Практическая фейрилогия

Глава 29

Как ни странно, король рассерженным не выглядел. Сидхе сложил руки на груди и смотрел на нас с ласковым укором — как же так, милые мои?

Я онемела от неожиданности и испуга, то же самое случилось с магом.

— Что же вы так побледнели, господа заговорщики? — весело произнес король.

— Мой король, — выдавил Падрайг, — о, мой король… я хотел, как лучше…

— Правда?

— Друидессе опасно здесь находиться, и нам опасно ее присутствие. Грядут перемены, но для нас они опасны.

— Повторя-я-яешься, Падрайг, — укоризненно протянул Элидир. — Три раза про опасность упомянул. Куда девалась присущая твоей речи выразительность?

— Друидесса должна уйти, — сдавленно сказал Падрайг. — Иначе случится кошмар, беда, катастрофа…

— Так лучше, но все равно ты изъясняешься сегодня на редкость бледно, я разочарован, — улыбнулся сидхе, и медленно пошел ко мне.

Я осталась на месте не потому, что у меня бог весь какая сила духа, а потому что от страха ноги будто пустили корни в пол. Элидир обошел меня, замершую, полюбовался, будто я еще один экспонат в этом Саду красоты, и, встав рядом, сказал:

— Ах, Падрайг, Падрайг… Разве это прелестное создание может быть опасно для божественных сидхе?

— Может, — кивнул маг.

— Возможно, для других, но не для меня. Так, Магари?

Я издала неопределенный звук, и Элидир рассмеялся. Его холодно-веселый смех разнесся по Саду, и мне почудился призрачный звон, а затем и хруст, прямо рядом со мной. Обернувшись, я увидела, как на моих глазах обрастает льдом ближайшая глыба с заключенной в ней красавицей.

Все глыбы в Саду заскрипели, зазвенели, захрустели, как живые страдальцы… Вдыхать ставший колким воздух стало больно; я подняла руки и стала дышать в ладошки, чтобы хотя бы так сохранить тепло.

— Посмотри, что ты натворил, — сокрушенно выговорил Элидир. — Магари замерзла из-за тебя.

«Из-за тебя!» — хотела возразить я, да не смогла — до того стало холодно.

Падрайг тоже не двигался. Он медленно покрывался инеем: серебрились длинные каштановые волосы, замерзали острые ушки, белую кожу стягивала ледяная корка… Только глаза еще оставались «теплыми», из-за шоколадно-карего тона радужек. Маг захрустел, его стал поглощать мутный, обжигающий холодом лед. Замерзая, Падрайг хрустко вымолвил:

— От…пусти друи…дессу, Эли…дир.

Едва маг договорил, с жутким скрежетом лед «съел» его, и заключил в уродливую глыбу. Элидир посмотрел в лицо Падрайга, виднеющееся под толщей льда, и заключил:

— Ему не место в Саду красоты.

Тело мага полностью поглотил лед, а ледяная глыба раскололась, и разлетелись по саду множество прозрачных осколков. Я закрыла лицо руками, но ни один из осколков не попал в меня и не ранил. Какое-то время я стояла так, слушая леденящие душу поскрипывания и треск, не смея шевельнуться — так сковал мороз.

— Посмотри на меня, Магари, — попросил Элидир. В его голосе я различила неподобающие королю умоляющие нотки.

— Хо-ло-дно, — с трудом ответила я. Пока не станет хоть чуточку теплей, я ничего не смогу сделать, даже сказать что-то членораздельно.

Холод пропал. То есть, конечно же, он не пропал, в Саду все так же было холодно, но это был уже другой холод, более-менее переносимый. Я опустила руки и посмотрела на короля.

Элидир стоял очень близко, нависал надо мной. На его белом совершенном лице выделялись глаза, в которых клубились снежные вихри, а тонкие губы растянулись в странной улыбке, выражающей и злость, и веселье, и предвкушение. Вспомнив инцидент в лесу, я отошла на шаг, и Элидир улыбнулся шире.

— Так, значит, ты хочешь от меня сбежать? — вкрадчиво спросил он.

— Маг был прав, — прерывисто сказала я, — я должна уйти.

— Зачем тебе уходить? — Элидир шагнул ко мне, и я повторила свой недавний маневр с отступлением.

— Потому что мне опасно быть здесь!

— Нет, ты в безопасности. Никто тебя не тронет… кроме меня. Но и я сделаю это, только если ты позволишь.

— Я не позволю.

Король засмеялся. Не описать, каким страшным мне показался его смех… Да и все вокруг меня страшило: холод, скрипы, треск, собственное неровное дыхание… Я уткнулась спиной в ледяную глыбу, и та вдруг треснула. Я отскочила от нее; король засмеялся громче и обнял потревоженную фигуру. Лед успокоился от его прикосновения.

