Практическая фейрилогия

Глава 21

Один из пикси проводил нас до моих покоев, у которых дежурили двое риоров. На воинов я обратила особое внимание: здоровые, бесстрастные, недвижимые, они напоминали две чувственные статуи. Сделав в уме заметку о том, что надо будет как-то на досуге изучить их получше, я вошла в покои; двери сами раскрылись передо мной.

Помнится, лет в пятнадцать я как раз мечтала о подобных роскошных апартаментах, чтобы непременно были высокие-высокие потолки, простор и много света, вычурная отделка и интересные дизайнерские находки. Что ж, здесь дизайнерского изыска много. Пол — ледяная голубоватая гладкость; стены покрыты инеем и уходят далеко вверх; причудливая мебель, слишком большая для меня, женщины среднего роста. Каждый стул, каждый стол — произведение ледяного искусства.

Кстати о льде… Приподняв юбки платья, я посмотрела на изящные, изменённые в волшебном сундуке сапожки.

— Я в них не скольжу.

— Магия любую вещь делает удобной и практичной. В таких сапожках ты не поскользнешься, даже когда все будет этому способствовать, — пояснил Ириан.

— По этой же причине мне не холодно в этом ледяном дворце?

— Да. Одежда ведь твоя тоже изменена.

— Ах, эта бытовая магия, — вздохнула я с сожалением. — Как же я буду по ней скучать.

— Не покидай Файдкамен, и скучать не придется.

— Знала, что ты скажешь это, — проворчала я и стала стаскивать с себя плащ.

Рыжий встал позади и помог снять его; бережно взяв роскошную вещь, он отнес ее к шкафу в дальней части покоев. Пока сидхе изображал из себя послушного слугу — или галантного кавалера? — я прогулялась вдоль стены, провела пальчиком по прихотливому узору изморози.

Мне снова вспомнились мои пятнадцать лет. Как же истово я тогда мечтала обо всем этом: о собственных покоях в волшебном дворце, о невероятном платье, о внимании красавцев-сидхе… Забавно. Тогда мне хотелось волшебства и внимания, а сейчас, наоборот, хочется вернуться в свою нормальную, пусть и скучную жизнь, к нормальному, пусть и скучному, жениху… Чтобы по ночам в сладких грезах снова мечтать о волшебстве.

Ириан повесил плащ в шкафу и вернулся ко мне. Я задумчиво посмотрела на него. Ночевать с сидхе в одном помещении я больше не рискну: мало ли, какая мысль придет ему в голову. Заберется еще со мной в кровать, да заявит с невинным видом: «Это только чтобы тебя согреть, Магари!» Но и выгонять его из покоев тоже нельзя; защитник, кем он вызвался стать, должен быть рядом со мной.

— Спать с тобой не буду! — сказала я, и рыжий приподнял недоуменно брови. Фраза получилась уверенной, но больно уж двусмысленной. — То есть спать с тобой в одной кровати не буду, — добавила я. — Выбери себе место где-нибудь, только подальше от моего ложа.

— Не волнуйся за свой сон, я не посмею тебя потревожить.

Ириан выглядел честным, но кто знает, какие коварные мысли могут прятаться под честной маской? Вздохнув, я пошла к ложу.

Выспалась я отменно, несмотря на то, что ложе было создано непонятно из чего. Главное, оно было большим, круглым и мягким; голова моя удобно утопала в подушках, а телу было комфортно под легким одеялом. Проснувшись, я какое-то время смотрела в потолок, вспоминая, насколько насыщенными выдались последние дни, встала, потянулась, наведалась в уборную. Затем, переодевшись и приведя себя в порядок, я вышла к той части покоев, где должен был расположиться на диване Ириан.

На диване рыжего не было, на креслах он тоже не нашелся. Разволновавшись, я проинспектировала покои, заглянув в каждый уголок, но сидхе не нашла. Куда он подевался? Что, если он сразу ушел, и бросил меня одну? Как посмел, обещал ведь защищать!

Возмущенная и испуганная, я подошла к выходу и двери открылись. Тогда же и обнаружился Ириан, точнее его длинные-длинные медно-рыжие волосы. Он стоял у самых моих дверей спиной ко мне.

Услышав мой удивленный вздох, сидхе развернулся и поприветствовал меня улыбкой; не будь я привычна к его неземной красоте, умерла бы на месте от избытка прекрасного.

— Госпожа хорошо выспалась? — осведомился он.

