Практическая фейрилогия

Глава 23

Оказавшись на свежем воздухе, я попросила Ириана опустить меня, что он сделал с неохотой. Пройдясь немного на неверных ногах, я запрокинула голову, чтобы снег падал на лицо, и руки расставила в стороны. Огарок полюбовался на меня, улыбнулся, хитрец, и подтолкнул валуны к входу. Хорошо, что ему было, чем заняться: мне просто необходима была хотя бы минутка на то, чтобы прийти в себя и унять бешеное сердцебиение.

Снег охладил кожу, но внутри меня все еще таился жар, переданный Ирианом. Если бы это было дурное воздействие или что-то подобное, сработала бы дядина защита или мои собственные силы проснулись, но я ничего не смогла сделать там, у горна, стояла, зачарованная танцем огня. Так что же произошло?

Я облизнула мокрые губы, опустила руки и обернулась к Ириану. Рыжий закончил с валунами и теперь смотрел на меня; мне показалось, что в его золотых глазах еще пляшут отблески пламени.

— Говорил же, что в кузне опасно, — хрипло прошептал он. — Огонь Файдкамена коварен: он может подольститься ласкающим теплом, а потом выжечь изнутри.

— Выжечь изнутри? Славно.

— Не бойся, Магари. Я не дам тебе сгореть.

— В вопросах пожаротушения огненным сидхе лучше не доверять, — сказала я, и передернула плечами. — На сегодня впечатлений хватит. Возвращаемся во дворец.

— Путь неблизкий. Я могу тебя донести.

— Нет, благодарю покорно. Мне надо охладиться, а ты слишком горячий.

Огарок по-мужски довольно ухмыльнулся, но спорить не стал. Мы побрели к дворцу знакомым путем. Стояла ночь, но снегопад и приглушенный свет холма делали ее похожей на пасмурный день, уступающий сумеркам.

— Искупаемся? — предложил Ириан, когда мы приблизились к озеру.

— Нет, — поспешно отказалась я, и с тоской подумала о том, что о купаниях придется забыть.

— Почему? Вода бы хорошо охладила нас.

— Я не хочу купаться, Огарок. Я… пить хочу. Очень.

Остановившись, я наклонилась, взяла горсть снега и прихватила губами, но, растаявший, он мою жажду не утолил. Вытерев мокрые ладошки о плащ, я огляделась.

— Твой дом совсем рядом. Давай зайдем, иначе я от жажды умру.

— Не стоит тревожить Скендера.

— Ничего с ним не станется, — проворчала я, и рыжий повел меня к дому.

Горевидец не спал, когда мы явились; мало того, он даже не в доме находился, а стоял во дворе, недвижимый, беловолосый (к слову, волосы его уже достигали плеч).

— Скендер, ты почему не спишь? — тут же напустилась на него я. — Забыл мои указания? Каждый день купаться в озере келпи, хорошо питаться, много спать! Ты мне нужен бодрый, чистый, сытый!

— Ты пришла среди ночи проверить, сплю ли я? — спросил он, приподняв темную бровь. Вот, кстати, вопрос: как у беловолосого могут быть такие темные брови?

— Магари хочет пить, — ответил за меня Ириан, и уверенно пошел к дому.

Я же подошла к провидцу и, окинув его неодобрительным взглядом — ишь, спать он не хочет! — материнским жестом поправила воротник рубашки.

— Почему без плаща вышел? Зима на улице!

— Оставь его, Магари, — лениво бросил Ириан, оглянувшись. — Мы можем ходить хоть голыми, и не замерзнем. Мы можем не спать, и не устанем. Мы можем не есть, и не…

— Знаю! Все знаю! Это ты можешь не спать, не есть, не одеваться, а Скендер должен набрать вес!

Рыжий рассмеялся и вошел в дом. Беловолосый же сидхе нахмурил брови и неожиданно взял меня за руку, ту самую, которой я поправила воротник его рубашки. Я вздрогнула: его касание показалось мне ледяным.

— Что? — удивленно спросила я.

