Практическая фейрилогия

Глава 10

Жажда деятельности, азарт исследователя и любопытство журналиста заставили меня покинуть дом рыжего, несмотря на то, что новым оберегом гостя я пока еще не обзавелась. Вооруженная дядиной защитой, ручкой, блокнотом и решимостью раскопать нечто интересное, я стала изучать окрестности дома.

В первую свою вылазку ничего особенного я не нашла, потому что вздрагивала от каждого шороха и опасалась отходить далеко от дома. Во второй раз немного осмелела и отошла подальше, но все так же вздрагивала от любого шума. На третий день нашла в лесу подозрительные грибы с яркими шляпками, совершенно точно ядовитые по виду, и, набрав их, принесла домой, чтобы провести эксперимент под названием: «Как отреагирует организм сидхе на ядовитые грибы?». Считается, фейри устойчивы к подобным вещам, а высшие фейри, сидхе, не зря зовутся бессмертными. Вот и проверим, что будет.

Бытовые чары не «сработали» на грибы, и когда я опустила их на зачарованный стол, ничего не произошло. Стало быть, с магией проблем не будет.

Дождавшись вечера, я отрезала яркие шляпки и оставшиеся выложила в миску с обычными грибами, которые «заказала» у стола. Когда Ириан вернулся и сел ужинать, я начала с аппетитом есть грибы из миски, выбирая, естественно, безопасные. Рыжий, как я и думала, тоже соблазнился грибами и подхватил вилкой часть ядовитого. Прожевав один, он потянулся за вторым, потом за третьим… Так и подчистил содержимое миски.

Я внимательно следила за тем, как он ест, и мысленно делала заметки: «Подопытный съел подозрительные грибы с большой охотой»; «В первые десять минут после поглощения подозрительных грибов никакой реакции не наблюдается»; «Заметит ли подопытный, что грибы настоящие, а не наколдованные?».

— Понравились грибы? — спросила, когда Ириан наелся.

— Ничего, — протянул сидхе, даже не взглянув на меня. Знаю, что сейчас он помышляет только об одном — о сладком сне.

За эти несколько дней я уже привыкла к такому его поведению. Он уходил всегда рано утром, и возвращался вечером, утомленный, еле волоча ноги, и с влажными волосами. Я предположила, что занимается он какой-то физической работой, потеет, грязнеет, и поэтому перед возвращением домой моется в том самом бирюзовом озере келпи. Только вот какая работа может утомить самого сидхе? Они же невероятно сильны! Сгорая от любопытства, я все же не задавала вопросов, и после ужина мы, как правило, расходились по своим углам и мирно засыпали.

Вот и сегодня рыжий сразу после ужина направился в свой угол… Только не дошел. Опасно покачнувшись, он взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, и замер, удивленный собственной неловкостью.

«Началось», — обрадовалась я.

Ириан все так же стоял на месте. Качнув рыжей головой, он сделал еще шаг, и снова покачнулся, да так забавно, что сомнений у меня не осталось — его торкнуло!

— Устал? — сочувственно спросила я. — Ноги не держат?

Он кое-как дошел до стены, оперся в нее руками и глянул на меня. Ага! Пот на лице, зрачки расширены, руки трясутся. Значит, ядовитые грибы действуют даже на божественных сидхе! И значит, не так уж они и совершенны — сидхе я имею в виду, а не грибы.

— Ты как-то плохо выглядишь, — заметила я. — Тебе надо меньше работать и больше отдыхать.

Ириан посмотрел на меня мутными глазами и спросил умилительно растерянным, хриплым голосом:

— Почему ты троишься?

— Я? Троюсь? Что, прости?

Он развернулся с трудом и, припав к стене уже спиной, протянул руку в моем направлении, махнул ей, будто развеивая морок, и, поморгав, произнес все так же хрипло, все так же растерянно:

— Откуда вас так много?

— Меньше надо пить, — весело сказала я, и указала на его кубок, в котором все еще оставалась бражка.

— Я что, пьян?

Я хотела сказать «Да», но в холмах лгать нельзя, поэтому ответила иначе:

— Выспаться бы тебе хорошенько.

