Практическая фейрилогия

Глава 16

С каждым днем становилось холоднее. Листья облетали с деревьев, начала подмерзать земля, свет Файдкамена становился прозрачнее и строже, безжалостно высвечивая унылые пейзажи. Гоблины все реже выходили из пещер, совсем перестали показываться мелкие фейри, разве что спанки все так же летали возле топей, стараясь завлечь в ловушку хоть кого-то. Бывало, Дианн посылала меня за очередным ингредиентом очередного зелья, и я замечала в теряющем свое лиственное убранство лесочке костяные деревья.

Я все так же каждый день ходила к озеру и, несмотря на осенние холода, купалась в нем вместе с келпи, которым пришлось смириться с моим обществом. Волшебные воды озера мягко обволакивали тело, согревали косточки, насыщали кожу полезными фейри-компонентами красоты и молодости; после купания я не боялась коварной простуды и чувствовала себя бодрой и энергичной. Часто Сапфир, заходя в озеро, «растворялся» до течения, и, подхватывая меня, нес от одного берега к другому. Другие келпи тоже играли со мной в подобные игры, и даже позволяли оглаживать их роскошные гривы. После купания я, как правило, надевала теплые вещи и, не торопясь, шла домой.

Со Скендером я виделась до купания. В первые наши встречи я следовала четкому плану и задавала один вопрос за другим, но вскоре хитрый провидец стал увиливать, переводить тему, и вот уже я сама рассказывала ему, что изменилось у нас в Вегрии за последние лет пятьсот. Сидхе перестал дичиться меня, без скандалов ел, что я приносила, и уже не казался таким истощенным. Правда, все так же одевался в какие-то жуткие тряпки. Желание увидеть Скендера хорошо одетым, в сиянии своей красоты, стало моей навязчивой идеей.

Я на три дня отменила наши встречи и даже пожертвовала купанием, чтобы собрать редкий ядомыжник — мох, растущий в местах, где были пролиты слезы. Ох, и рисковала же я, собирая этот мох! Два раза оступилась и чуть не увязла в болоте, ноги промочила, чуть глаза не лишилась, упав в сухой колючий кустарник. Притащив домой ядомыжник, я заявила Дианн, что хочу пойти вместе с ней в город на рынок и продать мох. Карга, хмыкнув, разрешила мне идти с ней, но попросила одеться неприметно. Ядомыжник карга продала сама, и вырученные деньги — монеты из эльфийской стали, которая обжигает людей — вручила мне, завернув в платок.

Отойдя от Дианн и ее прилавка на рынке, я нашла лавку, в которой рыжеволосый эльф продавал одежду. Надеясь, что не промахнусь с размером, я выбрала две пары мужских штанов из плотной материи непонятного происхождения, две рубашки с вышитыми на них узорами, сотканными из сверкающих волос пикси, и плащ с капюшоном, подбитый белым собачьим мехом. Еще я приобрела сапоги. Стоило все это больше того, что я выручила за ядомыжник, поэтому я рассталась с некоторыми из своих собственных вещей. Эльфа особенно заинтересовал мой свитер из козьей шерсти. В холмах дефицит шерстяных вещей, потому как из фейри с шерсткой здесь только ку ши, красноухие собаки и оборотни разных видов. А вы попробуйте состричь с оборотня шерсть! Да и не годится она на пряжу. В общем, мой заурядный свитер крупной вязки вызвал у эльфа восторг и мы сторговались.

Нижнее белье я даже смотреть не стала — неприлично дарить подобное! К тому же, как мне кажется, Скендер обходится вовсе без белья. Зато проходя мимо лавки, в которой улыбчивая эльфийка продавала платки, я задержалась. Нет, платок мне не нужен; я задумалась о повязке Скендера. Одежду я ему купила, и она очень неплоха на вид, но если он не сменит свою страшную засаленную повязку, преображения не случится. Повязка нужна эффектная, такая, чтобы сразу было ясно — перед вами сидхе-провидец! Обычный платок не сгодится, каким бы красивым он ни был.

— Вот ты где, — брякнула Дианн, и, протянув руку, втащила меня к себе за прилавок. — Хватит шляться, приметят.

