Практическая фейрилогия

Глава 12

— Эх, дядя… — проговорила я разочарованно, вспоминая все странности его поведения, которые когда-либо подмечала. — Вы и впрямь жулик. Жулик, который ни разу не солгал, но при том умудрился сохранить свой секрет.

— Настоящий друид, — сказал Ириан, и подошел ко мне. Окинув меня взглядом, он произнес с улыбкой: — Неспроста именно тебя я тогда приметил.

— Вот именно! Все из-за тебя! Притащил меня сюда!

— Все из-за тебя, — поддел он, — не привлеки ты моего внимания, я бы тебя в холмы не привел.

— Вот она, логика фейри в действии!

— Хватит, Магари, — мягко сказал рыжий. — Можно вечно переваливать вину друг на друга, корить хитровыделанного дядюшку или злодейку-судьбу, но это бесполезно. Ты оказалась больше, чем случайно инициированной, и успела снять с меня проклятье. Грубо говоря, вмешалась в жизнь Неблагого двора. Позволь расскажу, какие у тебя есть варианты. Первый: ты, стараясь не привлекать к себе внимания, доживаешь у нас три месяца и возвращаешься домой, к людям, где ушлый дядя научит тебя, как жить с новыми способностями. И, может быть, отведет смерть, которую тебе напророчил неугомонный Скендер. Второй вариант: ты остаешься у нас, сознаешься во всем королю Элидиру и просишь его о великой милости принять тебя как новую подданную. Он согласится — ему понравится идея иметь подданную-друидессу, к тому же хаосницу. В этом случае ты будешь жить вечно, останешься навсегда молодой и привлекательной, и с течением времени обретешь власть, о которой раньше не могла и мечтать. Если отсечь лишнее, тебе нужно выбрать между смертью и жизнью. Легкий выбор, не правда ли?

— Такой же легкий, как мораль фейри!

Ириан улыбнулся. Его довольный вид подействовал на меня угнетающе.

— Чего это ты улыбаешься? — мрачно спросила я.

— Предвкушаю.

— Хаос?

— Именно. Что бы ты ни выбрала, Магари, это всколыхнет болото, в которое давно превратился наш двор. Ты больше, чем случайная друидесса, и принесешь перемены… неважно, к худу или добру. Наша отвратительно размеренная жизнь давно нуждается в частичке Хаоса.

— Тебе это на руку, — догадалась я. — Если настанет смута, никому уже не будет дела до того, проклят ты, или нет, и ты сможешь вернуть имя и величие.

В глазах сидхе появилось мечтательное выражение. Кажется, именно на это он и надеется.

— Третий вариант! — заявила я.

— Что? — рыжий нехотя выплыл из сладких размышлений о предстоящем.

— Говорю, что выбираю третий вариант действий.

— И каков же он?

— Не твое дело.

Глубоко вдохнув, я пошла туда, куда изначально шла — к карге. Она, должно быть, уже встала и сама меня ищет. Ириан последовал за мной.

— Что ты задумала, Магари?

— Повторяю: не твое дело.

— Обиделась?

Я ничего не ответила: если кормить его ответами, он никогда не отстанет, а я не желаю больше иметь с ним никаких дел. Ириан — типичный сидхе, в чьи приоритеты входит только собственное благополучие. Людей, всех людей, он презирает по умолчанию — такова его «заводская прошивка». Хватит, не буду больше надеяться установить с ним контакт.

Я родилась и выросла в то время, когда старые предрассудки о фейри потеряли силу, и хорошо усвоила заверения политиков и университетских преподавателей о том, что мы, люди, не должны чувствовать себя неловко в присутствии фейри, даже самых могущественных из них.

Нас, современных вегрийцев, призывают следовать девизу: «Разные, но равные». Снимается пошлое кино о любви эльфов и людей — и впечатлительная молодежь вбивает в голову неосуществимые фантазии о любви с эльфом, а то и сидхе; в детских книжках вместе с привычными нам котятами-щенятами-зайчиками рисуют фейри, и малыши, рассматривая такие картинки, вырастают с опасной убеждённостью, что фейри так же безобидны, как и котята-щенята. Нас учат, что они больше не опасны. Более того, нас учат, что фейри — друзья.

Ложь! Я убедилась в этом на собственном примере! В первые же дни! Что толку, что я дипломированный фейриолог, вооруженный советами и предостережениями дяди? Что толку в модерновом воспитании, если мы, люди, для неблагих по-прежнему являемся едой, живой игрушкой или постельной утехой? Здесь не работают вежливость, улыбки и доброжелательность, все это неблагие воспринимают как слабость, а то и дурость.