— Да-а, — выдохнула я и, потянувшись к нему, спросила шепотом: — Ты что же, все это время стоял у моих дверей?

— Да. Ты ясно выразилась, что мое присутствие в твоих покоях нежелательно. Так что я охранял твой сон здесь.

— Но я же так долго спала!

— Десять часов, — кивнул Ириан. — Король недавно вернулся с охоты и пожелал тебя увидеть, но узнав, что ты спишь, велел тебя не беспокоить. Сейчас ночь, придворные еще шумят в обеденной зале, но тебе лучше не спускаться к ним. Пикси принесут еду в твои покои, если желаешь.

— С ума сойти, Огарок, — все так же шепотом проговорила я. — Зачем ты устроил это бдение у моих дверей? Теперь я чувствую себя деспотом!

— Сидхе не нуждаются во сне. Мы можем не спать вообще, можем не есть и не пить, и ничего с нами не случится.

— Но десять часов простоять вот так — настоящая пытка!

— О, госпожа, — протянул Ириан, — что ты можешь знать о пытках…

— Что еще за «госпожа»?

— Пожар во время праздника, явление прекрасной друидессы в сопровождении освобожденного от проклятья риора — это событие. Ты сама — событие. Нужно поддерживать твой имидж, в том числе правильным обращением.

— Х-м-м, — протянула я, и сложила руки на груди. — Ты тоже событие и о тебе, небось, шепчутся еще больше, чем обо мне. Закажи завтрак в номер… тьфу, в покои.

— Как пожелаешь, госпожа, — поклонился рыжий.

— Переигрывать необязательно, — сказала я и вернулась в покои.

Завтрак принесли пикси, и на мое счастье, это был замечательный завтрак. После всего того, что мне приходилось есть у карги, пышные теплые булочки с цветочным вареньем, ароматный мед в красивой крынке и вкусный травяной чай вызвали у меня восторг. Ириан завтракал вместе со мной; объема моей стервозности на то, чтобы оставить его голодным у дверей, не хватило. Мне итак сильно было не по себе из-за того, что он простоял десять часов, охраняя меня.

— Как же вкусно, — сыто и довольно вздохнула я, отставляя пустую чашечку.

— Еда настоящая, — сказал Ириан. — Для короля и его приближенных, а также для статусных гостей вроде тебя еда готовится по-настоящему, без магии.

— Вот я и дожила до момента, когда меня назвали «статусной гостьей»… Знали бы мои однокурсники и преподаватели, что Магу Кинберг однажды так примут во дворце неблагих!

— Они о тебе невысокого мнения?

— Я слыла чудачкой. Неудивительно, если вспомнить о том, кто меня воспитал.

Я улыбнулась, вспомнив о бабушке, и тут же нахмурилась, подумав о дяде. Никогда уже не смогу ему доверять… Внимательный взгляд Ириана заставил меня вылезти из неприятных мыслей и сказать задорно:

— Может, устроишь мне экскурсию по дворцу?

— Плохая идея, — помрачнел рыжий. — После охоты придворные взбудоражены и возбуждены, и тебе лучше не встречаться с ними. Обожди до утра.

— Ты прав, придется отложить, — вздохнула я. — Жаль, изучать в этих покоях нечего…

— Изучай меня, — предложил сидхе.

Я усмехнулась. Почему бы и нет?

Устроившись на диванчике поудобнее, я спросила рыжего о том, когда и как он родился. Ириан, как и Скендер, был рожден самим холмом. Крепкий, рослый и сильный, он был определен к сидхе-кузнецам, усмиряющим пламя и железо в пещерах Файдкамена. Шло время, но мастерства в кузнечном деле Ириан так и не достиг. Железо слушалось его, но не достаточно хорошо: принимало несовершенную форму, а пламя, горящее в горне, при появлении Ириана становилось непослушным, плевалось огненными искрами и обжигало мастеров. Тогда Ириан был отправлен к риорам, воинам сидхе. Это было верное решение; среди них рыжий нашел свое место. При всей своей крупности и силе Ириан обладал ловкостью и плавностью движений, поражавших даже бывалых риоров. Он быстро научился владеть всеми видами оружия, как магического, так и обычного, но и без оружия был способен одолеть троих нападавших.

— …Можно вопрос? — не удержалась я. — Когда ты был еще кузнецом, у тебя тоже были длинные волосы, и ты носил их распущенными?