— Ты горишь, — выговорил Скендер, и свободную руку опустил на мой лоб. — Изнутри.

Резко отпустив мою руку, провидец пошел в дом. Я поспешила за Скендером, но даже моя человеческая спешка уступает его неторопливости сидхе, так что когда я появилась на пороге, рыжий уже… умер. Он лежал на полу в странной позе, глаза его были широко открыты и подернуты пленкой, кожа посерела, волосы перестали сиять и поблекли.

— Т-ты убил его? — пораженная, промолвила я.

— Сидхе бессмертны, — напомнил Скендер. — Он очнется через некоторое время.

Небрежно подхватив «труп» за руку, сидхе оттащил его в дальний угол и повернулся ко мне.

— Скендер, — проговорила я сипло, не в силах отвести взгляда от окоченевшего Ириана. — Зачем ты его… отрупил?

— Хорошее слово. Надо запомнить, — бесстрастно произнес провидец и приблизился ко мне.

Мне казалось, страх перед Скендером я давно потеряла, но он вернулся и заледенил тело, так что я не смогла и шагу назад сделать. Встав передо мной, сидхе сказал:

— Ты впустила в себя его пламя. Его нужно потушить, пока вы не сроднились.

— Но зачем ты…

— Жизненная сила Ириана не дала бы огню внутри тебя погаснуть. Поэтому я его, как ты выразилась, отрупил на время.

— Не знала, что ты на такое способен.

— Я есть смерть, — обронил Скендер. — Это в моей власти.

— И что же… как же… потушить огонь внутри меня? Меня ты тоже собираешься… того… отрупить?

— Ты горишь. От твоей кожи исходит жар, и его отблески я вижу в твоих глазах. Хочешь оставить все, как есть?

— Нет.

— Тогда я попробую его вытянуть, воздействовав своей силой. Раздевайся и ложись на кровать.

Будь на месте Скендера любой другой, я бы тут же ехидно поинтересовалась, каким это образом он собирается «тушить» меня в кровати, да еще и раздетой. Но провидец никогда никак меня не смущал и не давал ни единого повода усомниться в его порядочности, так что я послушно пошла к кровати, на ходу отстегивая застежку плаща. Сняв плащ, я повесила его на спинку стула, затем сняла ботиночки и осталась в платье. Скендер взял со стола стакан воды и дал мне.

— Это просто холодная вода.

Я кивнула, взяла стакан и осушила его. Жажда притупилась, но волнение никуда не делось. Я залезла с ногами на кровать и вытянулась на ней; Скендер тем временем переставил свободный стул от стола к кровати, но не сел.

— Ты должна раздеться полностью, — сказал сидхе.

— Даже нижнее белье нужно снять?

— Да.

Я приподнялась на локтях и посмотрела внимательнее в лицо мужчины. Лицо выражало строгость и собранность, как у врача, готовящегося к операции, но кто знает?

— Не извращенец ли ты, случаем? — с подозрением спросила я.

Скендер нахмурил брови и ответил после небольшой задержки:

— Нет.

— Что-то больно долго ты над ответом думал!

— Я должен видеть твою кожу, чтобы не ошибиться.

— Ладно, — вздохнула я. — Только прикрой, пожалуйста, рыжего. Его вид меня нервирует.

Скендер взял свой плащ и набросил его на труп… то есть на Ириана. Пока сидхе занимался укрывательством тела, я спешно оголялась, заставляя себя не думать о приличиях; нужно отнестись ко всему этому сугубо практично. Я сняла платье, сложила его аккуратно, стянула чулки, взялась за край сорочки…

«Это же Скендер, — напомнила я себе, — он сам меня боится».

Решившись, я сняла и сорочку, а вслед за ней нижнее белье, и все это убрала к стенке. Затем улеглась на кровати и, приняв невозмутимый вид, равнодушно сказала:

— Я готова.

Провидец обернулся, подошел к кровати и сел на стул. Эти несколько мгновений, что он шел к кровати, стали настоящим испытанием для моего самообладания; я была очень близка к тому, чтобы вскочить, сграбастать в кучу одежду и убежать из дома, сверкая пятками.