Поправив капюшон плаща, чтобы окружающие не увидели отсутствия у меня острых ушек и не подняли шум (человек!), я проворчала:

— Не надо так меня хватать. Когда меня резко хватают, случаются всякие неожиданности.

Дианн заглянула в мою зачарованную сумку, способную вместить множество вещей и, когда я прикрыла ее, хмыкнула:

— Видела я, чего ты купила. Одежу. Мужскую одежу.

— Да.

— Зачем тебе мужская одежа?

— Надо.

— Скендеру надо?

— Т-с-с! — приложила я палец к губам и, не удивленная тем, что карга знает о наших встречах, попросила: — Не говори никому. Скендер — мой научный объект.

— Из всех сидхе ты приметила именно этого, — протянула Дианн. — При таком-то выборе… Лоха, как есть лоха.

— Кто? — не поняла я.

— Дура.

— Спорное утверждение! Давно ты знаешь о Скендере?

— Дак у тебя с первого дня на лице все написано. Лыба на лице дурная, глазища горят. Что, задобрить его думаешь? Одежой да пирожками? Не выйдет. Пророчество сбудется, как ни крути.

— Да знаю я! Я его самого изучаю, понимаешь, Дианн, и-зу-ча-ю! Очень интересна мне природа его силы.

— Выбрала бы кого другого, да изучала. А то ишь, горевидца приметила… Он как псина породистая, которую хозяева из дома выкинули, навечно обиженный. Скока не корми, скока не задабривай, он добрее не станет и никого к себе не подпустит. Зазеваешься — загрызет. Не ходи к нему боле.

— Ты не можешь мне указывать, Дианн, — спокойно ответила я, глядя на проходящих мимо прилавка эльфов.

— Как хошь. Я тебя упредила.

«Упреждение» карги я в расчет не взяла. На следующий день я, как обычно, пошла к озеру, предвкушая волнительный момент преображения… или истерики сидхе. Волнение заставило мое сердце биться чаще, разлилось в коленях слабостью, пробежалось по коже ознобом. Сморщив нос, я тонко чихнула. На мой чих из озера выбежал Сапфир.

Я сунула в сумку руку, выудила оттуда лепешку и вручила фейри. Спустившись к берегу, я заметила Скендера. Представив, как на нем сядет одежда, я не заметила камня под ногами, неловко споткнулась и покатилась вниз, к берегам. Сапфир в один миг меня догнал и, ухватив за воротник, поднял. Отряхивая испачканные коленки, я проговорила с досадой:

— Неуклюжая я сегодня.

Скендер подошел ко мне и заявил вместо приветствия:

— Плохо выглядишь.

— Я три дня не купалась в озере. Вот искупнусь в нем, и снова стану сияющей красоткой. Но сначала, — я достала из сумки блокнот и потрясла им, — займемся делом.

Скендер присел, и мы начали. Сегодня я расспрашивала его о специфике силы короля Элидира, отмечала, что изменилось при Неблагом дворе с начала его правления. Скендер говорил, а я отмечала интересное в блокноте, не обращая внимания на легкую слабость… Вдруг строчки запрыгали перед глазами, и меня повело в сторону.

Рука сидхе коснулась моего лба.

— Ты горячая!

— О, да, я горячая штучка, темперамент у меня бабулин, а она, кстати, пять мужей сменила… — с вялой улыбкой сказала я, но сидхе только сильнее брови сдвинул.

— Магари, ты больна, — серьезно сказал он.

— Простудилась, наверное, лазая по болотам за ядомыжником… Сейчас искупаюсь и все пройдет, — я начала подниматься. — Тебе лучше уйти. А то я, знаешь, купаюсь обнаженной.

Последнее явно не стоило озвучивать. Что-то сегодня и впрямь со мной неладно: спотыкаюсь, чихаю, болтаю лишнее… Потрогав лоб, я не заметила повышения температуры, но озноб и слабость говорят сами за себя. А я еще их на волнение списывала! Три дня без озера и вот тебе — сразу простуда!

— А говорят, люди в холмах не болеют, — проворчала я.