— Дай-ка угадаю, что именно за третий вариант действий, — сказал Ириан, следуя за мной без особой спешки. — Ты попытаешься уговорить Дианн никому не говорить о произошедшем, а потом найдешь Скендера и постараешься узнать у него, есть ли способ избежать пророчества. Самонадеянно думаешь, что это тебе удастся. Хочешь вернуться домой и поплакаться дяде в жилетку; пожаловаться, какие неблагие злые и неприветливые. Думаешь перекинуть на него всю ответственность за свою инициацию. Хочешь выйти замуж за гоблина своего Дюка. Клепать изредка бесталанные статейки о фейри, чтобы тешить свое самолюбие. И все это, чтобы вернуться в знакомый поток устроенной беззаботной жизни и стать снова заурядной человечишкой.

— Говори, что хочешь, толку не будет, — не удержавшись, бросила я, раздосадованная тем, что он ни в чем не ошибся.

— Будет, — лениво возразил он.

— Ни один фейриолог не отнесется серьезно к тому, что услышит от фейри.

— Но ты в первую очередь женщина, и только потом фейриолог. Поэтому слова Лойнага задели тебя за живое, а мои довели до слез. А то, что я скажу сейчас, заставит тебя остановиться, развернуться, посмотреть на меня круглыми глазами, задохнуться от удивления, а потом брякнуть что-то возмущенное.

— Ха!

Я пошла вперед еще быстрее, но проклятое любопытство уже навострило ушки.

— Злишься, что к тебе здесь относятся, как к куску мяса, — вальяжно продолжил Ириан. — Тебя возмущает, что половина встречных фейри видит в тебе еду, а другая — развлечение. Смущают мои взгляды, намеки, прикосновения, даже одно мое присутствие. Но в глубине души ты рада, что тебя заметили, сочли аппетитной и привлекательной. Твой третий вариант действий ни на что не годен. Я готов предложить тебе четвертый вариант: ты соглашаешься быть моей дарой и делишь со мной кров, постель и судьбу.

Я остановилась. Развернулась. Посмотрела на Ириана круглыми глазами. Задохнулась от возмущения. Брякнула полузадушенно:

— Ш-шутишь?

Хитрый сидхе улыбнулся во весь рот, и я осознала, что поступила точно так, как он предсказывал. Покраснев, я стала спешно искать слова, чтобы ответить. Слова не находились.

— Стань моей дарой, — предложил Ириан искушающе, — и все для тебя изменится. Я буду заботиться о тебе, предугадывать твои желания. Постараюсь дать, что ты захочешь, и исполнить твои капризы, уберечь от злого слова, недоброго взгляда. Буду защищать твою жизнь до последней капли крови — крови нападающего, конечно, ведь я бессмертен. Буду любить тебя так, как умеют только сидхе.

— Ночи напролет? — уточнила я иронически.

— Как пожелаешь, — склонил он голову, точно послушный джинн, и вернул истинный облик, став снова роскошным созданием природы. Представьте себе высокого, широкоплечего, с развитой мускулатурой бога с тяжелыми медно-красными волосами до пят. Бога, который опустил голову и смиренно ждет решения.

Такая картина произведет впечатление на кого угодно.

— Соглашайся, — раздался скрипучий голос карги.

Обернувшись, я увидела Дианн, и ее появление не особо меня удивило. Как и каргу не особо удивило то, что Ириан снова в силе: она смотрела на сидхе так, как любая здоровая женщина смотрит на мужчину, являющегося воплощением фантазий, смотрела так, словно не может определиться — съесть его или утопить в ласках.

— Соглашайся, — повторила она неразборчиво: голос подвел. Кажется, она вот-вот начнет истекать слюнями, глядя на Ириана.

— Нет, — мягко промолвила я, и рыжий поднял голову. Хитрец сделал что-то со своими глазами, и они теперь не просто сияли чистым золотом, как обычно, в них заблистала золотая пыльца.

К счастью, я друидесса, и у меня иммунитет к подобным штучкам.

— Нет? — прокаркала карга возмущенно. — Нет?!