— Тише, тише, дорогая, — отсмеявшись, зашептал Элидир, поглаживая глыбу. — Не пугай Магари…

Я не верила своим глазам, и понять не могла, что происходит и как я оказалась в это втянута. С чего бы это Элидиру, королю неблагих, повелителю Зимы, Душе ночи, самому могущественному на данный момент неблагому богу, вести себя так? Где его самообладание, холодный разум — ключевое слово «холодный»? Если бы он хотел меня прибрать к рукам и оставить при себе как полезную собачку, мог бы выбрать другой способ, хитрый. На балу, допустим, он вел себя иначе, на той же охоте тоже… Так что же с ним сейчас? Он выглядит и ведет себя, как сумасшедший!

— Король Элидир, — как можно более спокойно сказала я, — верни меня во дворец. Ты не имеешь права держать меня здесь. Это нарушение Договора.

— Если я верну тебя во дворец, ты сбежишь от меня. А я не хочу тебя терять.

— Потерять можно только то, чем обладаешь, а я не твоя.

Сидхе приник щекой к глыбе. Его обычно серебряные глаза заволокло снежной пылью, в них бушевала безрассудная вьюга. Бесполезно говорить ему о чем-то — он не слышит…

Элидир отошел от глыбы и двинулся на меня.

— Не подходи, — свистящим шепотом предупредила я, и выставила руки вперед. — Я хаосница.

— Моя хаосница, — полубезумно проговорил он.

— Выпусти меня отсюда!

— Выпущу… Когда услышу «да». Ты останешься здесь, пока не согласишься стать моей хаосницей, моей друидессой, моей женщиной. Мир увидит тебя моей, или не увидит вовсе.

— Нет! — крикнула я отчаянно, и Элидир исчез, оставив меня одну в компании ледяных глыб.

Я уставилась в место, где только что был треклятый повелитель Зимы. В груди сперло: то ли от страха, то ли от шока, то ли от гнева. Я выдохнула шумно и шмыгнула носом. Думать не получалось, эмоции затопили. Еще раз шмыгнув носом, я опустилась прямо на пол, ледяной пол, и заплакала — надолго, бездумно…

Воображение рисовало самые ужасные картины будущего, в которых я видела себя исключительно как еще одну ледяную глыбу в этом Саду. Долго ли я протяну здесь, в холоде, наедине с замороженными красотками? И как призвать силы Хаоса себе на выручку, если я не могу даже собственные эмоции взять под контроль?

Я заплакала еще горше, еще громче, жалея, что уродилась такой тупицей. Определенно, Хаос промахнулся, выбрав меня в проводники! Правильно Ириан сказал — с королем ему безопаснее, чем со мной! Дойдя в своем уничижении до самых крайностей и сочтя, что я самое неразумное создание во вселенной, я перестала плакать. Итак, я лоха, как выражается Дианн, решившая в своей самонадеянности, что могу погостить без последствий у неблагих. Примем это, как факт, и начнем действовать.

Вытерев слезы, я встала и начала разминаться, чтобы согреться. Разогнав кровь в теле, я отошла от глыб подальше, дабы не смущали мой итак уже сломленный дух, и мысленно обозначила свое нынешнее положение.

Я в Саду красоты, который находится неизвестно где — возможно, в островке безвременья; маги умеют пробивать туда порталы. Никто не знает, где я, кроме короля, но у него обо мне никто не спросит. Здесь очень холодно. Элидир не выпустит меня, пока я не соглашусь стать его во всех смыслах. Можно согласиться на предложение Элидира, чтобы не околеть от холода, но в этом нет смысла — он все равно замораживает всех своих пассий, и меня рано или поздно тоже заморозит.

В общем, мне и так, и эдак грозит смерть от холода, и надеяться я могу только на себя. Я обняла себя за плечи, чтобы не дрожать, и побрела куда-то вперед. О порталах я знаю самое общее, и уж тем более не владею искусством их создания, так что выбраться отсюда сама не смогу. Значит, меня отсюда должен кто-то перенести, а единственный, кто за мной придет — Элидир. Он наверняка подождет какое-то время, чтобы меня подморозило, и явится, чтобы меня, жалкую, посиневшую от холода друидесску, «спасти» и услышать заветное «да». Кстати, почему он так себе ведет? С чего это он вдруг стал называть меня «прелестной» и комплименты источать? И ведь не кажутся его комплименты лживыми, он и правда таращится на меня странным, влюбленно-безумным взглядом… А эти умоляющие нотки в его голосе? Слишком быстрые перемены. На балу он смотрел на меня иначе: как кот на мышку, как бог на глупую человечишку, и его вежливость была только извращенной формой презрения. Я была ему интересна как друидесса-хаосница, и только. Так что же изменилось за этот день?

