Практическая фейрилогия

Глава 36

Меня повезли не в Кэнтон, а куда-то за город; аккуратные домики пригорода остались позади. С беспокойством глядя в окно, я спросила, куда мы направляемся.

— Не волнуйтесь, рини Кинберг, — проговорил один из монахов, и сложил руки на груди. При этом рукава его одеяния немного приспустились, и я увидела заговоренные наручи из кожи ритуального животного, овцы или козы. Такие наручи защищают монахов от многих видов магического воздействия.

— Что случилось с рини Фенн? — задала я еще один вопрос, хотя знала, что ответа не получу.

Так и случилось: мне учтиво сказали, что я скоро обо всем узнаю.

Я кивнула и стала смотреть в окно. Да, я сглупила, последовав за этими типами, но если бы я попыталась ускользнуть, то они бы все равно меня задержали, скорее всего. Паниковать нельзя, хоть мне и становится с каждой минутой все страшнее. Я хаосница, если монахи поймут, что мои резервы силы куда больше, чем ожидается от пассивной носительницы магии друидов, то нам с дядей придется несладко…

Мы проехали ритуальную дубраву друидов и через минут сорок свернули с трассы на дорогу, ведущую к поселению, где я была однажды по заданию редактора. Здесь располагается один из интернатов Ордена Сопротивления.

Орден Сопротивления… Зловещая и могущественная организация, вечный соперник Общины друидов. А ведь были времена, когда не существовало ни Ордена, ни Общины, когда люди боялись покидать города и выходить на улицу с наступлением темноты; когда, отправляясь в лес, можно было наткнуться не только на дикого зверя, но и на кого-то пострашнее.

Да, в те темные времена уже существовали друиды, но они не обладали большой властью и уединялись в лесах. Они помогали тем, кто приходил за помощью, давали советы, предупреждали, в каких лесах живут фейри и объявляли эти леса заповедными. Мы как-то умудрялись сосуществовать с фейри: приносили богам-сидхе жертвы, а они помогали с урожаем в плохой год, учили ремеслам, исцеляли тяжело раненых.

Но если с фейри высших видов всегда можно было договориться, то с остальными были сложности… Резвясь в озере, загорая у реки, купаясь в море, можно было повстречать русалку, а эти дамочки любят топить людей, особенно тех, кто хорош собой; тщеславные водные красавицы не переносят того факта, что люди тоже могут быть очень красивы и при этом обладают бессмертной душой.

В горах можно было стать жертвой троллей, обожающих человеческое мясо, или наткнуться на гнездо виверны. В болотах подстерегали спанки, гоблины и гивры, змееподобные драконы. Встреча с единорогом всегда заканчивалась для взрослых людей плачевно, только детей, невинных юношей и девушек единороги не трогали и даже позволяли к себе прикасаться.

А демоны, то и дело вырывающиеся из Бездны? Могущественные, но шальные, как дети, они творили безумства: вырывали деревья с корнем, осушали водоемы, устраивали ураганы, разрушали дома людей, в общем, пакостили по мелочи и по-крупному. Поуспокоившись, демоны захотели вкусить радости плоти, и стали вселяться в людей. Друиды залатали дыры в границах наших миров. Тех демонов, что остались в нашем мире, стали выслеживать и обезвреживать. Так возник Орден Сопротивления. Люди вооружались советами друидов и сидхе и спасали одержимых, загоняли демонов обратно в Бездну. Постепенно Орден Сопротивления разросся, обзавелся множеством последователей, появились первые демонологи. Демонов изгнали из нашего мира, а знания о них сохранили в священных манускриптах Ордена.

Когда с демонами было покончено, Орден взялся за тех, кто магическим образом меняет форму — за ведьм и оборотней. Было объявлено, что любая магическая трансформация противоестественна, а пережившие ее люди опасны для общества и должны быть изолированы или убиты.

Тут стоит отметить забавный факт. Трансформацию в оборотня переживают только мужчины, а трансформацию в ведьму — только женщины. С оборотнями Орден быстро разобрался, а вот с ведьмами возникли проблемы. Оборотни после трансформации становятся крупнее и обрастают волосами, их глаза увеличиваются — по таким приметам довольно легко опознать оборотня. А вот ведьмы… эти хитрые бестии быстро научились скрывать следы трансформации и, чтобы спастись, стали объединяться в Ковены. Верховная ведьма учила «сестер», как оставаться неузнанной, в некоторых случаях Ковен спасал пойманных сестер и устраивал нападения на служителей Ордена.

