Практическая фейрилогия

Глава 19

Нас, как и было приказано, проводили до покоев и оставили одних. Я дошла до первого попавшегося кресла и села в него (а точнее упала). Сердце уже не колотилось так безумно, но до его нормального ритма было еще далеко. Облизнув обветрившиеся губы, я заставила себя посмотреть на фейри и, убедившись, что они в том же ошалевшем состоянии, что и я, сказала:

— Что же вы стоите? Садитесь… ноги небось тоже не держат после королевского холода.

Они почему-то восприняли мои слова как приказ и поспешили его исполнить. Скендер добрел до края огромной кровати, присел; Дианн дошла до еще одного кресла, села, а вот рыжий остался на месте, напротив моего кресла.

— Зачем, Магари? — спросил он негромко.

— Никто не заслуживает пыток… — так же негромко ответила я.

— Пусть так. Но ты бросила вызов самому королю.

— Удивлен?

— Поражен, — прошептал Ириан.

Наши взгляды встретились, и я увидела в золоте его глаз восхищение, настоящее восхищение без единой примеси. Но так как к восхищению моя скромная персона не привыкла, я смутилась:

— Не смотри на меня так.

Он не отвел взгляд. Я вздохнула и посмотрела на пострадавшие руки, которые Дианн по пути в покои плотно обмотала обрывками своего рукава. То, что я сделала, восхищения не заслуживает. Есть люди смелые, благородные, добрые, кристально честные — золото, а не люди! Вот такие заслуживают восхищения. А я… мой сегодняшний поступок не показатель цельности характера, а обыкновенная случайность, или, как выразился Падрайг, «происки Хаоса».

Ириан подошел ко мне, присел так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и нежно взял за руки, чтобы не причинить боли неосторожным касанием.

— Прости меня, Магари, — произнес он.

Я приподняла брови..

— Нельзя было приводить тебя в холмы, — продолжил сидхе. — Тысячи девушек мечтают оказаться здесь, чтобы увидеть короля и стать его дарой. А я выбрал тебя. Человека, который участи быть дарой не хочет и не заслуживает.

— Ириан сожалеет, — проговорила я. — надо задокументировать это чудо в блокноте. Что же ты не прислушался ко мне и не принес извинений, когда я сразу прямо сказала, что становиться ничьей дарой не собираюсь, что у меня есть жених, и что прибыла я сюда как ученый?

— Я не верю тому, что говорят люди.

— В холмах лгать нельзя, так что мог и прислушаться.

— Вы легко меняете убеждения и предаете правду. Я хорошо знаю людей, Магари, и потому не уважаю. Мне тогда было безразлично, что с тобой станет.

— Было?

— Было, — кивнул он. — Меньше всего я ожидал увидеть в тебе ученого, пытливого и упрямого, готового всех вокруг с ума свести, докапываясь до правды. И не ожидал, что свои принципы ты ставишь выше страха и боли. Я знаю, что ты вступилась за нас не потому, что мы стали тебе дороги или из жалости. Ты была уверена, что мы не заслуживаем пыток, и прямо сказала об этом. Это редкость даже среди сидхе — проявлять подобную смелость перед лицом короля.

Я склонилась к рыжему и призналась:

— Это не смелость, а слабоумие.

Он улыбнулся и в той же шутливой манере ответил:

— Удивительно, но в твоем случае это именно смелость.

Я рассмеялась (удивительно, что вообще могу смеяться после стресса), и отстранилась от сидхе, хотя… хотя отстраняться не хотелось. После пронизывающего холода короля меня влекло к Ириану. Он, воплощение огня, может не только обжигать грубостями и воспламенять желанием, но и просто греть…

— Сильно руки болят? — спросил Ириан.

— Болят, — вздохнула я. — При дворе должен быть целитель, да?

— Сидхе исцеляются сами, — ответил рыжий, — а вот эльфы и прочие фейри, у которых способности к регенерации не такие выдающиеся, в сложных случаях обращаются к некромантам холма Нуадха.

— Что, других целителей у вас нет? Почему обязательно искать некромантов из Колыбели кошмаров?

— Потому что мы неблагие, — ожил Скендер. — Нам по рождению не дана сила врачевать. Мы олицетворяем смерть, мрак, кошмары, разрушения, тление, мор, войны и стихийные бедствия. Только у некромантов есть способности возвращать целостность коже, пусть и со шрамами.

— Они недурно латают развалившихся мертвецов слуа после Дикой охоты, — добавила карга.

— Обойдемся без целителей, а то меня саму еще в слуа превратят… — пробормотала я, думая, как залечить раны быстрее и желательно без шрамов. — Постойте-ка! — обрадовалась я, вспомнив кое-что. — А как же озеро келпи? После купания в нем исчезают синяки, царапины, значит, и мои руки исцелятся!