Ириан не сразу понял, что я сказала: мои слова до него, «торкнутого», доходили медленно, но когда дошли, он улыбнулся во весь рот и сполз по стеночке на пол, при этом меняя свой некрасивый человеческий облик на прекрасный сидхейский. Усевшись на пол, он, продолжая улыбаться, проговорил добродушно:

— Пол-ный дом Ма-гари. Вы-бирай лю-бую… — он потянулся куда-то вбок, вероятно, к одной из моих копий, рожденных его распаленным грибами воображением. И, самое интересное, дотянулся! Ухватив «меня», он повалился на пол, нежно ощупывая руками воздух. — Та-кая мягкая… та-кая по-датливая… — зашептал он блаженно.

— Да, воображаемые женщины, они такие, — поддакнула я, с мстительным удовлетворением наблюдая за ним.

Предположительно сграбастав мои волосы, он потянулся предположительно к моим губам и самодовольно, с невероятными пламенными интонациями, от которых у меня настоящей даже кожа покраснела, промурлыкал:

— Я знал, что ты сдашь-ся… вы все… люди… такие… вы обо-жаете… нас…

Я громко хмыкнула, наслаждаясь зрелищем того, как божественный сидхе ползает по полу, сжимая в объятьях несуществующую Магари, и говорит жарким голосом всякие глупости.

Так тебе и надо, морда рыжая! Будешь знать, как зазнаваться! Был бы воспитанным, был бы вежливым, защитил бы честь девы, то бишь меня, возразил бы Лойнагу, что никакой я не «поблекший блеклый цветочек», а самая настоящая роза, только-только распустившаяся! И, для полной сатисфакции, дал бы ему по носу за гнусные слова о том, что скоро я буду всем подряд отдаваться. Так бы поступил настоящий мужчина, в чьем присутствии оскорбили рини.

Ириан еще немного страстно пожамкал фантом, после чего неожиданно вспыхнул. По-настоящему вспыхнул, оранжевым пламенем! Вскрикнув, я встала из-за стола и заметалась по комнате в поисках емкости с водой. Емкости не нашлось. Оглянувшись на горящего сидхе, который этого факта даже не заметил, и продолжил издавать довольные звуки, я метнулась обратно к столу, возложила на него ладонь, и подумала об огромном кувшине холодной воды. Стол немедленно исполнил мое желание и явил кувшин воды. Схватив тяжеленный кувшин, я подошла к Ириану и, пока тот не спалил весь дом, облила его водой.

Сидхе «потух», сбросив с себя яркое красивое пламя, словно плащ, недоуменно на меня посмотрел, и… заснул. Можно даже сказать, отключился.

Пока я переводила дыхание, стоя с кувшином в руках, бытовая магия стерла все подгорелые следы произошедшего безобразия и впитала вылитую мной воду. Стол тоже очистился.

Я не рискнула подходить к Ириану и накрывать его — мало ли, очнется, и сграбастает в объятия уже реальную меня, и, вернув кувшин на стол, подошла к своей сумке, достала блокнот и записала итоги эксперимента.

Вот и первое сходство с людьми: под алкоголем и грибами сидхе тоже делаются неадекватными и неуправляемыми.

…Утром, когда Ириан проснулся, я приоткрыла глаза, чтобы проследить за ним. Сидхе поднялся, провел рукой по роскошным медно-красным волосам, которые в растрепанном состоянии выглядели еще лучше, чем в гладком, и нахмурил прямые темные брови. Полюбовавшись на это чудо природы, и надеясь, что «чудо» не вспомнит, что именно вчера произошло, я сделала вид, что только проснулась и, откинув одеяло, бодро сказала:

— Доброе утро, Ириан. Хорошо выспался?

Сидхе нахмурил брови и стрельнул в меня золотым взглядом.

— Ты отдалась мне вчера? — очень серьезно спросил он.

— Пф-ф, еще чего! — фыркнула я и приняла оскорбленный вид. — За кого ты меня принимаешь?

Золотые глаза все так же пристально меня изучали, и мне подумалось мельком, что зря я так легко откинула одеяло. Сорочка у меня хоть и скромная, но все же тонкая, а этим разнузданным чувственным сидхе только дай намек…

— Что ты так смотришь? — заволновалась я.

— Я очень хорошо помню… тебя, обнаженную, подо мной, — задумчиво проговорил он.

— Избавь меня, пожалуйста, от подробностей своих мерзких фантазий, — передернув плечами, сказала я. — Ты вчера после ужина как встал, так сразу закачался и рухнул прямо в углу. Должна сказать, что это все не удивляет меня. Ты не первый раз приходишь выжатый, как лимон, шатающийся, и сразу после ужина засыпаешь. А о том, что тебе снится, я знать не желаю.