Монахи Ордена к тому времени научились защищать себя от воздействия магии и разработали целую систему, как выявлять ведьм. Но, несмотря на это, были ошибки. Инквизиция свирепствовала, допрашивая и мучая ни в чем не повинных женщин, на которых наговаривали. Орден обрел огромное влияние, была поставлена новая цель — истребить не только ведьм, но и всех сверхов.

Поиски, задержания, допросы, пытки, казни… Наш мир был практически очищен от сверхов, фейри ушли в волшебную страну, демоны все были изгнаны в Бездну. Орден своего добился, «чистка» была закончена, но пострадали во время нее и невинные… Это была страшная страница нашей истории. К счастью, прошло то время, и Орден уже не имеет такого влияния, как раньше. Но охота на ведьм и прочих опасных элементов еще ведется, и по-прежнему инквизиторы Ордена вызывают мурашки по коже.

Мы проехали вглубь поселения, к особняку, построенному в прошлом веке. Сра-а-азу узнается угрюмый стиль эпохи Инквизиции… Главное здание построено из темного гладкого камня, окошки узкие, как щели, крыша покатая — ни тебе декора, ни изысков, только камень. Разве что символ Ордена под крышей — стрела в огне — выделяется яркостью.

Машина остановилась у ворот, и те при нашем появлении не разъехались приглашающе. Монахи сказали, что мы на месте, и попросили выйти

Я вышла, глубоко вдохнула свежего воздуха и впервые за последние дни пожалела о том, что меня не стошнило в машине. Жалко, что не удалось испортить этим господам поездку! Они были со мной учтивы, но я ничего не могу поделать со своей неприязнью к монахам Ордена.

Мы прошли на территорию интерната через небольшую дверку. Я посмотрела на сараи, пристрой и хозяйственные постройки, на спортивную площадку для учеников интерната. Когда я была здесь в прошлый раз, зеленела трава, и воздух звенел от детских голосов. Орден берет сирот и детей из неблагополучных семей под свою ответственность, содержит, учит и воспитывает до шестнадцати лет. Затем каждому воспитаннику дается выбор — стать послушником или покинуть Орден. Обычно Орден не покидают и принимают вместе с клятвой обет безбрачия, ведь в жизни служителя не может быть иной семьи, кроме Ордена.

Чем больше я смотрела вокруг, тем больше фактов об Ордене всплывало в моей голове. Я заставила себе переключиться на другую тему, куда более важную. Например, мне очень хочется узнать, зачем меня привезли в этот интернат?

Меня быстро провели по коридорам, в которых мне не встретился ни один воспитанник. Я спросила, где все, и мне ответили, что дети на каникулах и отдыхают в одном из санаториев юга. Я порадовалась за детишек — зима в наших широтах не самая приятная, да и побывать далеко от родного интерната им будет очень даже на пользу.

Меня завели в весьма уютную комнату, помогли снять пальто и предложили подождать на диване. Присев на самый краешек, я оглядела помещение. Не увидев ничего особенного, кроме красивого панно с вышитой на нем стрелой в огне, я устремила взгляд на дверь — в коридоре раздались звуки шагов.

В комнату вошел друид Максимум Ренг в компании молодого монаха, того самого, который вернул мне проверенные артефакторами подарки из холмов. Этот молодой человек очень понравился моей ба, она всучила ему на прощание пирог и, не удержавшись, назвала красавцем. Монах покраснел, чем вызвал у нее настоящий восторг, пожелал мне скорейшего выздоровления от тоски по холмам и удалился; мне он тоже показался очень приятным. Но сегодня, увидев его, я испытала отнюдь не приятные эмоции. Он связан с Ренгом? Как жаль…

— Можете идти, — велел друид монахам, которые меня доставили. — Директор ждет вас. Будут еще инструкции.

Мужчины вышли.

— Здравствуйте, дражайшая рини Кинберг, — произнес Ренг, улыбаясь.

— Здравствуйте, уважаемый рин Ренг. Вам тоже здравствуйте, рин Бриндон.

Красавчик-монах чуть поклонился мне.

— Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему вас сюда привезли? — спросил друид.

— Да.

— Видите ли, запасы ценных веществ в Общине друидов ограничены, и чтобы получить их, нужно заполнять слишком много бумаг и слишком долго ждать… а мне потребовалось кое-какое ценное вещество и как можно скорее. К счастью, директор этого интерната мой большой друг, и у него в лаборатории как раз имеется это редкое ценное вещество. Он позволил мне позаимствовать его немного.