— Нет, — вздохнув притворно, ответила я. — Сама подумай, Дианн: как такой блеклый цветочек, как я, может согласиться на такое умопомрачительное предложение? Как я, плод надкусанный, могу осмелиться стать дарой такого великолепного создания? Нет, Дианн, не мне, заурядной человечишке, мечтать о подобном. Я могу рассчитывать только на гоблина.

Ириан весело сверкнул глазами и произнес:

— Я дам тебе время подумать, чтобы принять верное решение.

— Ах, боюсь, бесполезно давать мне время. Никакое время не изменит того факта, что я тебя не достойна. Обрати свое внимание лучше на Дианн. Она тоже фейри, тоже бессмертная, тоже сильная, по возрасту тебе больше подходит, да и по меркам своего вида настоящая красавица.

Рыжий выслушал мою фальшиво-печальную речь, усмехнулся, подошел к карге и, взяв в ладони ее лицо, крепко поцеловал в губы. Бедная Дианн оторопела, получив такой подарок судьбы, и, когда рыжий от нее отстранился, воззрилась на него с ошеломленным восхищением.

— Не выдавай нас, красотка, — промурлыкал Ириан, и нежно ущипнул каргу за выдающийся бородавчатый подбородок.

— Н-не… выдам… — просипела она.

— Моя ты девочка, — улыбнулся ей ласково сидхе и, стрельнув в меня озорным взглядом, ушел, насвистывая.

— О, Богиня… — прошептала я, страшно всем этим утомленная.

— Бог, — поправила меня Дианн, и мы с каргой обменялись понимающими взглядами.

Когда Ириан с его приметной рыжей шевелюрой исчез из виду, умиротворяющее действие его поцелуя подошло к концу, и Дианн, уперев руки в костлявые бока, укорила меня:

— Такого мужика упустила!

— Какого? Хитрого и высокомерного?

Карга коснулась губ, осчастливленных Ирианом, и пробормотала:

— За поцелуй сидхе можно и жизнь отдать.

— Значит, понравился поцелуй?

— А то!

— Рада, что тебе угодила.

— Чего-чего? Ты угодила?

— Я. Не скажи я про тебя, поцелуя бы ты от рыжего не получила. Так что можешь благодарить меня.

— Наха-а-алка, — почти восхищенно протянула карга, и обошла меня кругом, оценивая, что именно во мне могло привлечь Ириана. — Значитца, друидесса?

— Да. Так получилось.

— Х-м-м. Как Ириан догадался, что проклятье с него может снять именно друидесса?

— А он и не догадывался. Привел меня в холмы, чтобы представить королю, как дару, но королю я не приглянулась, и рыжий повел меня обратно. По пути нам встретился баргест, напал, я испугалась, рыжий стал сидхе, я — друидессой… Все случилось само собой.

— Само? Как так — само?

Я пожала плечами. О магии и ее законах непосвященным знать не положено, так что мне известно лишь общее. Например, то, что магии Порядка нужно учиться годами, ибо она не терпит ни помарок в начертании символов, ни единого неверно произнесенного звука в словах заклинания. Ошибка в ритуале, заклинании, магическом символе может стоить жизни. Но магия Хаоса — другое дело. Она непостижима и непонятна, и именно она изменила мою судьбу. Однако дядя Эдгар знает, как с этой самой магией Хаоса обращаться. И должен научить меня.

— Дианн, — обратилась я к карге, — мне нужна помощь.

— Вестимо, нужна!

— Мне надо вернуться домой, к друиду, который может все объяснить. Но я не могу вернуться раньше назначенного срока в три месяца. Помоги мне устроиться здесь, переждать это время. Одинокая гостья — это подозрительно, и все ко мне будут цепляться.

— На кой ляд мне возиться с тобой?

— Я могу быть полезна.

Издав хриплый неопределенный звук, карга еще разок обошла меня кругом и, почесывая подбородок, спросила:

— Почему ж ты тогда с Ирианом не осталась? Он бы позаботился о тебе… — ухмыльнулась она, — очень хорошо позаботился бы.

Я могла бы назвать тысячу причин, почему, но ограничилась емким:

— Не хочу.

— Дура, — сплюнула Дианн.

— Может, и дура, но оставаться с ним не хочу.

Фейри всплеснула руками, не желая понимать, почему я так упрямо отвергаю легкую жизнь дары, но все же согласилась:

— Ладно, найдется для тебя местечко. Токмо не задарма жить будешь. Работы у меня хватает. Лодырничать станешь — выгоню. И шоб без всяких там девичьих капризов!

— Согласна.