Ириан откинулся на спинке дивана и, взяв прядь своих волос в руки, пропустил их меж пальцев; шелковые, они засияли роскошным гранатовым оттенком.

— Волосы — часть нашей сути. Если они достигают земли, это считается признаком особой силы. У слабых сидхе волосы порой не отрастают даже до поясницы, и выглядят блеклыми.

— Но носить такую длину очень неудобно.

— Волосы не доставляют сидхе хлопот. Они не путаются, не рвутся, не пачкаются, их не срезать ничем, кроме волшебного оружия. Кузнецы волосы убирают в косы, как и риоры.

— А могу я потрогать твои волосы? Чисто в исследовательских целях!

Ириан встал со своего места, а сидел он на диванчике напротив моего, и присел передо мной, опустив голову. Волосы занавесями прикрыли его лицо. Я протянула руку и несмело коснулась волос сидхе: они оказались гладкими и мягкими. Я запустила пальцы глубже, захватила густую прядь и зажала в пальцах.

— Какая роскошь, — промолвила я, разжимая пальцы; волосы шелком скользнули по коже, и я покрылась мурашками, до того это были приятные ощущения. — Вы, сидхе, можете считаться прекрасными из-за одних только своих волос.

Ириан поднял голову, и мне открылось его лицо.

— Волосы, кожа, взгляд… Эти черты древних богов еще проявляются в нас, но все реже. Последние рожденные сидхе уже не совершенны. Некоторые имеют хвосты, чешуйки по телу, лишние конечности, острые уши… мы вырождаемся до обычных эльфов, — с сожалением проговорил он. — Люди становятся все сильнее, многочисленнее, ваш технический прогресс замедляет магию, сдерживает, и фейри чахнут. Мы не можем уже покинуть холмы без опасений заболеть, как прежде.

— Чтобы и людям, и фейри хорошо жилось, нужно поддерживать Равновесие.

— Нужно. Ибо если не сохранять Равновесие, оно восстанавливается само, непредсказуемым образом добавляя в мир элемент, ему не достающий. Иногда это врач, создающий лекарство, способное остановить пандемию, иногда блестящий ученый, реализующий технический переворот…

— … а иногда и сидхе, обладающий столь мощной силой, что трясет и мир людей, — добавила я.

— Или друид, — вкрадчиво произнес Ириан, выразительно на меня глядя.

— Вернемся к твоей биографии, — сказала я, потому что ни с кем, кроме дяди, обсуждать вопросы Равновесия не хотела.

— Я стал лучшим из риоров, — продолжил рыжий, вернувшись на свое место. — Мне было дано больше, чем обычно дается сидхе. Физическая мощь, магическая мощь, ум, характер…

— И скромность, — едко вставила я.

— При таких достоинствах трудно быть скромным, — пожал плечами Ириан. — Я из младшего поколения сидхе, поколения, считающегося самым слабым. Все мои товарищи, все наставники были гораздо старше меня, гораздо опытнее, но они проигрывали мне, и все чаще я замечал недоумение в их глазах … и зависть.

— Зазна-а-а-лся ты, Огарок.

— Зазнался, — не стал возражать Ириан. — Все мне удавалось, кровь кипела, я жаждал перемен, у меня было чувство, что я родился изменить мир, склонить чашу Равновесия на сторону неблагих фейри. И не у одного меня было такое чувство. Многие фейри Неблагого двора были недовольны внешней политикой короля Торикса. Он пошел на уступки людям, согласился на позорный договор с ними, и мы потеряли влияние, став в глазах всего мира просто кучкой монстров, изолированных в холмах.

— Будто вам есть дело, что думают о вас люди.

— Мы боги, Магари. Если мир меняется, это отражается на нас. В древности именно страх людей делал нас сильными. Благим фейри достаточно восхищения, чтобы жить и процветать, но мы, неблагие, питаемся страхом. Когда люди перестали нас бояться, мы сильно ослабли. Последней каплей стало то, что слуа, всадники Дикой охоты, стали разлагаться, как обычные мертвецы, и некроманты ничего не смогли с этим сделать. Тогда мы решили свергнуть Торикса.

— Мы? — уточнила я.

— Мы. Я и многие другие из младшего поколения сидхе. Мы явились к Ториксу и потребовали передать права достойнейшему из неблагих. Он обвел нас взглядом и заявил, что среди нас достойных нет.