Когда друиды заводят речь о подозрительных веществах, это всегда нехорошо.

— Что вы собрались делать? — спросила я, ощущая, как противный холодок страха ползет по спине.

— Ничего такого. Вам дурно? — участливо поинтересовался Ренг; выражение участия смотрелось на его хищном бледном лице чужеродно.

— Да, дурно, но только потому, что я ничего не понимаю! Говорите, зачем привезли меня сюда, о каком веществе толкуете и причем здесь рини Фенн?

— Непременно все объясню. Но сначала давайте сделаем то, зачем мы здесь собрались. Бриндон, помоги мне.

Я встала с дивана и с угрозой посмотрела на монаха — попробуй только подойти!

— Не бойтесь, — вздохнул он. — Никто не собирается причинить вам вред. Это всего лишь безобидная проверка.

— Какая проверка? Пока не объясните, я не соглашусь ни на какую проверку! И вообще, ваши действия явно противозаконны. Я терпела ваши странности, чтобы разобраться в ситуации, но с меня довольно. Выпустите меня немедленно!

Конечно же, мои слова монаха не поколебали, он двинулся ко мне. Я предугадала его движение и резко бросилась в сторону, но эта ловкая шельма все равно смог поймать меня за руку и прижать к себе.

Когда тебя вот так крепко хватают, пробуждается инстинкт, требующий начать немедленно вырываться. Но я не пошевелилась, понимая, что сопротивление может привести к самым печальным последствиям. Например, Хаос выплеснется через меня наружу и разнесет интернат… Куда потом денутся детишки?

В общем, я только злобно фыркнула.

Ренг подошел ко мне вплотную, достал из кармана маленький пузырек и, открыв его, капнул мне на запястье руки, которую держал Бриндон. В ту же секунду я заорала от жгучей боли и так дернулась, что монаху пришлось удержать меня другой рукой. Ренг вылупил глаза и, не обращая внимания на мои крики, спросил у Бриндона:

— Ты это видел?

— Да.

Ренг, сглотнув, еще раз капнул мне на руку, в другое место, и снова я ощутила боль, такую резкую, что слезы выступили.

— Поганые лгуны! — завопила я. — Это «безобидная проверка»? Что вы сделали?!

— Это ожог, — промолвил Ренг, улыбаясь, и, закрыв пузырек, убрал его в карман. — Ожог!

— Вот именно, ожог, мне дико больно!

— Рини, успокойтесь! — велел Бриндон, и развернул меня лицом к себе. — Дайте мне помочь вам.

— Помог уже, паршивец! — вскричала я; боль от двух капелек неизвестного вещества «взбодрила» меня, как электрический ток, от макушки до самых пят.

Красавец чуть меня встряхнул и, склонившись, четко и медленно сказал:

— Сейчас я вас отпущу. Уберите вещество с кожи, и боль сразу пройдет.

Он отпустил меня, и я скорее вытерла «ожоги» о платье. Боль и правда сразу же прошла, как не бывало, и следы из красных стали бледно-розовыми, а потом и совсем пропали. Всхлипнув, я прошипела:

— Я натравлю на вас самых злющих юристов, Ренг! Вылетите из Общины мигом! Что вы сделали со мной?

— Кто из нас двоих фейриолог?

— Причем здесь фейрилогия?

— Притом. Я знал, знал, что все дело в вас. Все складывается в единую картину. Элидир любит женщин, это всем известно…

— Элидир? Что это вы про него вспомнили?

— Сидхе поссорились из-за вас. Но кто из них вас обрюхатил?

— Вы что, больной?

— Ребенок сидхе в нашем мире, это такие возможности, — заговорил Ренг, начиная ходить по комнате взад-вперед. — Впервые за долгое время у нас есть, чем выторговать преимущества…

— Какой еще ребенок? — вскричала я. — Я не беременна!

— Беременна! — возразил друид. — Я заподозрил это сразу. Все считали, что вы тоскуете по холмам и поэтому чахнете, но вам так плохо, потому что ребенок в вашем чреве отрицает наш мир, нашу еду, наш воздух. Даже ваш анализ крови показал беременность, но помимо этого он показал еще так много, что никто не подумал, что вы действительно можете быть беременны. Я настаивал на дополнительных проверках, но мои просьбы игнорировали. Ваш дядя подсуетился, да? Все сделал, чтобы вас тревожили как можно меньше. Мне неожиданно помогла Рини Фенн. Она пришла в Общину и потребовала встретиться с Главой. Глава был занят, и рини направили ко мне… Она рассказала мне мно-о-о-го интересного о вас!

