Практическая фейрилогия

Глава 13

Дианн ударила меня точно по тому месту, которое я разбила в первый же вечер пребывания у нее. До крови дело не дошло, но губа болезненно пульсировала. Но что пострадавшая губа — пустяк! Сильнее гордость пострадала!

— Ты ударила меня, — пролепетала я.

— Еще б наподдать, по заднице, — заявила она. — Чтоб в уме навсегда отложилось: оскорблять сидхе нельзя! Они убивают и за меньшее!

— Но он сам первый меня оскорбил! Хотел меня… обнять!

— Ужас какой! Обнять ее хотели! — гаркнула карга так, что у меня в ушах зазвенело. — Ты что себе навоображала, лободырная? Что он тебя прямо тут вот и завалит, как гоблин похотливый?

— Ну-у-у… да…

— Ириан — сидхе! Риор! Они так ухаживают! Ничего б он тебе не сделал, так, потрогал бы, понежил чуток…

— Это у вас называется ухаживанием? — возмутилась я. — Хватать девушек за руки, трогать, смущать?

— Да!

— А у нас, людей, это называется «сексуальное домогательство»! И карается законом!

— Так ты и не средь людей!

— Я гостья ваша, и вот оно, доказательство! — я сунула руку с оберегом в лицо карге. — Согласно договору, заключенному людьми и фейри, гостей в холмах трогать без разрешения нельзя! Кто протянет ко мне загребущие руки, тот их лишится!

Дианн сверкнула на меня желтыми глазами, и еще разок ударила по губам.

— За что?.. — не поняла я.

— Умная больно, — проворчала карга.

А-а-ах, вот как?!

— Все, хватит с меня! Ухожу! — фыркнула я, и, пнув ненавистную лохань, пошла в дом за сумкой. Захватив ее, я вышла из дома и уверенно и гордо проследовала мимо карги.

Никто меня не останавливал, прощения не просил. Быстро отходя дальше от дома Дианн, я постепенно остывала, анализируя произошедшее. Кто прав, кто неправ? Почему карга на меня накричала? Почему Ириан так разозлился? Я нарушила какие-то неведомые законы фейри? Какая жалость, что в университете мы подобные ситуации не разбирали. Так и не найдя ответа, я стала думать о специфике дядиной защиты. Как так получается, что иногда ни Дианн, ни Ириан не могут меня коснуться без того, чтобы не полететь, а иногда им ничего не делается даже после того, как они меня хватают за руки или бьют по губам?

Задумавшись, я не заметила, как передо мной выросла крупная высокая преграда.

Дианн сложила руки на груди и добродушно поинтересовалась:

— Остыла?

Я тоже сложила руки на груди и, холодно на нее посмотрев, спросила:

— Следила за мной? С чего это? Разве ты не рада от меня избавиться?

— Кто ж тогда убираться у меня будет? Горшки чистить?

— Точно не я. Мне хватило.

— А ежели растолкую, что ты сделала не так с Ири, останешься у меня? — прищурившись хитро, спросила карга.

— Ты уже растолковала, — протянула я, потерев многострадальную губу.

— Но ты ведь не поняла, так?

— Ладно. Скажи, что я сделала не так, и я, может, вернусь.

— Вылить на сидхе вонючую воду — это не ответ, а оскорбление. Причем оскорбление, за которое убивают. Когда он потянул к тебе руки, ты просто должна была сказать, что не хочешь его. А когда он предложил тебе стать его дарой, ты должна была сказать, что не любишь его. Все прочие ответы не подходят.

— И слово «нет», тоже? И слова «отпусти меня»?

— Не-по-дхо-дят!

— Х-м-м… — задумалась я. — А нас учили, что фейри достаточно говорить правду, чтобы не иметь проблем.

— Правду тоже надо уметь говорить. Ответ должен быть исчерпывающим, но при этом не оскорбительно кратким. Только король может ограничиться емким «нет», или «да». Уяснила, друидесса?

— Вроде.

Карга недобро прищурилась, подняла кулак и двинулась на меня.

— Поняла! — ответила я, отскочив от нее. — Я тебя поняла, Дианн!

— Во-от, — кивнула карга, опуская кулак. — Ничему-то вас, людишек, без трепки не научить. Теперича идем вона к тому болоту. Мне кой-какие водоросли наловить надо.

— Поэтому ты меня не останавливала и не окликала? Потому что я в нужную сторону шла? — догадалась я.