— Хорошая идея. Но выпустят ли нас?

— Выпустят, — уверенно сказала я.

Риоры, которых Падрайг оставил дежурить у наших покоев, не посмели нас задержать, а к выходу из снежного дворца нас вывел симпатичный юноша-пикси, беленький, полупрозрачный, с роскошными голубовато-белыми сияющими крылышками. Он был не единственным пикси во дворце; целые стайки таких же полупрозрачных сверкающих феечек летали над потолком, сидели на ледяных скульптурах, оживляли бесконечные переходы и холлы хрустальным смехом. Приглядевшись к нашему милому проводнику, я отметила, что он пытается стать похожим на снежинку. Видимо, у них здесь принято придерживаться зимнего стиля, чтобы уважить короля, Повелителя Зимы.

Пикси вел нас такими путями, чтобы вероятность встретить кого-то была очень мала (мало ли, Скендер предскажет что-то встречному); от провидца пикси старался держаться подальше. Из дворца мы вышли через служебный, так сказать, выход, и там нас настиг Падрайг. Появившись из ниоткуда прямо перед нами (завидую умению магов вот так телепортироваться!), он сложил руки на груди и хмуро посветил на нас карими глазами.

— Куда? — строго спросил он.

— Купаться, — ответила я. — Освежиться хочется.

— Пикси, летающие в коридорах, проводили бы вас в купальню. С любыми просьбами и пожеланиями следует обращаться к ним.

— Будем иметь в виду, — сказала я и прошла мимо мага.

— Стойте! Вам лучше не покидать дворец. Намерения короля относительно вас не ясны.

— Вот когда намерения станут ясны, тогда и придешь, — ответила я и подарила Падрайгу милую улыбку.

Скрипнув зубами, маг был вынужден отпустить нас. Но в спину Ириану все-таки бросил:

— Ты должен понимать, чем все может обернуться. Не делай глупостей.

Ириан повернулся к эльфу, у которого от недовольства раскраснелись острые ушки, и нарочито серьезно произнес:

— Не могу ничего обещать. Я научный объект госпожи друидессы. Если она велит совершить глупость, отказаться не посмею.

— Ловлю на слове, — сказала я.

Падрайг ничего больше не добавил и с хлопком исчез. Дианн усмехнулась, Ириан улыбнулся, а Скендер… Скендер не улыбался, потому что очень хорошо знает, что такое быть моим научным объектом!

До озера мы добрались с рассветом. Дианн купаться отказалась категорически и направилась домой, проверить, не испортились ли заготовки для зелий. Я отпустила каргу, сказав, что ей не обязательно возвращаться со мной во дворец: король четкого приказа держать всех нас при себе не давал, а покои, по сути, выделены для меня одной. Когда карга ушла, Скендер тоже выразил желание не возвращаться во дворец.

— Да, — легко согласилась я, — тебе тоже лучше не возвращаться.

Сидхе кивнул и пошел к тропке.

— Стой! Куда? Тебе обязательно надо вымыться.

— Я чист.

— Может, ты и чист, но купаться все равно будешь, — не терпящим возражений тоном сказала я.

— Зачем ты заставляешь меня купаться каждый день, Магари? — спросил Скендер тусклым голосом человека, который смирился с неизбежным.

— Во имя науки! — гордо возвестила я.

— Проводишь над несчастным опыты? — осведомился Ириан, поглядывая на нас весело. Как только он может быть таким веселым после шокирующей заморозки… то есть аудиенции у короля?

— Не ерничай, а то и за тебя возьмусь!

— Я весь твой, — ответил рыжий и раскинул руки в стороны, демонстрируя полную покорность.

Я с подозрением посмотрела на мужчину. При короле он сегодня вел себя благородно, пытаясь обратить гнев его Снежности на себя одного. И раскаялся, наконец, в том, что заманил меня в холмы и обращался как с «человечишкой», а не человеком. Но такие быстрые перемены очень, очень подозрительны. Люди, бывает, меняются в один день в силу потрясений, но сидхе самой природой задуманы как нечто неизменно-бессмертное.

Веселье испарилось из глаз Ириана.

— Не веришь мне, — вздохнул он.

— С некоторых пор я дамочка весьма подозрительная. О, Сапфир, радость моя! — вскрикнула я, увидев, как из озера выбегает красавец-келпи. Секунда-другая, и вот он уже рядом, обнюхивает ладошки, тычется мордой в сумку.

— Прости-и-и, сегодня угощений не будет, — проговорила я извиняющимся тоном.

Разочарованный келпи громко фыркнул.

Я глянула на Ириана, чтобы увидеть тот же шок, что был написан на лице Скендера во время моей охоты на келпи, но рыжий почему-то совсем не проявил интереса к тому факту, что на водяном духе узда.

