Практическая фейрилогия

Глава 31

Я пришла в себя внезапно — тело встрепенулось, проснулось раньше сознания. Чьи-то руки поймали меня за плечи, мягко удержали. Я увидела спутанные длинные волосы, совершенно белые, без малейшего намека на игру оттенков, узнала шевелюру, и сипло проговорила:

— Надо же, как отросли. Еще немного, и до поясницы дотянутся. Привет, Скендер.

— Здравствуй, Магари.

Я посмотрела выше, в бледное лицо сидхе.

— Хорошо ты меня ударил. Выключилась в один момент.

— Нужно было тебя остановить, никто больше не мог к тебе подойти. Мне одному ты почему-то доверяешь.

— Почему-то? Эх, Скендер… Когда ты подходил, я тебя не узнала, так что вопрос, как ты смог ко мне подойти, остается открытым, — досадливо проговорила я, приподнялась, и осторожно прощупала синяк на лбу.

Скендер тут же разжал пальцы, опустил руки и отстранился от меня; он избегает касаться меня без повода. Мы сидели на плаще провидца, и тот — обожаю вещи, созданные эльфами-мастерами! — совсем не промок, хотя был расстелен прямо на снегу, точнее на том, что раньше было снегом, а стало серо-белой жижей.

Голова болела, тело ломило, как при простуде; в общем и целом я чувствовала себя так, словно меня поколотили крошки-пикси — вроде пустячная боль, но все же боль. Я помассировала виски, и прокашлялась, чтобы говорить нормально, а не сипеть (почему мой голос после потери сознания всегда звучит как скрип несмазанных дверных петель?).

— Как ты себя чувствуешь, Магари? — спросил Скендер с трогательным беспокойством.

— Сравнительно неплохо, если учесть, что со мной произошло.

— Ты что-то помнишь?

— Все помню. Даже свои мысли в момент, когда растворилась в Хаосе.

— И?

— Об этом позже поговорим…

Я огляделась, но не увидела ничего, кроме тающего снега и густо-молочного света, заливающего пространство. Еще было тихо, слишком тихо.

— Где все? — шепотом спросила я, но и шепот прозвучал слишком громко.

— Успокоились.

Из уст бога смерти это слово прозвучало особенно зловеще.

— В каком смысле успокоились? — вкрадчиво уточнила я, опасаясь самого худшего. — Что произошло, когда я потеряла сознание?

— Когда вы с ведьмой побежали к дверям холма, Дианн отправилась ко мне. Карга была уверена, что вас быстро хватятся, так и случилось. Она попросила, чтобы я отпугнул ваших преследователей. Мы опоздали. Когда добрались до вас, ты уже устроила Хаос. Сидхе обезумели: сражались друг с другом, не разбирая, кто противник, а кто союзник. Нужно было прекратить это как можно скорее, пока никто не умер — ты ведь знаешь, что случается, когда убивают сидхе?

Я кивнула, а провидец продолжил:

— Образовался круг силы, светловолосую ведьму вышвырнуло из него, Дианн кинулась к ней. А я вошел, нашел тебя и… — сидхе замолк и смутился.

— Обезвредил, — подсказала я. — Значит, образовался круг силы, сидхе обезумели и поддались Хаосу. А как же ты? Хаос должен был и тебя увлечь.

— Я ничего не почувствовал.

— Совсем-совсем ничего? Хотя бы что-то было, когда ты вошел в круг силы?

— Нет.

— Странно. Очень странно. А еще страннее то, что ты смог ко мне подойти. Я точно помню свои ощущения в тот момент: я не узнала тебя, даже испугалась. Никто бы не смог подойти ко мне, а ты смог. Ну-ка подумай еще, Скендер, и ответь, почему только ты смог меня остановить?

Желая получить ответ, я подалась к сидхе и жадно всмотрелась в его лицо; мой пытливый ум требовал немедленных объяснений. Скендер напрягся всем телом, но не отстранился. Я вдруг заметила, что у него даже губы изменились: прежде бледные и сухие, они стали пунцовыми, словно по ним провели помадой. Скендер вообще стал ярче: его кожа засияла, волосы превратились в белый шелк, заалели губы, и темный цвет одежды только явнее показывал контрастность его внешности.

— Что я могу сказать? — промолвил Скендер. — Тебя надо было остановить, и я знал, что меня ты к себе подпустишь.

— Ладно, — выдохнула я, и отодвинулась от напряженного провидца, чтобы не смущать его. — Загадки оставим на потом, сконцентрируемся на актуальном. Что с королем? Как все «успокоились»?