Вместо этого я тихонько выдохнула, «закрепила» взгляд на потолке и спросила:

— Что именно ты будешь делать?

— Молчи, — напряженно проговорил сидхе. — Мне нужно собраться с силами.

У меня возникло подозрение, что не с силами ему нужно собраться, а с мыслями, которые спутались у него при виде моей обнаженной натуры. Заставив себя выкинуть сие неприятное подозрение из головы, я стала мысленно считать овец. Когда досчиталась до десятой овцы, холодная длань Скендера легла повыше моей левой груди.

Я вздрогнула всем телом, и испуганный сидхе спешно убрал ладонь.

— Больно? — обеспокоенно спросил он.

— Холодно, — выдохнула я.

— Потерпи.

Он снова опустил ладонь на то же место, я снова стала считать овец. На двадцатой овце в области груди возникло неприятное ощущение, и я пожаловалась негромко:

— Мне неприятно. Так и должно быть?

— Я не знаю, как должно быть, — шепнул горевидец. — Раньше я никогда этого не делал.

— Ах ты паскудник, — прошипела я, — тренироваться на мне вздумал?

— Ты же тренируешься на мне.

— Я — другое дело. Мне официально разрешили.

— Расслабься, Магари, а то расслаблю принудительно.

— У-у, шельма беловолосая…

— Госпоже друидессе не нравится быть подопытной?

«Он шутит снова! — подумала я. — Какая хорошая тенденция!»

В области груди почувствовался холодок, разлился по всей грудной клетке. Ладонь Скендера перестала казаться мне холодной и скользнула ниже, к животу. Слабая ноющая боль повторилась, теперь в области живота, и скоро сменилась уже приятным ощущением холодка. Сидхе переместил руку ниже, на бедро, затем на колено. Когда его рука коснулась моей ступни, я хихикнула.

— Не мешай, Магари, — сурово бросил он.

— Прости, мне щекотно стало.

Мужчина вздохнул и убрал руку.

— Что, все?

— Не получается, — мрачно проговорил Скендер. — Жар бродит по твоему телу, чтобы избежать моего прикосновения. Это как игра в прятки…

— Понятно, не получилось. Ладно, я встаю.

— Нет.

Рука сидхе вновь опустилась на мою грудь, но уже чтобы удержать меня, а сам сидхе склонился надо мной.

— Скендер, что ты…

— Не бойся.

Его губы коснулись моих. От неожиданности я приоткрыла рот, и провидец воспользовался этим. Придерживая меня за шею свободной рукой, он стал вытягивать жар, который вдохнул в мое тело Ириан. Откуда-то снизу, по ноге, поднялась к груди волна тепла, встретилась с холодком, оставленным прикосновением Скендера, и проиграла ему. Жар прошелся выше, к горлу, затрепетал там слабо и остыл на губах провидца.

Сидхе выдохнул, застонал, рука его зарылась в мои волосы, и он навалился на меня… а я двинуться не могла, завороженная новыми ощущениями. Неприятный холод сменился неторопливым, обволакивающим удовольствием, и я потянулась навстречу ему, прижалась к Скендеру. Горевидец с трудом отстранился от меня, буквально сполз на пол и там лег, обессиленный.

— Скен… дер, — прошептала я, — что это… было?

— Поцелуй смерти, — ответил сидхе.

Минуту-другую спустя я смогла дотянуться до своей одежды и зацепить сорочку. Увы, сил моих хватило только на то, чтобы накинуть ее на себя. Вздохнув — даже вздох у меня получился истомленным — я спросила:

— Я умру, да? Или уже мертва и стала призраком?

— Ты жива, — так же устало возразил Скендер. — Я взял у тебя всего несколько лет жизни. Чтобы убить, нужно целовать дольше… глубже.

— Ах ты, зараза! — с чувством выговорила я.

— Ты отдала мне их добровольно.

— Я не знала, что ты будешь отнимать у меня годы жизни!