— Неужто не страшно жить с каргой? — полюбопытствовала Дианн.

— Не страшно! Опыт проживания с каргами имеется! — уверила я, и мысленно попросила у любимой бабули прощения за то, что назвала «каргой».

Дианн жила поблизости от озера келпи, в неплохом деревянном доме. Дом этот, к моему облегчению, был настоящим, и никакие чары его целостности не поддерживали. Немножко кособокий, но, в общем, добротный, он мне понравился. Внутри было чисто и уютно, каждая вещь занимала свое место, и место это, должна признать, было выбрано идеально. У Ириана дома на полках чего только не наставлено, но Дианн ингредиенты для своих зелий и прочие ценности напоказ решила не выставлять, и, как бы я ни присматривалась, не могла приметить ничего эдакого вроде растолченных крылышек пикси или зеленых клоков шерсти ку ши.

Рассказав, что да как у нее дома, карга провела меня в кухоньку, усадила на стул и напоила эльфийским вином, густым, сладким и терпким. Ужином нам послужило жирное склизкое мясо — чье именно, я решила не узнавать. Не человеческое, и ладно.

Глядя на то, как Дианн перемалывает своими крупными зубами мясо, как сжимает в когтистых пальцах кубок с вином, как сверкают ее хищные глаза оранжево-желтого цвета, я испытывала не страх… но волнение, волнение и трепет. Нам, людям, карги навевают мысли о старости, на язык просятся слова «дряхлая», «худая», «усыхающая», хотя, конечно, никакие карги не старые и уж точно не дряхлые. Сила десяти человек, способность к магии, бессмертие, отменная регенерация — это вам не шуточки! Карга чувствовала, что мне не по себе, и нарочно поддевала, хотя сама меня побаивалась, как побаиваются всего непонятного.

Наша обоюдная нервозность несколько поубавилась после того, как мы порядочно напились вина. Я опьянела, в отличие от Дианн, и спросила все-таки, чье мясо мы едим. Узнав ответ, ощутила дурноту, зажала рот, побежала на улицу, споткнулась о собственные ноги, упала, разбила губу…

Хохоча, карга легко подняла меня за руку, закинула себе на плечо и небрежно уронила на лежанку, на которой, кроме меня, могли уместиться еще две Магари. Я зажала кровоточащую губу рукой и, пребывая во власти винного опьянения, задала опаснейший вопрос — волнует ли моя кровь каргу, разжигает ли аппетит?

Дианн заявила, что очень даже волнует, и клацнула зубами.

Я вцепилась в свою сумку и пьяно пролепетала, что не гожусь в еду, ибо худовата. Дианн пообещала меня хорошенько откормить перед «убоем». Успокоенная отсрочкой съедения, я подложила под голову сумку и заснула.

Следующее утро было примечательно похмельем. Дианн напоила меня некоей гадостью, которая, однако, сняла все симптомы похмелья, накормила яичницей и обстоятельно растолковала, в чем будут заключаться мои обязанности по дому. Итак, обязанности: содержать дом в чистоте; носить воду из ручья поблизости; штопать и стирать одежду; бегать по мелким поручениям; добывать ингредиенты для зелий, которые карга раз в месяц возит в город на продажу.

К такому распорядку я привыкла быстро, за пару дней, и поначалу просыпалась по утрам с приятным ощущением, что узнаю что-то новое. Дианн мало говорила со мной, в основном указывала, что делать, но просто работая на нее, живя с ней, я узнавала много интересного. Мой блокнот быстро заполнился заметками, рецептами и описаниями, в дело пошел второй.

Только вот скоро мой энтузиазм пошел на убыль… Разбалованная благами цивилизации, привыкшая к тому, что вода сама течет из-под крана, а еда готовится на плите, или, как в доме у рыжего, появляется сама, я быстро устала от постоянных бытовых забот и приуныла.

А рацион? Это ведь сущий кошмар! Есть приходилось непонятные грибы, склизкое мясо мелких болотных фейри, приправленное незнакомыми, резко пахнущими травами, ягоды, от которых побаливал живот.

С гигиеной тоже были проблемы. Помыться мне удалось всего пару раз, да и то это был ужас: пришлось долго таскать воду из ручья, возиться с нагревом, и быстро мыться в кустах за домом, так как в доме Дианн мыться запретила, и вообще сказала, что мыться ни к чему.

Минула неделя с тех пор, как я поселилась у карги.