— Не удивлен? — раочарованно спросила я.

— Совершенно не удивлен. Ты на кого угодно способна накинуть узду.

— То ли еще будет, — вставил Скендер.

— Это не пророчество, надеюсь? — уточнил Ириан, и мне страстно захотелось дать ему по лбу. Это же надо было такое ляпнуть!

Я с тревогой взглянула на Скендера. Бедный сидхе весь напрягся, услышав страшное для себя слово «пророчество». Теперь, по меньшей мере, неделю будет скован и неразговорчив.

Ириан усмехнулся и, подойдя к провидцу, хлопнул его по плечу:

— Не принимай близко к сердцу. Всего лишь шутка.

Рука рыжего вдруг прямо на наших глазах иссохла, пальцы скрючились, а кожа покоричневела и покрылась пятнами. Ириан охнул, отскочил от Скендера и с ужасом уставился на иссохшую конечность. Конечность, порадовав нас цветом и фактурой, вернулась в нормальный вид.

— Всего лишь шутка, — пожал плечами Скендер.

Я чуть не прослезилась от радости. За все время, что я знаю этого хмурого прорицателя, он не пошутил ни разу, не улыбнулся по-настоящему, а тут такая шуточка! Беловолосый сидхе прошел мимо рыжеволосого, с крайне озабоченным видом изучающего свою руку, и встал передо мной.

— Мне идти в воду одетым или раздетым?

— Одетым! — ответил за меня Ириан, сразу забыв о руке.

— Раздетым! — велела я. — Тем сильнее будет эффект от купания в волшебной воде.

— Не хочу тебя смущать, Магари.

— И не смутишь, потому что в озеро зайдешь одетым, — заявил рыжий, встав между нами и грозно уставившись на Скендера. Ответного взгляда Скендера я увидеть не могла, но я уже научилась определять оттенки его настроения по бровям, губам и подбородку. Итак, рыжий смотрел грозно, а беленький вскинул подбородок. Ох, не нравится мне отрицательная химия между ними! Эдак еще один пожар вспыхнет!

— Не веди себя, как злобный старший брат, Ириан, — раздраженно сказала я.

— Я тебе не брат.

— Вот именно, ты мне никто!

— Я твой "научный объект".

— Номер два.

— Что? — сидхе отвлекся от грозного смотрения на Скендера и глянул на меня.

— Мой первый объект это Скендер. Ты номер второй. Так что не указывай первому номеру.

— Очень ты наглая стала, Магари, — тихо и спокойно, но очень проникновенно произнес Ириан.

— Власть портит людей, — философски заключила я. — Смирись и остынь, огарочек.

— Огарочек? — повторил Ириан, и в глазах его вспыхнуло оранжево-золото-красное пламя, так что цвет его волос и глаз почти сравнялся. Сапфир, водяной фейри, на всякий случай отошел подальше от горячего во всех смыслах Ириана и тревожно заржал.

Скендер повернул в мою сторону голову и едва заметно качнул головой, намекая, чтобы я остановилась. Но я уже твердо решила узнать, огонь управляет Ирианом, или он огнем!

— Ой-ой, как страшно, — задиристо протянула я. — Терпи! Как хочу, так и буду тебя называть! Ты мой — король ясно выразился! Проверим заодно, есть ли корреляция между твоей огненной сидхейской натурой и характером, Огарок!

— Играешь с огнем, — выдохнул Ириан, опаляя меня не столько сердитым, сколько восхищенным взглядом. — Неужели не боишься… устроить пожар?

— Рядом озеро, если что, — кивнула я влево.

Пламя потухло в глазах Ириана, осталось только золото, теплое и живое.

— Какая же ты все-таки нехорошая человечишка, — протянул он ласково.

— "Человечишка" За старое взялся, наглец? — нарочито сердито фыркнула я. — Скендер, а ты можешь сделать так, чтобы этот рыжий весь усох?

— Могу, — усмехнулся сидхе.

— Заодно проверим, хорошо ли ты горишь, — усмехнулся и Ириан. — Решай, что хочешь увидеть — усыхание сидхе или горение?

— Купание! — определилась я. — Раздевайтесь оба и в воду.

Отвернувшись, я пошла к Сапфиру, нервно перебирающему ногами. Послышался плеск. Чтобы побороть искушение краем глаза подглядеть за купающимися обнаженными богами, я стала пальцами расчесывать шелковистую и сухую (магия!) гриву келпи. Сапфир благодарно принимал мои ласки.

— Наверное, я и правда нехорошая человечишка, — прошептала я келпи. — Из-за меня случился ужасный пожар, праздник первого снега испорчен, а у меня радость на душе.

Келпи фыркнул. И как расценить такой ответ?