— Когда ты потеряла сознание, круг силы распался. Пока сидхе были не в себе, я их отрупил. Они лежат там, поодаль.

— Король тоже?

— Да.

Я засмеялась. Скендер сердито сдвинул брови:

— Что смешного?

— Тебя жалеют и считают слабейшим, а ты можешь отрупить даже бога, короля неблагих!

— Я только сегодня узнал, что мне это по силам.

— А как же тот случай с Ирианом? Ты явно знал, что делать.

— Когда я впервые вошел в силу и пережил изменение, — задумчиво произнес Скендер, — у меня не было таких способностей. Придворные маги и король Торикс изучали меня, но кроме спонтанных пророчеств я ни на что не был способен. Позже, в изгнании, я выяснил, что взглядом могу убивать мелких фейри, или умерщвлять их на время. С разумными видами фейри я никогда таких опытов не ставил, Ириан был первым из сидхе, на ком я испытал эту свою силу.

— Судьба у Огарка такая — быть подопытным, — вставила я.

— Я был зол на него, счел, что он тебя соблазнил, поэтому не колебался, умерщвляя его.

— А сегодня ты не колебался?

— Ни мгновения.

Я нежно посмотрела на сидхе. Видно, что он сбит с толку, что сам не может найти объяснения произошедшему. Ну и плевать на объяснения, они найдутся еще! Главное, что благодаря Скендеру Неблагой двор избежал бо-о-о-ольших неприятностей. Уже второй раз он останавливает силы Хаоса.

— Я думала раньше, ты феномен, Скендер. Теперь понимаю, что ты чудо. Чудо Неблагого двора.

— Не чудо, — мрачно возразил он, — смерть.

— Что плохого в смерти? Смерть естественна так же, как и рождение.

Скендер резко повернул ко мне голову и проговорил сквозь зубы:

— Что плохого в смерти? Когда я надолго задерживался в одном месте, все живое там постепенно умирало; иногда, когда я просто проходил мимо цветущего куста, тот осыпался, а раскидистые деревья, под которыми я отдыхал, теряли листья и усыхали, а то и загнивали в считанные минуты. Мой взгляд убивает, мои пророчества коверкают судьбы, мое прикосновение тянет жизнь…

— Скендер, ты неблагой: не благой. Смысл твоего существования именно в том, чтобы приносить не благо. Перестань уже корить себя за это! Полюби себя!

— Знала бы ты, каково это — являть собой смерть и видеть, как все чахнет рядом с тобой… Я не знаю точно, как подействует мой взгляд, мои прикосновения, потому что не знаю, чем они могут обернуться. Иногда я безобиден, иногда смертоносен, но выявлять закономерности не хочу. Я не имею права ставить опыты, как ты, потому что мои опыты будут стоить кому-то жизни.

— Будь ты таким опасным, как описываешь, родился бы в холме мертвецов Нуадха, общался бы с некромантами и приглядывал за слуа, а с банши по вечерам тоскливые песни затевал. Но ты родился в Файдкамене, Скендер, и никакой другой холм тебя не принимает. Ты не можешь быть только смертоносным, есть что-то еще. Ты просто еще не знаешь точно, в чем твое предназначение, какова твоя настоящая суть!

На этот раз Скендер возражать не стал. Помолчав немного, он произнес:

— Это все неважно.

— Неважно? — я аж задохнулась от возмущения. — Это очень важно! Твоя сила сегодня Хаос остановила, Скендер!

— Хорошо, это важно. Но твоя жизнь еще важнее. Ты должна покинуть холм до того, как оживет король, и как соберутся остальные придворные. Ведьма должна была уже прийти в себя. Нужно найти ее, она может быть полезна.

— Холм закрыт по воле короля.

— Король — труп. Для холма не имеет значения, временно или навсегда. Нет короля — нет королевской воли — нет запрета.

— Ах да, основная аксиома магии, — проворчала я, поднимаясь неуклюже. — «Уничтожению равно обнулению». Убей того, кто наложил чары — и чары спадут. С запретом, наверное, тоже сработает.

— Идем, Магари, — поторопил меня Скендер, и голос его при этом прозвучал бесстрастно. Жаль… бесстрастность в голосе горевидца появляется тогда, когда он хочет скрыть свои чувства. А мне, как никогда, хочется знать, что он чувствует сейчас.