— Не болеют, — напряженно проговорил Скендер.

— Что-то не нравится мне твой тон…

— Как и мне не нравится твой вид.

— Так, все! Срочно купаться!

Я сбросила с плеча сумку и, стянув кофту, пошла к озеру, помня, какие упоительные ощущения оно дарит. Конечно же, эти замечательные голубые воды меня исцелят. Сапфир вдруг оказался прямо передо мной и замотал головой из стороны в сторону, выражая протест.

— Не пускаешь? — растерялась я.

Келпи фыркнул.

— Скендер, — беспомощно произнесла я, поворачиваясь к сидхе, — он меня не пускает.

Чтобы смотреть в лицо провидца, мне приходится задирать голову, и в этот раз сей маневр с задиранием головы дался мне почему-то нелегко, будто вместо головы у меня гиря тяжеленная.

— Магари, что с тобой? — испугался Скендер и подался ко мне.

— Отойди от нее!

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и увидела Ириана. Голова все так же казалась гирей, а вот тело, напротив, словно размягчилось и стало похожим на желе. Особенно желейными казались ноги. Понимая, что вот-вот рухну, я вцепилась-таки в руку Скендера, и он меня поддержал.

— Руки убери! — крикнул рыжий кому-то из нас, стремительно приближаясь.

— Не отпускай меня, — попросила я, вися на провидце.

Скендер крепче прижал меня к себе, а Ириан настиг нас. Что случилось дальше, я не знаю. Эти обмороки вечно случаются в самый неподходящий момент!

Я пришла в себя на знакомой кровати в знакомом доме. Влажный платок сползал со лба на глаза; мое тело плотно укутали одеялом, но даже под ним я дрожала. Грипп проклятый добрался-таки до меня в этом году!

— Ба-а-бушка, — слабо позвала я, — ба-а-а-бушка…

Бабушка оказалась рядом и склонилась надо мной. Я не увидела ее лица, но заметила, что волосы у нее распущены и… белые!

— Ба-а, — удивленно просипела я, — ты волосы забыла подкрасить?

— Забыла, видать, — как-то странно ответила она.

— А что голос такой сиплый? Тоже простудилась?

— Тебе кажется, Магари.

— Ой… — расстроилась я.

— Чего?

— Ты зовешь меня полным именем только в крайних случаях.

— Глупости, деточка.

— «Деточкой» ты меня никогда не называла…

— П-ф-ф! — фыркнула она. — Спи, зараза!

Зараза… Это уже знакомо. Успокоенная, я откинулась на подушки и только тогда вспомнила, зачем вообще звала ба.

— Ба-а-абушка.

— А? — хрипло отозвалась она.

— Платок сползает, — пожаловалась я. — Поправь, а то у меня сил нет руку поднять.

Платок забрали, смочили прохладной водой и вернули на место. Я закрыла глаза, и некоторое время пыталась дремать. Задремать не получилось; сердце билось слишком быстро, а противный озноб мешал расслабиться.

— Ба-а-абушка…

— Чего?

— Расскажи мне сказку, как в детстве.

— Еще чего!

— Пожа-а-алуйста, — попросила я, и начала подниматься. Неожиданно крепкая и большая рука уперлась мне в грудь и вернула на место.

— Не знаю я никаких сказок! Спи, окаянная! Полведра зелья на тебя извела, а все вертишься!

— Пожа-а-а-а-алуйста! — монотонно продолжила я. — Пожа-а-а-алуйста!

— Я тебе сказку расскажу, — раздался мужской голос, и чья-то приятно теплая рука провела по моей щеке. Несмотря на приятность прикосновения, меня передернуло.

— Это кто? — насторожилась я, открывая глаза и пытаясь разглядеть в слабом мерцающем свете лицо мужчины. Лица я так и не разглядела, как ни приглядывалась, заметила только рыжину. — Ба, кого ты привела? Кто этот рыжий рин? Доктор? Выгони его! Я не доверяю рыжим!

— Слыхал? — деловито спросила ба у гостя. — Выйди! Вишь, девка в бреду мечется!

— И ты ответишь за это, карга, — пообещал зловеще доктор.