Я стирала в лохани платье Дианн, которое она вручила мне утром, перепачканное отвратительной субстанцией неизвестного происхождения; едкое мыло щипало кожу, вода быстро остыла, платье не отстирывалось, зато вонючие брызги воды летели во все стороны. Чтобы уберечь свою одежду, я стянула рубашку и осталась в тонкой футболке и в домашних растянутых брюках.

— Здравствуй, Магари.

Я замерла и, сжимая в руке вонючее платье Дианн, взглянула в сторону, откуда раздалось приветствие. Ириан был в облике человека и выглядел раздражающе довольным. Улыбнувшись, он подошел и, заглянув в лохань, скривился:

— Судя по запаху, это слизь болотного богла. Можешь не стараться, она не отстирывается.

— Не отстирывается? — озадачилась я.

— Нет. Платье лучше сжечь, — посоветовал Ириан, и пробежался по мне взглядом. — Как и то, что на тебе сейчас.

Я проследила направление его взгляда и пожалела о том, что не надела бюстгальтер. Брызги попали на футболку, намочили ее, и тонкая ткань облепила грудь с бесстыдно обозначившимися сосками.

— Холодно? — хрипло спросил Ириан, очерчивая взглядом то, что скрыто под футболкой.

— Да! Осень на дворе!

Выпустив из рук платье, я подхватила с земли сброшенную рубашку, надела ее и с вызовом посмотрела на сидхе, который все так же смотрел в область моей груди и ниже. Уверена, если он и пришел по делу, то уже забыл о нем.

— Зачем ты здесь? — строго спросила я.

— Не рада мне?

— У меня много дел, Ириан, и нет времени вести беседы. Говори, зачем пришел.

— Я забрал у Падрайга новый оберег гостя.

— Отлично.

Рыжий достал из-за пазухи оберег, и протянул мне. Когда я потянулась за ним, сидхе другой рукой ухватил меня за запястье и спросил:

— Этого ты хотела? Отстирывать слизь боглов с одежды? Об этом мечтала, отправляя заявки на посещение холмов?

— Отпусти! — потребовала я, и попыталась освободить руку.

— Послушай, Магари, — продолжил Ириан. — Еще неделька здесь, и ты сама в сухую каргу превратишься. Идем со мной.

— Забыл уже, что сам меня выгнал?

— Я погорячился.

— А я обиделась! Так что отпусти.

— Не отпущу. Что будешь делать? — произнес он, и медленно потянул меня на себя. — Что с твоей хваленой защитой, Магари? Почему она не действует? Может, потому что ты знаешь, что я не причиню тебе вреда?

«И правда, почему не работает защита?»

— Не вынуждай друидессу нападать, — пригрозила я.

— Зачем нападать? — улыбнулся он игриво и соблазнительно; золото мелькнуло в его глазах. — Не пугайся, я всего лишь хочу обнять тебя и согреть. Ты замерзла, бедняжка.

— Иди лучше дерево согрей!

Ириан не воспринял мои слова всерьез, и все так же тянул меня к себе, медленно, но неотвратимо. Очень, очень дурно влияют на мужчин девушки в мокрых футболках!

Я взялась за край лохани и опрокинула ее так, чтобы вонючее содержимое вылилось на рыжего. Улучив момент, я выхватила из его руки оберег гостя и, крепко сжав в ладони, отскочила назад.

— Ты! — прорычал сидхе, чье лицо перекосилось от отвращения. — Как ты посмела?!

— Как ты посмел? Если я говорю «отпусти» — это значит отпусти, и ничего иного!

— Ба! — воскликнула Дианн, выйдя из дома. — Ири пришел!

— Уже уходит! — заявила я.

— Ири, что с тобой? Ты весь грязный! — притворно забеспокоилась карга, а сама тем временем скоренько подбежала к нам и встала передо мной, прикрывая от гнева сидхе.

Рыжий двинулся ко мне, но на пути его уже стояла карга. Покраснев, он напряженным рокочущим голосом предупредил Дианн:

— Научи девчонку, как вести себя с сидхе! Или я сам ее научу.

— Да что ты… — начала отвечать я, и получила внезапно легкий удар по губам. Это Дианн, взмахнув рукой, заставила меня замолчать. Потрясенная — никто никогда меня не бил! — я взглянула на каргу огромными глазами. А та смотрела на рыжего.

— Научу, Ири, научу… Ты иди, грязно здесь у нас…

Сидхе обжег меня пламенным взглядом, и, круто развернувшись, ушел.