— Да, идем… а то воняет здесь нехорошо.

— Я ничего не чувствую.

— У человечков нюх слабый, я же баргеста издалека чую.

— Баргеста? — заволновалась я, и начала озираться.

— Далече он, не пыжься. И не тронет без позволения Скендера.

Морща крючковатый нос, карга быстро пошла к болоту; я за ней. Происшествие с Ирианом тотчас забылось, вытесненное мыслью о пророчестве.

— Послушай, Дианн… Скендер мне кое-что предсказал…

— То, что он пророчит, сбывается всегда, и изменить это никак нельзя.

— А если…

— Неча лезть к Скендеру! — отрезала фейри. — Ничего он тебе не ответит! Он сам бы и рад не предрекать дурного, но это его суть и проклятье. Вечное проклятье, ведь он бессмертный. Оставь горемыку в покое.

Я вздохнула. Карга права, не стоит беспокоить несчастного Скендера. Его участь куда хуже моей. Страшно представить, каково это: быть созданием, чье предназначение — предрекать смерть. Что Скендеру подарила жизнь? Вечное одиночество, ненависть тех, кому предрек дурное…

«Иногда бессмертие может быть проклятием», — подумала я с горечью, и потерла еще раз пострадавшую губу. Ириан, Дианн советовали мне смириться и принять пророчество. Но как принять свою смерть?

В ту ночь я не спала, ворочалась без конца. Дианн, спавшая рядом, не выдержала и треснула мне рукой по бедру.

— Угомонись!

Я перестала вертеться, но поток мыслей о магии Хаосе, дяде и пророчестве Скендера остановить не смогла. Почему из всех девушек Кэнтона Ириан приметил именно меня? Почему именно мне досталась магия Хаоса?

Я никогда не считала себя особенной, разве что в пятнадцать — но кто не мнит себя особенным в этом возрасте? То, что я происхожу из рода друидов и являюсь носительницей магии, особенной меня не делает, ведь четверть вегрийцев носители магии.

Что было странного в моей жизни до попадания в холмы? Да, пожалуй, ничего. После смерти родителей, а умерли они, когда мне было семь, на воспитание меня взяли родичи папы, а не мамины. Отдав меня на попечение Кинбергов, родственники со стороны матери почти забыли обо мне; лишь пару раз в год они напоминали о себе, присылая открытки с поздравлениями. Мать и отца мне заменили скандальная бабуля Кинберг, пять раз выходившая замуж и пять раз становившаяся вдовой, и ее сын Эдгар, друид. Славная парочка воспитателей, не правда ли?

Я всегда была под присмотром дяди, и, восхищаясь им, естественным образом впитала интерес к магии. Он помог мне определиться с профессией, допускал на ритуалы, я даже ассистировала ему иногда. Нет, он не учил меня премудростям друидов, но я итак почти все их знаю, к тому же мне передалась абсолютная слуховая память — качество, очень важное для воспроизведения заклинаний. Что, если дядя Эдгар давно знал, что я отмечена Хаосом? Что, если он держал меня при себе, чтобы контролировать? Но как тогда он мог отпустить меня в холмы?

Разве что он знал, что ничего нельзя изменить.

Я при Неблагом дворе всего ничего, а уже сняла с Ириана проклятье. Может быть, удастся помочь и Скендеру избавиться от тяжкого дара провидения? Может быть, тогда его слова о моей смерти потеряют силу?

Придется все-таки потревожить прорицателя.

Пожив немного с Дианн, я поняла, в какую ловушку с самого начала себя загнала. Чувствуя себя немного виноватой за то, что напросилась к карге пожить, я очень старалась быть полезной, и хитрая фейри этим вовсю пользовалась, нагружая меня самой неприятной работой. Но после того случая с Ирианом я больше не позволяла нещадно себя эксплуатировать: теперь меня эксплуатировали «щадно», и я получила толику свободного времени, которое решила потратить на решение проблемы под названием «смертельное пророчество».

Что именно делать со Скендером и как найти к нему подход, я не знала. Пару дней я собиралась с мыслями, прогнозировала будущую встречу с провидцем, обобщала факты о природе проклятий и загадочной душе сидхе. Наконец, звезды встали так, что мне выдалась прекрасная возможность наведаться в болота — туда, где Дианн недавно заметила следы присутствия Скендера. Сама же карга ушла в город по делам.