— Прости… — покаянно произнес сидхе. — Я слишком долго не делал этого, опьянел, и в нужный момент не смог остановиться. Мне очень жаль.

— Сколько примерно лет ты у меня забрал?

— Года три-четыре. Может, пять.

— Ничего, — оптимистически сказала я, стараясь саму себя убедить. — В нашем роду женщины долго живут. Проживу вместо ста лет девяносто пять, это тоже неплохо.

— Сто лет это разве долго? — удивился Скендер.

— Вот если бы ты старел и болел, тебе бы и пятьдесят лет показались очень долгой жизнью.

Сидхе сделал усилие, чтобы подняться, но не смог. А вот мне удалось повернуть в его сторону голову.

— Скендер…

— Что?

— Почему поцелуй был таким приятным? Разве приятно умирать?

— Ты этого хотела, поэтому нам обоим это было в удовольствие.

Я покраснела и порадовалась, что он не может видеть моего лица.

— Но я же не хотела умирать или отдавать тебе годы жизни.

— Ты приняла мою силу, добровольно приняла, и отдалась ей. Так же, как приняла жар Ириана.

Я горестно вздохнула, коря себя за доверчивость и неподобающую воспитанной рини распущенность. Ах, что со мной стало! Купаюсь обнаженной с дюжиной прекрасных и тоже обнаженных юношей; дерзновенно возражаю королю неблагих; целуюсь с сидхе… Пусть все это происходит случайно, все равно я тоже виновата. Добропорядочные девушки не попадают в такие ситуации. Знал бы Дюк, как ведет себя его невеста!

— О, Богиня, как же теперь замуж-то выходить?

Скендер промолчал.

— …Я же не сделала ничего плохого, да? — стала я рассуждать вслух. — Все мои прегрешения перед женихом случайные, не запланированные. Если рассуждать логически, то совесть моя чиста. Да, в озере келпи я голышом купалась, но иначе бы воздействие волшебной воды было не таким сильным. О том, что келпи могут становиться юношами, я не знала!

— Пробел в образовании? — вставил сидхе.

— Именно, пробел! Даже у великих ученых есть пробелы в образовании! Что же касается твоего поцелуя… это не поцелуй, это… это магический ритуал изгнания чужеродной сути сидхе! То, что во время ритуала я была обнажена и кровати, это просто условности. Вот наши друиды в Вегрии, например, лет сто назад тоже все ритуалы сплошь с обнаженными людьми проводили, и ничего, честь никто не терял. Считалось, одежда мешает магическому воздействию. Так что мне себя корить не за что.

— Нет, есть за что, — возразил провидец.

Я так удивилась, что нашла силы приподняться на кровати.

— За что это, Скендер?

— Если бы ты уважала своего жениха и берегла свою честь, не пошла бы с Ирианом в кузню, сосредоточие его сил. Зная, что он тебя желает, ты позволила ему себя коснуться и приняла его жар.

— Ошибаешься, жениха своего я уважаю. Если хочешь знать, я поставила над Ирианом эксперимент: была милее, чем обычно, улыбалась, веселила его, чтобы понять, как влияет на меня его влечение. Он принял это за ответное влечение и обнял меня: вот так в меня проник его жар. Жениху своему я и в мыслях не изменяла.

— Эксперимент, значит… Ты жестока, Магари.

— Ха! Ириан обошелся со мной куда жестче: заманил в холмы, чтобы сделать дарой короля!

— Никакой эксперимент не стоит того, чтобы играть чужими чувствами, — отрезал провидец. — Ты заигралась.

— А он не заигрался? Почему ему можно играть со мной, а мне с ним нельзя? Знаешь, как он ко мне относился, Скендер? Его еще учить и учить!

— Значит, ты мстишь ему, — протянул сидхе. — Это слишком мелочно для великого ученого, коим ты себя называешь.

— Великим ученым я называю себя в шутку, и не делай вид, что не понимаешь этого, — обиженно проговорила я.

— Ты хотела знать мое мнение, — ответил он, — и ты его услышала.