Мы обошли отрупевших риоров, которых лже-смерть разложила в самых живописных позах. Найдя взглядом рыжие волосы, я подошла к Ириану. Он лежал на боку; кожа сидхе посерела, глаза подернулись пленкой, черты заострились, тело окоченело.

— Хотелось бы узнать, как влияет повторное отрупение на сидхе… — проговорила я; во мне некстати проснулся ученый.

— Нет времени! — напомнил Скендер.

— Минутка есть, — ответила я, глядя на Ириана. — Рыжий очень меня удивил… Он присягнул Элидиру, но все равно выступил против него, чтобы защитить нас, и, самое важное — чтобы защитить Неблагой двор. Он единственный из всех осмелился сказать, что Элидир свихнулся на почве коллекционирования красоток.

— Ничего удивительного, — промолвил провидец. — Ириан всегда говорил то, что считает нужным, и никогда не боялся выступить против всего двора, чтобы доказать свою правоту.

— Я считала, он гордый заносчивый божок…

— Он и есть гордый заносчивый божок. Но у него есть и достоинства.

— Он настоящий воин, — с улыбкой проговорила я. — Пусть зазнайка, пусть обидчивый, но мужской стержень у него есть, и внушительный!

Скендер как-то странно посмотрел на Ириана, точнее, на нижнюю часть Ириана, а еще точнее — на пах Ириана.

— Я имею в виду внутренний стержень, Скендер, — покраснев, объяснила я. — Это про характер. Выражение такое.

Провидец тоже чуть покраснел и мы оба представили, что ничего двусмысленного произнесено не было.

— Боюсь представить, что будет, когда все они очнутся. Не поздоровится нашему Ири. Хотя, увидев, каков рыжий в бою, могу сказать, что не поздоровится тем, кто попытается его схватить.

— Не бойся за него, он очнется раньше остальных и придумает, что делать. Пламя, бушующее в нем, быстро разгонит мой смертельный холод. Да и хватит уже беспокоиться о бессмертных богах, Магари. Лучше побеспокойся о себе, смертной. Пора уходить, нельзя медлить!

— Хочу и беспокоюсь, — заявила я, метнув на провидца недовольный взгляд. — Не могу я вот так уйти, не попрощавшись с рыжим! Мы с ним, вообще-то, в одном доме жили, за одним столом ели, а какие веселые эксперименты я на нем ставила! Определенно, он мой любимый подопытный. Как не беспокоиться о нем?

Я опустилась рядом с телом Ириана и поцеловала его в гладкую холодную щеку.

— Буду скучать по тебе, Ири, — шепнула я. — Надеюсь, ты разгоришься в сильное пламя и спалишь весь мусор Неблагого двора.

Поглядев еще немного на рыжего, я поднялась и пошла за Скендером.

Мы заметили Дианн; ее темная хламида притягивала взгляд в молочно-белом тумане, который напустил на место происшествия холм. Карга бранилась, но жалостливо, с умоляющими нотками:

— Что ты творишь, окаянная? Опомнись! Очнется он да руки твои наглые повыдергивает! Иренка, хватит! Неужто не страшно? Мало тебе было любви королевской, гневушка захотела?

— Это он пусть моего гневушка вкусит! — отозвалась ведьма.

Мы подошли ближе и увидели ужасное. Или прекрасное — это как посмотреть.

Король Неблагого двора, повелитель Зимы, Душа ночи, лежал голый в луже талого снега. Неровно обрезанные, очень длинные пряди его волос в беспорядке лежали возле тела. Ирен срезала последнюю прядь, перехватила шнурком, бросила в мешок и злорадно улыбнулась:

— Все!

— Теперича он тебя по-настоящему убьет, — констатировала Дианн, с ужасом глядя на сотворенное с королем непотребство.

— Если очнется, — добавила я, показываясь из тумана.

— Мага, — выдохнула карга, и инстинктивно двинулась мне навстречу, то ли чтобы обнять, то ли чтобы задать трепку за учиненный Хаос. Впрочем, она до меня так и не дошла — остановила порыв. Но я все равно успела заметить его, и на душе стало тепло. Приятно, когда о тебе беспокоятся даже страшные карги.

Ирен же, потрепанная, поцарапанная, но довольная, похвалила меня:

— Хаос удался!

Я пожала плечами, будто для меня это обычное дело. Ведьма заметила Скендера и, узнав его, побледнела.

— Горевидец… — прошептала она неуверенно. — Все сидхе попадали мертвые, а он живой…

— По его воле они и попадали мертвыми, то есть отрупели — временно упокоились.