До болота я шла нарочито медленно, давая голосу разума себя переубедить. Честное слово, только сумасшедший полезет к обозленному на весь мир сидхе! Мало мне прошлого раза, когда он пытался на меня напасть? Не будь рядом Ириана, мне бы пришлось худо. Кстати, об Ириане… Может, попросить его составить мне компанию? Он, вроде, хорошо ко мне относится. Простил же он меня за поломанную полку и грибы? Простит и за то, что окатила его вонючей водой из лохани!

Я вздохнула, понимая, что содействие рыжего невозможно. Он за помощь непременно потребует поцелуй или что-то в этом духе, а то и брякнет снова что-то неприятное мне в лицо. Нет, на него надежды возлагать нельзя! Придется самой как-то разбираться.

Витая в противоречивых мыслях, я дошла до болота и остановилась. Слева — стылый бульончик топей, справа — хилые деревца кутаются в серо-коричневатые шали туманов, позади — тропка, ведущая к дому карги. А впереди, возможно, Скендер…

Я потрогала блестяшку оберега, вздохнула и двинулась неуверенно вперед, обращая внимание на каждый подозрительный бульк с топей и шорохи с лесочка. Усиленно страшась появления баргеста или, того хуже, Скендера, и в то же время ожидая этого, я дошла до знакомых мест. Кажется, где-то здесь неподалеку вход в пещеры гоблинов, у которых рыжий стащил бражку.

Я замерла, прислушиваясь. В отдалении послышались звуки возни и бряцанье металла; чуть позже я уловила отзвуки визгливого смеха.

Гоблины! Вот уж с кем я точно не желаю встречи! Оглядевшись, я приметила высокие кусты и тихо, стараясь не ломать их и не оставлять следов, спряталась в них. Присев, я стала высматривать гоблинов. Они и правда скоро появились. Их было не меньше дюжины; шумные, шустрые, вооруженные пиками, дубинами и кочергами (?), они маленькой бурей пронеслись мимо кустов, оставив после себя изысканный флер немытых тел и отпечатки самых разных ног и лап… Нечто змееобразное, чешуйчатое и тоже вооруженное ползло последним. Попробовав воздух ленточкой бледно-зеленого языка, неопознанный фейри остановился как раз у моего укрытия.

«Досадно», — подумала я, и прикрыла ладонью блестящий оберег. Ежели этот змееподобный гоблин вползет ко мне, оберег непременно сработает, и настанет большая суматоха.

Чья-то рука ухватила меня за талию; я в испуге открыла рот, и его тут же прикрыли ладонью. Рука была человеческая (эльфийская?), и гоблинской вони я не ощутила, потому защита дяди не сработала. Скосив глаза, я увидела светлую прядь волос.

Скендер! Только у него такие короткие волосы!

Змееобразный фейри покачался немного, посветил на кусты желтым глазом с вертикальным зрачком, и, еще разок нервно тронув воздух, отполз. Все это время Скендер крепко меня держал, не давая ни шевельнуться, ни пикнуть. Только когда гоблин отполз достаточно далеко, сидхе отпустил меня и, ничего не сказав, вылез из кустов. Я вылезла за ним. Двигался Скендер быстро, плавно, красиво, к болоту; на плече его висела связка сушеных жаб, а пузатая сумка подпрыгивала на бедрах.

Я побежала за Скендером, но скоро поняла, что столь совершенное длинноногое создание мне точно не догнать. Тогда я рискнула пойти на шантаж:

— Подожди меня, а то закричу, и они вернутся!

Скендер резко остановился и, сжав руки в кулаки, обернулся ко мне. Повязка все так же закрывала его глаза, но нижнюю часть его лица я могла видеть. Снова окинув взглядом его фигуру, я остановилась на связке сушеных жаб. Странно. Жабы — любимое лакомство гоблинов, если верить карге.

— Все, о чем сказал, сбудется! — бросил сидхе. — Это не изменить!

— Знаю, — махнула я рукой, подходя к нему ближе. — Я к тебе не из-за пророчества.

— А зачем? — непритворно удивился он.

— Будь моим научным объектом.

— Кем?..

— Объектом! Я хочу тебя исследовать. Тебя и твой феномен.

Сидхе скривил губы, фыркнул, и, развернувшись, побежал к топям. Я побежала за ним, мужественно претерпевая неудобства в виде кочек, коряг и скользкой травы под ногами, и переживая колотье в боку.

За хорошим научным объектом не грех и побегать!

— Скендер! — запыхавшись, крикнула я. — Постой!