— Что же она рассказала?

— Что вы беременны от фейри.

— Какое чудо! И как же она пришла к такой мысли?

— С удовольствием расскажу. Она пригласила вас в кофейню, чтобы напоить водой с разведенным в ней средством омоложения. Она хотела, чтобы у вас выработалась привычка к этому средству, и вы стали зависимы от нее.

Я вспомнила тот вечер и тот стакан воды, который принес ей официант, чтобы запивать горячий шоколад.

— …В том средстве, которое вы выпили вместе с водой, есть ингредиент, не переносимый любым фейри, — продолжил торжествовать Ренг. — Вы теперь сосуд для сидхе, и поэтому вместо омоложения вас скрючило, а потом долго рвало в туалете. Рини Фенн сложила два и два и сообщила мне. Я, как видите, решил провести еще одну проверку на всякий случай. Вещество, которым я на вас капнул, тоже безошибочно определяет фейри. Отрицайте, сколько угодно, но факт есть факт — вы беременны. У меня остается только один вопрос. Кто отец?

Я покачала головой и, уже совсем не уверенная, сказала:

— Нет никакого отца. У меня ни с кем в холмах не было связи.

Ренг закатил глаза:

— О, Богиня единая, до чего же вы упрямая девчонка!

Я насупилась и положила руки на живот. На плоский живот, даже немного впалый.

Беременна? Чушь, невозможно. Я ни с кем не спала. Разве что кто-то мог воспользоваться мной, когда я была без сознания, но и такое вряд ли. Ириан не опустился бы до подобного, Скендер тем более. Кто еще мог быть? Элидир — точно нет, я с ним всегда была очень осторожна. Маэнун унес меня в бессознательном состоянии с праздника, но герой Аранты бы никогда не посмел опорочить беззащитную девушку. Или посмел?

Нет, нет, я не могу быть беременна. Непорочное зачатие невозможно.

…Если только не имеешь дела с богом. А я имела дело далеко не с одним богом.

В древности женщины постоянно беременели от сидхе, и обычным способом, и необычным. Не только семя сидхе может оплодотворить, но и сама его суть. Только вот последний такой случай был зафиксирован очень давно, да и способность оплодотворять магией считается утраченной богами-сидхе. Это признак особой благодати, а сидхе, особенно неблагие, стали слабы… Так как меня угораздило? И кто виновник?

У меня две версии.

Первая: замысел Элидира удался, и меня-таки опорочили в тот праздник. Возможно, это сделал Маэнун по прямому приказу короля, и только притворился хорошим, навешав мне лапши на уши и избежав прямой лжи.

Вторая: меня оплодотворила чья-то суть. Здесь вариантов целых три: в кузне меня опалило жаром Ириана, затем в меня проник вместе с поцелуем смертельный холод Скендера, а до этого я несколько раз испытывала на себе всю прелесть мороза Элидира.

Только-только приняла свою силу, примирилась с тем, что всегда придется осторожничать и скрывать свои способности, мысленно навсегда распрощалась с холмами, и вот тебе на — беременность! От сидхе! Неизвестно, от какого сидхе!

Меня затошнило, и в прямом и в переносном смысле. Я дошла до дивана и села, пока не подвели задрожавшие ноги.

— Бриндон, принеси девушке воды, — велел Ренг.

— Не надо, — угрюмо сказала я.

Друид счастливо вздохнул. Для него-то все складывается самым радужным образом. Именно к нему пришла со своими подозрениями рини Фенн, эта хитрая змейка. Он первый доложит Главе Общины о том, что я беременна, и вместе с похвалой за рвение получит и премию. Как же: столько специалистов пропустили мою беременность, а он выявил! Умница Максимус Ренг!

— Дайте-ка угадаю: рини Фенн выложила вам все обо мне не за просто так. Вы обещали отправить ее в холмы?

— Я обещал ей помочь, — кивнул друид, и блеснул глазами. — И, конечно же, помогу. Только не в холмы попасть, а побороть тоску по ним.

— Да уж, помощь ей точно требуется… А что будет со мной?

— Вас увезут подальше из Кэнтона в специальное заведение. Там, в укромном закрытом местечке, лучшие врачи займутся вашим здоровьем и помогут пережить тяготы необычной беременности. Обществу, скорее всего, объявят, что вы занемогли от тоски по холмам и нуждаетесь в лечении.

— Как мило. Что дальше?

