остановка сердца.

— С-сколько?!

Да я же на волоске от смерти висел! Как вообще Пэк Эён живет в комнате, где такая штука стоит? Один раз забудется, случайно дотронется — и сразу на тот свет.

Ким Чжэхи наклонился ко мне и шепнул:

— Вы явно умнее нашего Санхёна. Он ведь тоже тронул шкатулку Эён и загремел в реанимацию с остановкой сердца.

— Эй, хён! Ну зачем такое рассказывать! Ты вторгаешься в мою личную жизнь!

— Удивительно, что ты вообще такие слова знаешь, — рассмеялся Ким Чжэхи и похлопал Санхёна по плечу. — Если бы я тогда не вышиб у тебя эту шкатулку из рук, ты бы уже превратился в горстку пепла. …Вот почему протезы нельзя делать из силикона. Мой великолепный удар спас тебе жизнь.

— Да блин, ну сколько можно это припоминать?!

— Пока ты на станции, буду припоминать при каждом удобном случае.

— Наверняка Эён кого-нибудь так уже прикончила! Она ведь реально психованная… Нормальный человек такие штуки в шкатулки не прячет, — пробормотал Санхён, косясь на идущую чуть поодаль Пэк Эён.

— Думаешь?.. А мне кажется, это по-своему круто. Надо еще додуматься до такого способа вызвать инфаркт!

Санхён шумно вздохнул, явно обиженный тем, что так и не дождался сочувствия.

— Хён, ты вообще слушаешь?! Ты должен быть на моей стороне! Я тогда в реанимацию загремел, месяц рукой шевелить не мог, забыл?

— Тебе не суждено было умереть в тот день, Санхён. Сначала тебя спас мой филигранный удар, потом медик дотащил тебя до госпиталя меньше чем за десять минут. Да ты в рубашке родился! Вот когда я мину уронил... ха. Никаких тебе медиков. Потерял сознание, очнулся, а ноги уже нет. А ты вон, проснулся целехонький, даже пальцы на месте остались.

— А-а-а! С тобой невозможно разговаривать, хён! — взвыл Санхён и, крепко сжимая в руке планшет, умчался вперед.

Ким Чжэхи несколько секунд смотрел ему вслед, потом хихикнул и сказал:

— У него мозги за возрастом не поспевают. Лет через шестьдесят, может, подтянутся.

К тому времени Санхёну будет уже глубоко за восемьдесят. Я машинально сжал и разжал левую руку — вроде работает.

Ким Чжэхи, наблюдая за моими движениями, заметил:

— Главное — вовремя попасть в больницу. Не переживайте. Сейчас почти все можно вылечить, если есть деньги.

Немного успокоившись, и я решил поделиться с Чжэхи тем, что тревожило меня сильнее всего.

— Больше всего я сейчас волнуюсь за Ким Гаён, которая застряла в жилом блоке Чучжакдона.

На повороте к Центральному кварталу снова лежал Кевин Уилсон, который в очередной раз разбил голову о тот же самый поручень. Сколько можно умирать одним и тем же способом? Ну хоть бы разок увернулся. Я понял: видеть одно и то же мертвое тело на одном и том же месте снова и снова — это серьезный вызов для психики.

Вытянув руки к потолку, Ким Чжэхи беззаботно протянул:

— Раз шеф лично собирается идти в Чучжакдон, значит, волноваться не о чем.

— Я боюсь, что он не успеет. Что, если к тому моменту комнату уже полностью зальет?

Я проспал, вышел из комнаты слишком поздно. Может, стоило сделать что-то иначе? Вдруг был другой путь, просто я его не нашел?

Ким Чжэхи зевнул во весь рот и ответил:

— Ну тогда она умрет.

У меня перехватило дыхание. Я ведь уже не в первый раз сталкиваюсь с ситуацией, где кто-то погибает или вот-вот погибнет, и все равно не могу привыкнуть.

— Это ведь не вы ее убиваете. Зачем все усложнять?

— Потому что я не могу относиться к ее жизни проще.

— Ну раз шеф возьмет Гаён на себя, то нам остается переживать только о собственном спасении.

— Но, если я пойду с ним, может, ему будет проще.

— Что суждено, то и случится. Сильно голову не ломайте.

Ким Чжэхи поражал своим спокойствием. Станцию затапливает, люди готовы поубивать друг друга, эвакуационные капсулы выведены из строя, а он будто и не переживает. Я не понимал, откуда берется такая невозмутимость. И даже немного завидовал.

Я уже несколько раз умирал, а потом возвращался к жизни, но спокойствия не было и в помине. Все время на взводе, бегу наперегонки со временем и виню себя за бессилие. Вот и сейчас. Пока Ким Гаён не спасут, пока я лично не увижу ее живой и невредимой, тревога будет душить меня изнутри, как змея, свернувшаяся под ребрами.

Если получится ее спасти, то я сделаю все, чтобы они с Туманако покинули станцию как можно быстрее. …Как вообще можно сохранять хладнокровие в такой ситуации? Я медленно вдохнул и выдохнул. Не помогло, но хотя бы попытался.

Мы уже почти дошли до Центрального квартала, когда Владимир и Син Хэрян почти одновременно замерли, а потом подали остальным сигнал остановиться. Карлос, шедший вплотную за Виктором, не успел среагировать, с размаху врезался ему в спину и, вскрикнув, схватился за нос.