Ирен впечатлилась так, что не могла отвести взгляда от моего смертоносного спутника; страх обездвижил ее, зачаровал. Плохо… Страх для неблагого сидхе — замечательная подпитка, а я не хочу больше сюрпризов от Скендера.

— Не смущай бога смерти, Ирен, — предупредила я, — а то…

— Отрупеешь, — закончил Скендер.

Ведьма вздрогнула. Ей стало еще страшнее.

Дианн решила разрядить атмосферу и угостила свою ученицу крепкой затрещиной. Опасный зрительный контакт разорвался, страха у ведьмы поубавилось, зато раздражения прибавилось.

— Ты что, карга? — потирая затылок, спросила возмущенно Ирен. — Берега попутала?

Карга повторила затрещину.

Ирен надулась, но ругаться не стала (волшебная сила затрещины!). Дианн же, встав между нами, начала деловито раздавать указания:

— Я гляжу, туман здесь больно плотный, неспроста это. Думается мне, холм вам хочет подсобить, скрыть от остальных. Так что неча глядеть на короля отрупевшего, просите лучше выпустить вас и уходите, пока ноги есть! А то так и знайте — оторвут вам риоры и ноги, и руки, и голову, как только король очнется! И не поглядят на Договор!

— Так и поступим, — согласилась я, и, не сумев справиться с искушением, еще раз оглядела труп позорно остриженного раздетого Элидира. Мерзавец он, конечно, но как сложен!..

— Вот бы сюда фотоаппарат! — вырвалось у меня. — Я бы та-а-а-кие снимки сделала!

— Что такое фотоаппарат? — спросил Скендер.

— Это такая штука, которая делает мгновенные… э-э, рисунки.

— Зачем тебе рисунки, изображающие голого короля? — сдвинул брови сидхе.

Мы трое — я, Ирен и Дианн — укоризненно посмотрели на Скендера: что за глупый вопрос?

— Ирен, — спохватилась я, — а как ты сумела срезать волосы сидхе? Это же возможно сделать только риорским мечом, а меч служит только своему риору!

— Я ведьма, — оскорбленно протянула Ирен. — Уж как остричь сидхе, я знаю.

— Расскажи!

— Магари, уймись! — строго сказал Скендер. У меня даже появилось ощущение, что он готов последовать примеру Дианн и дать мне затрещину. Пока это смутное ощущение не сменилось уверенностью, я отошла от тела Элидира и произнесла:

— Ирен, уходим. Судьба на нашей стороне, это я знаю точно, но если будем мешкать, упустим свою удачу.

Ведьма кивнула, бросила в мешок еще одну прядь Элидировских волос и, повозюкав пальцем в грязной жиже, написала на лбу короля бранное слово, столь любимое моей бабулей.

— Чегой-то ты начертала? — полюбопытствовала Дианн, когда мы отошли от короля.

— Ничего особенного, — блеснув глазами, хитро ответила Ирен.

Файдкамен словно только и ждал, когда мы отойдем от «поля битвы» к самим дверям. Ирен топнула ногой. Прежде, чем мир перевернулся, и мы оказались снаружи, я подумала о том, что холм мог быть закрыт не только по воле короля. Файдкамен выпустил нас точно тогда, когда было нужно, не раньше, и все для того, чтобы свершилось необходимое Равновесию действо.

Но все ли необходимое лично для нас свершилось?

Вне холма тоже царила зима, но злая; мы покинули Файдкамен, так что больше никто не заботился о нас: не добавлял света, не присмирял ветра, поэтому мы с Ирен съежились, как птички, от холода.

— Что тебе нужно, чтобы создать портал? — спросила я у ведьмы; сама я о технике создания порталов знаю только в общих чертах — во-первых, на лекциях по общей магии нас подробностями не радовали, во-вторых, созданием порталов традиционно занимаются друиды и демонологи, а не фейриологи.

— Только время, — ответила Ирен.

— Сколько?

— Минут двадцать.

Я с подозрением посмотрела на растрепанную ведьму. Насколько я знаю, на создание портала у обычного, средней руки портальщика уходит, по меньшей мере, час, и только мастера могут справиться за десять-пятнадцать минут. Либо Ирен мастер-портальщик, либо она очень самоуверенная, и во втором случае может так статься, что мы переместимся частями или окажемся в жерле вулкана.

— Ты, главное, не торопись с расчетами, — дрожащим голосом попросила я.

— Да какие тут расчеты! — фыркнула Ирен. — Я по-быстрому пробью нам выход, и только.