— Ты что-то не договариваешь.

— Да, не договариваю, еще как, — ворчливо проговорила я. — Мне так и хочется добавить, что ты ужасно обходишься со мной, гостьей, толком не разговариваешь, а когда разговариваешь, то такое несешь, что лучше бы не разговаривал. Знаю-знаю, ничего ты мне не должен, но что тебе стоит денек уделить мне, поводить по окрестностям, места показать? Я же фейриолог, в конце концов! Я здесь, чтобы изучать фейри!

Как я и думала, мой наезд в стиле «супруга пилит» сработал, и Ириан, поморщившись, отвернулся от меня и подошел к столу. Взяв с него сыр, мясо и немного мяса, он завернул все это в кусок ткани и ушел, даже не приведя в порядок свои волосы.

«Хорошо, — подумала я, коварно улыбнувшись, — иди. А к вечеру я придумаю, какой еще эксперимент на тебе поставить».

Позавтракав, я надела брюки, кофту, кеды — осень здесь, как-никак — прошлась по волосам распрекрасным волшебным гребнем и, чувствуя себя отдохнувшей, сытой, довольной и полной сил, вышла из дома рыжего в поисках вдохновения для последующих пакостей… то есть исследований.

Рыжий поселился неподалёку от озера келпи, к озеру я и направилась. В указаниях Ордена Сопротивления сказано, что келпи — создания опасные и агрессивные, и что с ними лучше не иметь никаких контактов. В наставлениях друидов говорится, что келпи сами по себе безвредны, и нападают, только если чужаки приближаются к облюбованному им водоему. Демонологи и инквизиторы считают, что келпи, как и всякое «сверхъестественное паскудство», опасны и хитроумны. Я же всегда была уверена в том, что со всяким созданием можно найти контакт.

Проходя мимо места, где вчера собирала грибы, я заметила подозрительные шевеления, и замерла. Высокая сухая карга с растрепанными белыми патлами, которую я издалека приняла за дерево (пора зрение проверить!), повернулась ко мне, сверкнула желтыми глазами и осклабилась:

— Ба! Человечек Ириана!

Мое сердце от страха зашлось. При первой встрече сия дама так и облизывалась на меня… Усилием воли заставив себя остаться на месте и улыбнуться, я поприветствовала ее, помня об обязательном обращении на «ты»:

— Добрый день. Грибы собираешь?

— Собирать нечего, кто-то уже собрал, — скрипучим, сиплым, словно простуженным голосом ответила она и погрозила узловатым пальцем. — У-у, найти бы гадину, которая тут натоптала! У меня такое зелье пропадает!

Сглотнув, я попятилась и проговорила быстро:

— Какая жалость. Рада встрече, до свидания…

Карга подняла кверху свой крупный крючковатый нос, принюхалась, и пристально посмотрела на меня своими рысьими хищными глазами:

— Ты ли, что ли?

— Я… это… пойду…

— Ах, ты ж человечка недоделанная! Ну, я тебе задам трепку за мои грибы!

Почти парализованная от страха, я рискнула пискнуть в свою защиту:

— А что, у тебя на грибы в этом лесу особые права? Что-то не вижу я таблички с указанием, что это твоя собственность!

— Сначала ноги оторву, по одной, — проговорила карга, разминая длинные пальцы, — а потом руки, а в последнюю очередь голову оттяпаю и на кол во дворе надену. Будешь у меня головастым украшением!

— Давай, давай, — с вызовом сказала я, хотя голос дрожал от испуга, — а потом король Элидир тебе голову оторвет за убийство гостьи. Только вот твою голову, желтоглазая, никто для украшения не оставит — больно уродливая!

Карга прищурилась грозно, шагнула ко мне, нависла корягой… и хмыкнула:

— Ишь, какая! Сама от страха трясется, а тявкает!

— За грибы извиняться не буду. Кто успел, тот и съел!

— Так ты что ж, съела их? — удивилась когтистая дама. — Как тогда живая осталася?

— Да нет, я их Ириану скормила.

— Зачем?

— Скучно стало.

Карга откинула голову назад и громко, хрипло расхохоталась; при этом ожерелье из чьих-то тонких косточек на ее шее звучно загремело. Отсмеявшись, она склонила голову набок и поглядела на меня иначе, более доброжелательно.