— Не называйте так мою бабушку! Хам! — среагировала я.

Пристыженный рыжий доктор со вздохом вышел. Поерзав, я закрыла снова глаза и замерла. Странно, что бабуля пригласила доктора — она их на дух не переносит. У нее на все болезни два метода лечения: пожевать зубчик чеснока или принять коньяку.

— Ба-а… не корми меня чесноком… — попросила я, засыпая.

— Не буду.

— А вот коньячка можно.

— Ишь ты! Спи!

Я стала проваливаться в сон, засопела… Бабушка встала, отошла от меня, захлопотала в комнате, то ли ища что-то, то ли прибираясь. Дрема только-только начала меня убаюкивать. Приоткрыв ненадолго глаза, чтобы подглядеть за ба, я увидела вдруг силуэт, который с бабушкиным точно не спутать!

Нечто высокое, худое, бледное, в обносках, появилось у двери! Почему-то мне на ум сразу пришла мысль о смерти, которая пришла за мной. Подскочив, я закричала:

— Не хочу умирать!

Ба так и подпрыгнула от моего крика. Затем, схватив с пола метлу, смело замахнулась ею на Смерть, явившуюся по мою душу.

— Уйди! На кой ляд ты явился? Девка только-только заснула!

— Изыди! — добавила я.

Сбитая с толку Смерть отступила, гонимая метлой, и ушла ни с чем; Ба, бросив метлу, подбежала ко мне и уложила в кровать:

— Спи, спи!

— За мной смерть приходила, — прошептала я, начиная дрожать всем телом, — н-настоящая смерть… страшная!

— Я выгнала ее, не бойся.

Ба дотянулась до кубка и влила мне в рот немного теплого терпкого отвара. Послушно сделав несколько глотков, я бессильно откинулась на подушки. Бояться нечего: бабушка рядом, доктор ушел, смерть изгнали… Но все равно страшно. Чувствуя себя напуганной маленькой девочкой, я напомнила:

— Ты так и не рассказала мне сказку.

— Ты без нее не заснешь, да?

— Да, не засну…

— Проклятье эльфов! Ладно, вот тебе сказка. Жила-была девочка с магическими способностями. Девочка могла стать ведьмой, но отдала какому-то мальчику цветочек невинности и шанс упустила.

— Глупая, — пробормотала я.

— Не то слово! И вот, значитца, девочку эту приметил заколдованный принц из другой страны.

— Какой страны?

— Волшебной! Обвел он дуру вокруг пальца и заманил в свои земли, чтобы подарить королю как игрушку.

— Что, королю не хватает игрушек?

— Этим королям вечно чего-то не хватает… Значитца, привел принц девочку к королю, а она ему не понравилась. Повел ее принц обратно, но на пути напало на них чудище…

— Какое?

— Страшное! Девочка чудище отогнала…

— Как?

— Растак! Отогнала она чудище, принца спасла, проклятье с него сняла, они полюбили друг друга и зажили щасливо. Конец сказке!

— Не-е-е-ет, — воспротивилась я. — Принц — обманщик, не стала бы его девочка спасать и любить!

— Девочка глупая, с нее станется!

Я поднялась, махнула головой, сбрасывая платок, и попыталась вылезти из-под одеяла. Бабушка уложила меня обратно, прижала ладонью лоб и поцарапала висок ногтем… когтем? Пожалуй, надо сводить бабулю в маникюрный салон!

— Спи! — велела ба.

— Может, девочке из сказки другой принц предначертан? — с надеждой спросила я.

— Есть и другой принц, тоже проклятый.

— Что же ей, бедной, одни проклятые попадаются?

— Судьба такая! Сбежала девочка от первого принца ко второму, со страшными глазами. Приглянулся он ей чем-то, не пойми чем. Стала она ему пирожки печь, одежу покупать; каждый день они виделись и все наговориться не могли.

— А что потом?

— Заболела эта шлендра и умерла! — рявкнула бабушка, потеряв терпение. — Потому что засыпать не хотела! Вот и ты не заснешь — убью! Доконала!

— Ладно, сплю, — сдалась я.