Ведьма огляделась кое-как, прикрывая глаза рукой от валившего снега, выбрала местечко под раскидистым деревом и направилась туда. Дианн последовала за ученицей и заботливо сняла с ее спины тяжелый мешок с ингредиентами.

Мы же со Скендером встали под соседним деревом. Мои ноги тонули в снегу, я ничего не видела и жуть, как мерзла — зуб на зуб не попадал. Не околею ли я тут от холода за эти двадцать минут?

Скендер оттеснил меня к самому стволу дерева и, упершись руками в ствол, загородил от ветра своим телом. Дрожать и мерзнуть я не перестала, но, по крайней мере, так меня не доставал пронзительный резкий ветер.

— Вот и все, — сказала я.

— Все, — повторил Скендер.

— Как жаль, что я не успела изучить феномен твоей силы, — проговорила я, глядя в красивое, но, увы, совершенно бесстрастное лицо сидхе. — Больше всего на свете я хотела бы помочь тебе найти свой путь — достойный путь, а не изгнание.

— И ты помогла. Мои силы возросли.

— Верно, — улыбнулась я, но улыбка вышла невеселой из-за предстоящего расставания. — Да и купание в озере келпи пошло тебе на пользу. Вон какой красивый ты стал…

— Помнишь, что я предсказал тебе?

— Конечно, помню… Мы с тобой много раз обсуждали эту тему и сошлись в мысли, что от напророченной смерти меня с вероятностью в девяносто процентов спасет сильный друид, возможно, мой дядя. Иначе я бы домой не торопилась — не очень-то хочется умирать такой молодой.

— Забудь о пророчестве, — сказал Скендер. — Можешь возвращаться домой безо всяких опасений.

Я удивленно воззрилась на сидхе.

— То есть… это… как?

— Я не чувствую тебя больше.

— Что это значит?

— Все это время, Магари, я чувствовал связь между нами. Это сложно объяснить… так было с каждым, кому я когда-либо что-то предсказывал. Все, кому я что-то предрекал, подпадали под мое влияние так или иначе, и избавлялись от него только после смерти. С тобой иначе… ты жива, но я больше не чувствую связи с тобой. Это может значить только одно: смерть больше не довлеет надо тобой, мое пророчество не имеет больше силы.

— О, Богиня милостивая… Когда ты это почувствовал, Скендер?

— Когда ты пришла в себя после моего удара.

— Так-так… что же это может значить? Это как-то связано с Хаосом, который я недавно устроила?

— Это неважно, Магари.

— Как же мне надоело это слово! — рассердилась я. — Все для тебя неважно, о чем не спроси!

— Важна твоя жизнь, — сухо ответил Скендер. — Знаю, что ты, как фейриолог, не можешь уйти, не получив ответы на вопросы, но так надо. Подумай об этом всем позже. Сейчас думай только о переходе.

Я протестующе фыркнула.

— Все складывается удачно, — продолжил наседать сидхе. — Холм тебя отпустил, ведьма создает портал, пророчество не имеет больше силы.

— Ты уверен в последнем?

— Уверен.

— А я вот не уверена. Ни в том, что пророчество не имеет больше силы, ни в том, что должна вернуться.

— Я не понимаю тебя, Магари. Ты всем заявляла, что хочешь скорее вернуться домой, а когда настал подходящий момент, засомневалась.

— Я и раньше сомневалась, — призналась я. — Мне многие говорили в Файдкамене: оставайся здесь, зачем тебе домой? А я самоуверенно отвечала, что обязательно вернусь домой. Знаешь, что самое смешное? Не хотела я возвращаться и не хочу.

— Как это — не хочешь? — поразился Скендер.

— Знаю, знаю, звучит абсурдно… особенно после того, что я говорила Элидиру и после того, как мы сбежали из холма. Но попробуй меня понять. В Вегрии ждут моего возвращения, и не только моя семья. Перед Самайном важные люди из Министерства по делам фейри провели с нами, приглашенными в холмы, беседу. Нам сказали, что мы обязаны вернуться из холмов, чтобы люди перестали мечтать о них. Им нужен пример молодых людей, которые сидхе и вечной жизни в холмах предпочли обычную жизнь. Я и сама понимаю, как важен такой пример, и убеждаю себя, что вернуться — это правильно. Но я не хочу возвращаться, вот в чем дело… Здесь, у вас, я обрела уверенность в себе, силу, вкус к жизни, а там, дома, я слыла чудачкой и синим чулком. Не будь у меня дяди-друида, я бы никогда не смогла найти работу в Кэнтоне, потому что там и без меня хватает фейриологов. Мой жених-гоблин тянет и тянет время с предложением, хотя встречаться больше года считается неприличным! А мой дядя? Я понятия не имею, что у него на уме! Вот так обстоят дела, Скендер… Вот что ждет меня дома.