— А ты хорошенькая девчонка, и нагленькая. У меня была ученица, на тебя похожая. Иренкой звали… жаль, сгинула, дура несчастная, — вздохнула фейри.

— Что с ней случилось?

— Королю нашему приглянулась.

— И что? — не поняла я.

— Что-что, — ворчливо брякнула карга, — та, которая нашему королю приглянется, считай, пропала. Что эльфийка, что ведьма, что человечка… всем недобро от его любви.

«Ах ты жук», — подумала я, вспомнив о намерении Ириана сделать меня дарой короля. Как он мне короля расписывал! Какие блага обещал! Только главное не сказал…

— Грибы остались? Хотя бы пара штук? — спросила я у карги, которую уже не так сильно боялась. — Мне бы еще немножко. Недостаточно паскудник этот рыжий получил.

— Это Ириан-то? — уточнила она.

— Кто же еще? Затащил меня к вам хитростью и ведет себя ужасно. Надо бы проучить его.

— Уже проучили, — улыбнулась карга, показывая изумительно белые крепкие зубы. — Хорошо проучили.

— Так-то вы, фейри, его наказали, а я лично еще не отомстила ему за подлость. Он у меня попляшет, образина. Уж я ему…

Карга рассмеялась снова, потише, и вдруг ткнула острым когтем мне в руку. Добыв капельку крови, она попробовала ее, сморщилась досадливо и сплюнула на землю. Мне стало не по себе от ее жгучего недовольства.

— Эх ты, шлендра, — проскрипела она, и снова на землю сплюнула.

— Кто-о-о? — возмутилась я, зная значение этого словечка — бабушка им гулящих девок называла. — Это я-то шлендра? Я?

В своем крайнем возмущении я настолько осмелела, что встала вплотную к карге и, задрав голову, ибо она меня куда выше, отчеканила:

— Ну-ка забери свои слова обратно!

— Ничего я не заберу, — с достоинством ответила карга. — Что за девки пошли? Никакого понимания нет!

— Понимания чего?

— Была б ты нетронутой, я б тебя в ученицы взяла. А так ты негодна.

— В ученицы? Ты бы взяла меня в ученицы? — поразилась я.

— В крови твоей магия есть, но ведьму можно взрастить только из девственницы.

— Правда? — удивилась я; профессиональное любопытство включилось само собой и вытеснило все прочее. — Ведьм выбирают только из нетронутых дев?

— А ты думала, как ведьмы делаются? Девочка, которая магией отмечена, должна выждать несколько лет после первых регул, вырасти, и в самый пик расцвета зелье принять. Только здоровые, только нетронутые девчонки успешно проходят трансформацию. Чем дольше девчонка нетронутой проходит, тем мощнее будет в ведьмовстве.

— Ух ты, — восхитилась я. — Инквизиторы наши, наоборот, говорят, что ведьмы с малых лет распутный образ жизни ведут.

— Инквизиторы ваши — недоумки меднолобые, — заявила карга.

— Согласна! Мне ближе друиды.

— Эти еще хуже, — скривилась моя интересная собеседница. — Инквизиторы хотя бы пустые, без магии, а друиды те же недоумки, но на волшбу годные.

— Не надо плохо про друидов, — проговорила я обиженно. — Они за гармонию, природу и общее процветание.

— Ха! — гаркнула карга мне в лицо, заставив вздрогнуть, и, поглядев еще разок на меня, уже с подозрением, сказала: — Больно ты любопытная. Пшла вон, неча под ногами путаться.

— А ты мне не указывай, карга, сама решу, что делать. Скажи лучше, как приручить келпи? Жуть как хочется в озере их искупаться. Я несколько дней как не мылась.

— На-а-аглая девчонка, — прокряхтела угрожающе фейри, но я уже видела одобрение в ее желтых глазах, и потому не пугалась больше. — Келпи тебя, пигалицу, сожрут и не подавятся, если рискнешь подойти.

— Но другие же купаются в их озере? Эльфы, я имею в виду.

— Так ты человечка, а не фейри. Сожрут тебя, так и знай, и не посмотрят, что гостья.

— Что, совсем никак с ними не договориться? Мне же только искупаться…

Карга хмыкнула и, подняв с земли корзину, побрела по дорожке, даже не попрощавшись.

— Рада была поболтать, — крикнула я ей вслед.