— Дальше все будет зависеть от наших дорогих фейри, точнее, от нового короля неблагих. Посмотрим, что он решит. Сидхе очень, очень, очень ценят своих детей, ведь они так редко рождаются… Если король Ириан будет уступчив и благоразумен, вы, моя дорогая, вернетесь в холмы и останетесь там жить со своим ребенком. Но это если Ириан будет разумен. Если же он откажется выкупить вас, то вы и ваш ребенок останетесь в Вегрии.

— Вы что, планируете меня продать? Как породистую суку со щенками от лучшего производителя?

— Со щенком, — поправил друид. — Вряд ли у вас двойня. Сидхе рождаются по одному. Что же вы так побледнели, Магари? Вы принадлежите Вегрии, поэтому ваш ребенок тоже принадлежит Вегрии. Если сидхе хотят этого ребенка, пусть предложат что-то равноценное взамен.

Сказав это, белобрысый татуированный тип улыбнулся — снова. Ишь, как светится! Для меня же весь мир померк…

Сначала меня оглушили слова о том, что я беременна от сидхе. Потом я испугалась, что отцом ребенка может оказаться Элидир или кто-то из его прихвостней. Но и это не так уж важно сейчас.

Я все так же держала руку на животе и прислушивалась к внутренним ощущениям.

Пусть мне сложно поверить в это, но я уже ответственна за крошечное создание, поселившееся в моей утробе. В нашем мире этот малыш — всего лишь «щенок», рычаг давления на нового короля. Я должна как можно скорее вернуться в волшебную страну, чтобы он оказался вне досягаемости Общины, Ордена и Правительства.

— Знаете, что, Максимус Ренг? Вы забыли об одной вещи: я тоже имею право голоса и выбора. Более того, я единственная имею в этой ситуации право выбирать, как поступить. Я возвращусь в холмы, раз забеременела. Судьбу моего ребенка могу решить только я.

— Да ну? Был заключен Договор. Вы были в холмах гостьей, а не дарой для утех, так что вы остаетесь собственностью Вегрии. Ваша беременность является, строго говоря, нарушением Договора. Не надо было спать с сидхе, милочка.

— А я и не спала.

Ренг уничижительно фыркнул, уверенный, что я лгу, и добавил:

— Вы собственность Вегрии и точка. Если будет надо, мы вашего ребенка не только продадим, мы его убьем, и вы ничего с этим не сможете поделать. Кем вы себя возомнили? Слава голову вскружила? Вы всего лишь женщина, политический нуль. Уясните это хорошенечко и не раздражайте меня больше своими дурацкими заявлениями.

Политический нуль? Всего лишь женщина?

Тебя ждет о-о-о-очень неприятный сюрприз, Ренг…

— Мне нехорошо, — слабо и зло сказала я, откинувшись на спинку дивана. — Вы меня напугали до чертиков, обожгли, и снова напугали. Если у меня случится выкидыш, ответите за это перед Общиной.

— Такого не случится. Бриндон, что ты стоишь? Иди сходи за водой для рини, а лучше попроси у секретаря директора заварить крепкого чаю. И язык не распускай! Позже я сам поговорю с рином Пале.

Молоденький монах кивнул и ушел выполнять поручение. Это было мне только на руку. Холодная ярость овладела мной, но в уме уже строились логические цепочки и составлялся план, как сбежать и добраться до волшебной страны.

— Пале… — повторила я, и прикрыла глаза, чтобы, во-первых, не видеть красивое, но все равно неприятное лицо Ренга, а во-вторых, чтобы собраться с силами. — Пале — уважаемый член Ордена Сопротивления, директор этого интерната и ваш друг. Он вам дает монахов в услужение, а вы ему друидов? Обмениваетесь игрушками? Община знает об этом?

— Запомните, рини Кинберг: связи — это все. Ваш дядя куда старше и опытнее меня, а прозябает в посредственном бюро, потому что у него нет ни связей, ни ценнейшего таланта их заводить. Поэтому я — друид высшей категории, а он всего лишь распорядитель ритуалов.

— Подождите, и узнаете, на что способен распорядитель ритуалов…

— Вы что, сердитесь на меня, рини? — с деланым удивлением спросил друид. — Разве я сделал что-то противозаконное или аморальное? Разве обидел вас, оскорбил?

— Нет, дражайший рин, — сказала я и открыла глаза. — Я сержусь на вас просто так. Беременные женщины та-а-а-акие обидчивые!