— Это магия волшебной страны, — произнес Скендер задумчиво. — Она все же подействовала на тебя. Дом кажется тебе плохим и скучным, семья — чужой, жених — гоблином. Но когда ты вернешься, осознаешь, что это была просто лживая иллюзия.

— Какой же ты дурак! — в сердцах вскричала я. — Не действует на меня ваша магия! Я сама так хочу! Хочу остаться… с тобой. — Вздохнув прерывисто, я осмелилась закончить признание: — Я могла бы не называть других причин, почему хочу остаться, ведь ты — главная причина. В последнее время я только и думаю, что о тебе, и фейрилогия здесь ни при чем. То, что между нами… мне кажется… оно взаимно, и… хватит уже молчать об этом и делать вид, что ничего не происходит… Этот портал, он как решающий момент, момент выбора, и я не хочу больше себя обманывать…

Скендер покачал головой, и я замолкла. Сидхе склонился ниже, припал лбом к стволу над моей головой и вздохнул горестно.

— Ты как свет, Магари, теплый и манящий… — с болью сказал он. — Но если ты останешься со мной, этот свет пропадет. Сама моя суть тебя погубит. Ты погаснешь рано или поздно, и тогда я себя возненавижу. Даже сидхе чахнут рядом со мной, что уж говорить о тебе…

Сидхе оттолкнулся от ствола, а я осталась на месте; слезы скатывались по щекам. Между мной и Скендером давно уже витало чувство, воспеваемое поэтами и отрицаемое прагматиками, но мы старались его не замечать; пусть себе витает тихонечко, авось пропадет само собой, незаметно — так же, как и родилось. Но я больше не хочу притворяться слепой, притворяться, что ничего особенного не чувствую.

— Скажи, чтобы я осталась, — попросила я, всхлипнув. — Пожалуйста, скажи. Не поступай, как надо, поступай, как хочешь. Ты же хочешь, чтобы я осталась, чтобы мы были вместе…

— Как ты не понимаешь! — вскричал он. — Я смерть! Я не смогу расслабиться с тобой никогда! Я всегда буду бояться тебе навредить! Хочешь мне добра — уходи, пока есть возможность!

— Ты не смерть, ты нечто другое! Дай мне время, и я узнаю, что именно!

— Я отнял у тебя уже пять лет жизни, и больше отнимать не хочу. Опомнись! Ты человек, так живи с людьми. Не уподобляйся тем, кто меняет настоящую жизнь на призрачное счастье в холмах, не лепи из меня благородный идеал.

К нам подошла Дианн; ее белыми космами нагло игрался ветер. Глянув на нас, она нетипично для себя смущенно проговорила:

— Портал, того… готов. Пора!

— Иди, Магари, — сказал Скендер.

Я услышала в его голосе обреченность, и разозлилась. В очередной раз этот не в меру благородный сидхе решил лишить себя надежды на счастье… Как он не понимает, что с ним мне ничего не страшно, ни Элидир, ни все королевские риоры вместе взятые, ни сам Хаос! Но я не буду больше упорствовать — хватит! Итак все держалось на моем упрямстве. Раз он так хочет, я уйду.

Смахнув с лица соленую влагу, я пробралась по снегу к карге и пошла к Ирен.

Портал получился кособокий и плавающий, его прозрачные, чуть серебрящиеся границы, казалось, вот-вот падут под напором снега и ветра. Ирен сделала вид, что не замечает моих слез, поудобнее перехватила мешок в руках и предупредила:

— Портал нестабильный. Самой страшно в него прыгать, но выбора нет.

— Выбор есть всегда, — хмуро ответила я.

Ирен взяла меня за руку и посмотрела на каргу.

— Прощай, Дианн. Может, встретимся еще.

— Уходите уже, девки, — сдавленно проговорила карга, и, натужно улыбнувшись, дала напутствие: — Не озоруйте там, в мире людей! Люди они ж того, хилые и смертные!

— Прощай, Магари, — сказал мне Скендер; я даже не оглянулась на него. — Живи счастливо.

Я плотно сжала губы и шагнула вместе с Ирен в зыбь портала.