— Услышала. Только вот неправильное у тебя мнение: меня какой угодно можно назвать, только не жестокой! Я никому ничего дурного не сделала, кроме Ириана, но Огарок заслужил!

— Мне сделала.

— Тебе? — осипло переспросила я, не веря своим ушам. — Скендер, ты что? Как ты можешь так говорить? Я же наоборот помочь тебе хочу, и себе заодно! Что же плохого я тебе сделала?

Он невесело усмехнулся.

— Не понимаешь… так даже лучше.

— Объясни, раз уж начал упрекать. Так что дурного я тебе сделала? Покой твой бродяжный нарушила?

— Помнишь тот день у топей? — спросил Скендер вкрадчиво. — Когда гоблины меня искали?

— Помню.

— Ты накинулась на меня.

— П-ф-ф. Я тебя спасла от разборок с гоблинами. Ты меня благодарить за это должен!

— Благодарить? — сдавленно произнес он, и начал подниматься. — Накинуться на сидхе, который давно не знал женского прикосновения, с поцелуями, — это верх жестокости, Магари! Считаешь, что помогаешь мне? Какое заблуждение! Когда покинешь Файдкамен, мне будет еще тяжелее, чем прежде. Потому что следующую тысячу лет я буду вспоминать… — провидец осекся и, прерывисто вздохнув, продолжил: — Я и сейчас уже вижу во снах, как ты накинулась на меня у болота, как вынырнула верхом на келпи в мокрой одежде, которая ничего не скрывает… Я мужчина, оголодавший до безумия, а ты женщина, единственная, которая снизошла до меня за долгое время. Хочешь узнать еще кое-что? Я не хотел останавливаться сегодня, когда пил твою жизнь. Ты, обнаженная, поддающаяся, влекомая моей силой… Это было восхитительно, Магари.

Первый раз я порадовалась тому, что не вижу глаз Скендера. Его монолог, наполненный страстью и горечью, подействовал на меня как ледяной душ. Собравшись с духом, я сказала:

— Отвернись, пожалуйста.

Он отвернулся, иначе быть и не могло: наглость ему не присуща.

Соскользнув с кровати, я повернулась к сидхе спиной и стала быстро натягивать предметы одежды один за другим. Руки дрожали от слабости, сердце грохотало от испуга, в висках пульсировало.

— Не торопись, — сказал Скендер.

Несмотря на его слова, я стала с еще большей спешкой натягивать платье. Одно неловкое нервное движение — и платье треснуло в талии, и куда-то в угол укатилась пуговица.

— Сказал же, не торопись.

— Ничего, у меня много таких платьев наколдовано, — ответила, я, расправляя юбки. Порванное платье село ужасно, но меня такие мелочи не беспокоили. Я дошла до стола, взяла плащ и надела его.

— Обуться не забудь.

Сев на стул, я надела изящные зимние ботиночки и, не удержавшись, бросила взгляд на Скендера. Он выглядел не опаснее, чем всегда… но, оказывается, «всегда», которое я считала безопасным, совсем не безопасное. Да и как иначе, ведь он сама смерть…

— Все нормально, Скендер, — заверила я, желая прогнать неловкость. — Ничего ужасного не произошло. Это я виновата. Ты прав, я поступила жестоко. Мысль о твоем длительном воздержании ни разу не пришла мне в голову… но, знаешь, если уж я так тебя волновала, ты мог бы сказать об этом сразу и мы могли бы избежать… э-э… неудобных ситуаций. Если мое присутствие тебя тяготит, я больше не буду тебя беспокоить.

— Закончи начатое, Магари. Ради самой себя. Перед тобой стоит сложный выбор: остаться здесь навсегда, или вернуться и дать пророчеству сбыться.

— Выбора у меня нет, Скендер, я должна вернуться в свой мир. Моя сила в холмах слишком непредсказуема.

— Тогда мы должны найти способ лишить пророчество силы.

Сказав это, Скендер померк лицом. И он, и я знали, что такого способа не существует.