…Хаос, призванный яростью, бурно хлынул из меня, его невидимые потоки отбросили меня на спинку дивана и заставили ошеломленно выдохнуть.

Максимус даже не успел осознать происходящее, не говоря уже о том, чтобы защититься. Его губы слиплись, как пластилиновые, руки прилипли к туловищу, ноги соединились, и друид рухнул на пол, забился на нем как рыба, выброшенная на берег. Ах, как уязвима магия Порядка! Она мощная и всегда бьет в цель… если ей дать направление и форму — жестом или заклинанием. Я же лишила Ренга этой возможности.

Сделав несколько быстрых вдохов-выдохов, и удивляясь необычайному потоку силы, я поднялась с дивана и прошла к двери, не заботясь о том, что будет с Ренгом. Его расколдуют, вернут нормальную форму, когда найдут.

Хаос все еще тек из меня, заполняя пространство. Я на мгновение замерла перед панно с символом веры. Стоит ли бояться монахов? Вряд ли. Мой Хаос ввергнул в смятение даже богов-сидхе…

Я уверенно пошла к двери, и та распахнулась передо мной. Хаос вырвался в коридор, заполнил его, как невидимая река, и бурным потоком спустился ниже по лестнице, прочищая для меня путь. Я не останавливала поток силы, наоборот, мысленно расширяла его. У меня нет ни времени, ни умения на то, чтобы разбираться с каждым встречным монахом.

Пусть все уберутся с моего пути.

Я должна выйти.

…Я не успела раствориться в Хаосе полностью, хотя была к этому очень близка. Где-то на краю меня поймал чей-то голос.

— Ты навредишь сама себе! Хаос нескончаем и безграничен, он тебя убьет! Останови его сейчас, или будет поздно!

Я едва осознавала значение слова; сила захватила и увлекла меня, и мне хотелось только раствориться в ней, забыть обо всем-всем… Раствориться в Хаосе, отдаться ему, стать им… Я помнила, каково это, и трепетала. Теки, теки, сила, заполни весь мир, завладей им!

— Остановись, или убьешь своего ребенка, Магари!

Сердце кольнуло, и я выплыла из потока бессознательного. Несколько мгновений потребовались мне на то, чтобы осознать значение произнесенных слов. Хаос воспротивился задержке, ударил в меня изнутри; тело изогнулось, и меня швырнуло на пол.

Чьи-то руки подняли меня.

Я сфокусировала на взгляд на белом пятнем: им оказалось бледное лицо. Знакомое лицо.

— Бриндон?

— Он самый, — кивнул парень и, взяв мое лицо в ладони, сказал уверенно, с нажимом: — Остановитесь, пока можете, закройте силе выход.

— Ни в коем случае. Отойди.

— Магари, Хаос тебя погубит. Его нельзя подчинить до конца, он тебя разорвет — тебя и твоего ребенка.

— А что вы сделаете с моим ребенком, когда он родится? — прошипела я. — Продадите, если Ириан захочет его купить? Убьете, если он покажется опасным? А что вы сделаете со мной, с хаосницей? Что бы ты ни сказал, монашек, я тебе не поверю. Вы все враги для меня. Если я вас пощажу, вы меня не пощадите. Отойди!

— Нет.

— Тогда ты умрешь…

Он вздохнул:

— Я не боюсь смерти. Но я знаю, что Хаос тебя убьет, если ты его не остановишь. Магари?

Мысли стали путаться и теряться. Лицо Бриндона вдруг пропало, и весь мир пропал. Мышление упростилось до импульсов: опасность, страх, ребенок, дом… Хаос накатывал на меня, как волны на берег, и стремился унести за собой, к себе…

— Услышь меня, Магари! Заклинаю тебе силой священного огня!

Лицо парня появилось снова, я вынырнула из серой мути безумия.

— Знаю, ты просто хочешь спасти себя и ребенка, но Хаос не спасет, — заговорил быстро Бриндон. — Но в конечном счете, у магии Хаоса только одна цель — Хаос, бесконтрольный и безжалостный. Останови его.

Каким-то образом голос монаха помогал держаться на плаву, не окунаться в безумие влекущей силы.

— Помоги… Спаси нас…

— Помогу, клянусь, помогу! Только останови Хаос!

Если я остановлюсь, то останусь заложницей Вегрии, и мой ребенок станет товаром.

Но он будет жив. Тогда как Хаос нас убьет.

— Ударь меня по голове, Бриндон. Сильно, чтобы я потеряла сознание. Только так меня можно остановить. Давай же! — подбодрила я, и получила спасительный удар.