— Постой-ка. Разве не один Элидир вызвал Торикса на поединок?

— Элидир был тем, кто нанес смертельный удар. Но фактически против короля выступили многие. Торикс был сильнейшим и старейшим сидхе, его защищали лучшие риоры… но я уже говорил, что побеждал лучших. Естественно, не только я способствовал победе; среди нас было много сильных сидхе.

— Но все-таки следующим королем стал Элидир.

— В одиночку Элидир даже не пробился бы к королю, — возразил Ириан. — Пока мы сражались с риорами, он выжидал удачный момент и дождался: изловчился и нанес смертельный удар Ториксу.

— Элидир считается сильнейшим сидхе Неблагого двора, а ты говоришь о нем так, словно он стал королем по случайности.

— Он сильнейший на данный момент, его сила и мощь несказанно возросли за последние пару сот лет. Но тогда он был всего лишь одним из многих.

— Что было дальше?

— Меня прокляли, — просто сказал Ириан.

— За что?

— Не за что, а почему. Сама природа моей силы и ее растущая мощь не на шутку взволновали моих якобы друзей. Они нашептали королю, что сидхе, который всегда побеждает, в конце концов бросит вызов и ему. Элидир решил не дожидаться этого.

— Кто слишком выделяется, того прищучить полагается, — процитировала я слова Дианн. — Вот тебя и прищучили.

— Именно. В то время придворным магом был не Падрайг, а другой эльф. Ему и было поручено наложить на меня мощное проклятье, чтобы моя сила не имела выхода и потухла со временем, а еще, желательно, отдалить от короля. И он нашел способ. Теперь я уже знаю, какой… Когда я пришел в себя, был уже в мире людей: слабый, уязвимый, насмерть обиженный. В кармане нашлась бумага напутствием: «Умерь гордость». Да, я был высокомерен, да, позволял себе дерзкие выходки, но кто из молодых сидхе не таков? Я не понимал, за что так сурово со мной обошлись. Истинное положение дел открылось мне позже.

— Нет ничего хуже для фейри, чем изгнание, — сочувственно проговорила я.

— Есть — человеческая жизнь. Я был богом, а стал человеком. Стал, как и обычные люди, слаб телом, болел, старел, к тому же облик мне дали на редкость отталкивающий.

— Это точно!

— Но даже в человеческой жизни я нашел отраду. Это был целый новый мир, неизвестный и манящий, и я захотел его изучить. Впечатления портило только одно — сами люди. Презрение к вашему виду у меня в крови, и чем больше лет я проживал в шкуре человека, тем яснее понимал, что ничего, кроме презрения, вы и не заслуживаете. Вы оказались точно такими, как мне рассказывали: слабыми, трусливыми, жестокими, жадными.

— Знаешь, не так уж вы, фейри, отличаетесь от нас!

— А я и не говорю, что мы отличаемся. Нам свойственны одни и те же пороки, но ваша скоротечная сложная жизнь куда сильнее склоняет к ним. Тяжело остаться высоконравственным, когда невзгоды так и сыплются на голову.

— Некоторые остаются.

— Но большинство портятся.

— Ладно, не будем об этом. Если тебя превратили в человека и изгнали в наш мир, потому кто король тебя боялся, то почему со Скендером не поступили так же?

— Я могу контролировать свою силу, а Скендер нет. Окажись он в мире людей, даже проклятым, неизвестно, чем бы все кончилось.

— Резонно. Итак, ты жил среди людей. Что дальше?

— Вольно я прожил лет пятьдесят; к моменту, когда меня нашли представители нашего двора, я был уже стариком и тяжело болел. Они исцелили меня, вернули молодость и предложили работу — по настоянию Падрайга, кстати, который к тому моменту занял место придворного мага. На следующие семьдесят пять лет я стал человеческим представителем Неблагого двора; полгода жил среди людей, полгода — в холме. Каждая отлучка тяжело давалась, я стал чахнуть, как чахнут все фейри вдали от дома. Ресурсы моего терпения кончились. Зная о том, что Элидир томим скукой, я решил добиться его прощения, найдя ему дару.

— Эх, и просчитался же ты со мной, Огарок!

— Наоборот, мне с тобой повезло, Магари.

Я фыркнула и напомнила самой себе, что Ириану нельзя симпатизировать, что он коварный сидхе, которого даже сородичи не вытерпели. Только вот я уже ему симпатизирую, и ничего с этим поделать не могу.