Естественно, останавливаться он и не думал. Не обратив на мой окрик внимания, он собрался перепрыгнуть на кочку.

«Упустила! — расстроилась я. — В топи я за ним точно не пойду!» Ах, как бы задержать его, как бы убедить выслушать меня?

— Стой! — крикнула я снова, и на этот раз мой окрик прозвучал иначе — куда громче, словно не я одна кричала, а несколько девушек. Я коснулась своих губ, не понимая, как мой заурядный речевой аппарат мог издать подобное.

Скендер же, то ли напуганный, то ли удивленный услышанным, сорвался с кочки и угодил в трясину. Секунду я смотрела, как его торопливо поглощает болото, затем кинулась на помощь. Сидхе тянулся руками к кочке, но упал он так неудачно, что не доставал, а усилия дотянуться лишь топили еще. Присев на кочку, я протянула ему руку:

— Хватайся!

— Я утяну тебя за собой…

— Не утянешь! Ну же, давай руку!

За все время своей долгой-долгой жизни этот сидхе, наверняка, первый раз угодил в топь, иначе не объяснить выражение полной растерянности на его лице. Пытаясь дотянуться до моей руки, он сделал резкое движение, что привело только к еще более быстрому погружению. Теперь я никак не могла до него дотянуться, а времени искать ветку или еще что-то длинное не было — он бы увяз, и тогда уж точно я не смогла бы его вытащить.

Вспомнив, что на моих брюках есть ремень, я быстро сняла его и бросила один конец сидхе.

— Хватайся за ремень!

— Руки увязли! Не могу!

— Да что же ты за сидхе такой?! — в панике воскликнула я.

Скендер вытянул шею и схватил конец ремня зубами. Я не стала медлить и потянула его на себя… Это далось мне нелегко, пришлось напрячь все тело. Трясина не желала отдавать столь знатную добычу, но и я не желала упускать научный объект.

Фыркая, пыхтя и издавая прочие малопривлекательные звуки, я дотащила сидхе головой к кочке, и сунула руку в трясину, чтобы помочь ему. Он смог вытащить одну руку, другую, и уже сам начал подтягиваться к кочке. Я ухватила его за плечи и потянула на себя, пока мы вместе не упали на безопасную, относительно твердую землю; причем Скендер упал на меня сверху.

Не успели мы перевести дух, как случилась новая подлянка: гоблины развернули охоту и направились в нашу сторону. Скендер, и без того худой и слабый, совсем обессилел после купания в болоте и, тяжело дыша, стал слезать с меня.

Неужели гоблины ищут его? Но зачем? Разве фейри не избегают встречи с провидцем? Вспомнив про связку сушеных жаб и пузатую сумку сидхе, а также про слова Ириана о том, что гоблины есть гоблины, и спрашивать у них разрешения на то, чтобы что-то взять, не нужно, я поняла: Скендер тоже ворует съестное у гоблинов! А они догадались, что это он, и решили наказать вора!

Гоблины были уже очень близко; до нас доносились азартные выкрики и улюлюканье. Я подняла испачканные руки и быстро вымазала приметные светлые волосы Скендера. Он не оттолкнул меня только потому, что очень удивился. Пользуясь моментом его растерянности, я обхватила его ногами за спину, чтобы не отстранился, и, вцепившись в его плечи, уткнулась губами в сжатый напряженный рот сидхе.

Гоблинская охота настигла нас, окружила…

— Эльфа! — вякнул кто-то удивленно. — Гляньте — эльфа!

— Они любятся! Любятся они!

— Это не Скендер, — разочарованно буркнул обладатель рокочущего голоса. — К Скендеру ни одна эльфа не подойдет.

Пока они на нас глазели, я всеми силами изображала страсть, бурную и слепую: водила по спине сидхе руками, постанывала ему в губы, извивалась… Жаль, сам Скендер подыграть не мог — так и замер истуканом. Но он был весь в грязи, без украденного, и волосы его были перепачканы. Может, они бы и узнали его, да только все больше на меня смотрели, обнажения ожидая.

— Прочь! — хрипло и капризно крикнула я, предусмотрительно прижимая лицо Скендера к своему плечу.

Сплюнув, самый крупный и, по-видимому, самый умный гоблин велел уходить. Ворча, шипя, плюясь и другими способами выражая разочарование, они развернулись и умчались в поисках вора.

— Ну-у, — шепнула я в испачканную шею сидхе, — теперь ты просто обязан стать моим научным объектом.