Мы с Ким Чжэхи застыли на месте. Те, кто шел в самом хвосте, еще не поняли, что происходит, но те, кто был ближе к началу колонны, начали рассредоточиваться и один за другим исчезали в тени коридора. Со Чжихёк приподнял потолочную панель, ловко забрался наверх и, протянув руку, втянул за собой Софию. Кто-то юркнул за торговый автомат, кто-то — прямо внутрь.

— Прячьтесь! — крикнула Пэк Эён.

Она серьезно? Прятаться? Но куда?! Нас тут двенадцать человек, и поблизости нет мест, где можно было бы укрыться всей толпой.

Владимир и Син Хэрян уже сориентировались и указывали остальным, куда прятаться. Люди один за другим ныряли в укрытия. Что, черт побери, происходит?

Я машинально ломанулся за Ким Чжэхи и попытался втиснуться в пространство за автоматом с напитками, где уже прятались Карлос и Виктор. Честно говоря, даже для двоих взрослых мужчин здесь было слишком тесно. Я оказался зажат между стеной и железной боковиной, а в следующую секунду кто-то меня пнул, да так сильно, что я вылетел прямо в коридор, соединяющий Центральный квартал и Пэкходон, с грохотом прокатился по полу и попытался вернуться обратно. Но мне там больше не было места.

Похоже, даже Владимир и Син Хэрян, до последнего находившиеся в коридоре, успели скрыться — в коридоре никого не осталось.

Куда все делись? Почему никого не видно?

Коридор вел прямо в Центральный квартал. На первый взгляд, ни души, только пара вендинговых автоматов. Похоже, все попрятались за ними или рядом. Я направился к аппарату с закусками, стоящему возле автомата с напитками, и в следующую секунду услышал короткий свист. Туманако махала мне рукой, выглядывая из какой-то щели в стене.

Я подбежал и увидел, что в тесной нише уже сидят Никита, Пэк Эён и Туманако. Само место оказалось встроенной в стену кладовкой — настолько узкой, что туда разве что швабру можно засунуть. Но девушки каким-то чудом уместились. И, только приглядевшись, я понял: именно сюда периодически заезжают уборочные роботы. Один из них, круглый, с красной подсветкой, хаотично кружил у моих ног, явно сбитый с толку неожиданным препятствием.

Роботы-уборщики разъехались по сторонам и один за другим принялись выплевывать собранный мусор в небольшое, размером примерно с ладонь, отверстие. Закончив, они подъехали к встроенным в стену зарядным разъемам и со щелчком подключились. Красные индикаторы сменялись на зеленые, и роботы по очереди выезжали обратно на смену.

Я, конечно, знал, что у них есть станции подзарядки и сброса мусора, но даже не подозревал, что они встроены в стены. Теперь понятно, почему я не замечал их раньше: дверцы сливались с обшивкой настолько, что, если не знать, где искать, никогда не найдешь.

По размерам кладовка напоминала шкаф для одежды. Даже трем девушкам было тесно — они буквально вжимались друг в друга. Очевидно было, что взрослый мужчина никак туда не влезет. Вытесненные из своего укромного уголка роботы растерянно замерли. Те, кто пытался подключиться к гнезду, сталкивались с чьей-то ногой, краем куртки или рюкзаком, моргали красным индикатором и с возмущенным жужжанием выкатывались обратно — видимо, искать другую станцию.

Нет. Не вариант. Уж лучше я встречу опасность лицом к лицу, чем буду прятаться в этой кладовке, где и одному мужчине было бы тесно. Она в принципе не предназначена для того, чтобы в ней прятались люди.

Пока я глазел на кладовку, Туманако без лишних церемоний схватила меня и затащила внутрь.

Пэк Эён недовольно цокнула языком, одной ногой встала на выступ в стене, другой — на плечо Никиты и взмыла вверх, как паук по паутинке. Через несколько секунд она уже распласталась под потолком, цепко уцепившись за стены. Никита захлопнула дверцу, и кладовка провалилась в темноту. Пахло пылью и мусором. Оставшиеся внутри роботы-уборщики тихо гудели, излучая красный свет.

Я вжался в угол и почти перестал дышать. Стоило сделать вдох — и я чувствовал, как прижимаюсь спиной к Никите. Сбоку на меня давила Туманако, и вскоре у меня онемела рука. А Эён… как она вообще держится? Я испытывал одновременно и благодарность за то, что меня пустили, и неловкость за то, что занял чье-то место. Но сильнее всего было желание отсюда выбраться.

Мы осторожно заерзали, стараясь устроиться поудобнее. Все закончилось тем, что Туманако опустилась на пол, а мы с Никитой замерли в каком-то странном приседе, подпирая стены руками и ногами, чтобы как-то удержаться.

Вдруг мне что-то надавило на плечо, и я испуганно дернулся. Чуть повернул голову и увидел, что Пэк Эён поставила на меня ногу. Видимо, ей стало сложно держаться одной силой рук. Что вообще происходит, черт побери?

Никита осторожно подлезла к крошечной щели, чтобы посмотреть, что творится снаружи. Сквозь плохо подогнанный край дверцы до нас донеслись приглушенные голоса. Я тоже приник к просвету и увидел, как по коридору приближаются люди с оружием. Знакомые лица. Впереди шел командир Сато.

И тут Туманако, вдохнув пыль с пола, громко чихнула:

— Апчхи!