Я нахмурилась, обдумывая сии метаморфозы. Какой бы я ни была милашкой, король неблагих бы не смог влюбиться в меня так быстро, это из области фантастики. И не оставил бы он меня, объективно не красавицу, в Саду, где покоятся самые роскошные женщины всех видов и рас. Он бы скорее для меня новую ловушку придумал.

Зачесалась укушенная келпи попа. Потерев травмированную часть, я вспомнила эпизод на охоте, когда Элидир попытался меня соблазнить. Он направил на меня всю мощь своего божественного очарования, и я поплыла. Потом Сапфир куснул меня за попу и спас, и Элидир снова обратил на меня свои чары — а я их отразила. Но отразил ли он их? Не стал ли он жертвой своих собственных чар? Не потому ли захотел внешне ничем не примечательную меня? Только чары могут сделать из меня объект болезненной страсти сидхе!

— Да! — вскричала я, довольная тем, что нашла зацепку, как спастись. — Он сам себя очаровал! Я могу им манипулировать! Я могу схитрить, и он поддастся, потому что влюбленные всегда поддаются!

В голове сразу возникли сотни идей, как именно манипулировать зачарованным, а потому туго соображающим Элидиром, и, выбрав самую толковую из них, я стала звать короля. Увы, он не услышал меня — или же решил проигнорировать — и не явился.

— Все равно выберусь! И выиграю! — крикнула я, чтобы подбодрить себя саму.

Чужеродно прозвучал мой бодрый возглас; он быстро погас в холодном безмолвии. Ледяные глыбы больше не скрипели, не звенели, не трещали — когда Элидира нет рядом, они застывают и затихают. Я задумчиво глянула на глыбы. Неизвестно, сколько мне придется пробыть здесь. Так почему бы не потратить время с пользой и не провести кое-какой эксперимент?

Я растерла ладошки друг о друга, подышала в них и пошла к глыбам. Остановившись у первой попавшейся, мысленно воззвала к Хаосу, закрыла глаза и опустила ладони на лед. Ничего не произошло, только ладошки обожгло льдом.

Я вздохнула. Без умения призывать силу я просто проводник, а не полноценная друидесса. Хотя… Я знаю один работающий заговор, и плевать, что он исцеляющий — может сгодиться и на этот случай! С Ирианом этот заговор дважды сработал. Главное, чтобы была кровь… Я сняла с волос заколку с острым краем и безжалостно оцарапала свою левую руку. Показалась кровь. Собрав ее указательным плацем правой руки, я приставила его к глыбе и, глядя на красавицу, заключенную в ней, произнесла магически утроенным голосом:

— Услышь меня, женщина, и отзовись. Прими мою кровь и исцелись. В ней сила друидов, ей подчинись. Услышь меня, женщина, и подчинись.

Я продолжала произносить положенные слова, но ничего не происходило. Скорее всего, дело в том, что я не знаю имени женщины, да и заговор исцеления все же не годится на то, чтобы оживлять замороженных дев. Ощутив острое разочарование, я убрала руку от глыбы и вздохнула. Куда мне, необученной? Я всего лишь проводник силы, марионетка судьбы…

Лед треснул. Обернувшись, я увидела, как яркая капелька моей крови движется через лед прямо к застывшей в нем красавице. Затаив дыхание, я следила за капелькой. Она добралась до тела.

Глыба пошла трещинами.

Секунду я с восторгом смотрела на чудо — а для меня это было чудом! — пока разум не ужаснула мысль о том, что глыба может взорваться. Я кинулась прочь от глыбы, но опоздала. Лед взорвался; тысячи осколков полетели в разные стороны. К счастью, сработала моя обычная защита, и ни один из осколков до меня не долетел, их отбросило в сторону, в другие глыбы. Я все равно упала и закрыла голову руками.

…Когда треск стих, я осмелилась приподняться и посмотреть, что там. На полу лежала дрожащая девушка и ловила ртом воздух. Услышав мой пораженный вздох, она повернула в мою сторону голову; ее голубые глаза широко раскрылись.

— С оттаиванием, — хрипло поздравила я.

Девушка недолго на меня смотрела: ее скрутил приступ кашля. Я поднялась, обошла осколки и встала возле размороженной девы. Хотя… девы ли? Девам полагается быть непорочными и юными, а этой прелестнице никак не меньше двадцати пяти, да и после объятий Элидира она вряд ли осталась невинна.

Я замерла в растерянности, не зная, что сказать. Девушка — молодая женщина — сама заговорила. Подавив кашель, она хрипло спросила:

— Ты последняя?

— В смысле?

Мы обменялись вопросительными взглядами. Несмотря на длительную глубокую заморозку, молодая женщина не выглядела растерянной или испуганной, вид у нее был скорее деловитый. Кашлянув еще раз, она уточнила вопрос:

— Ты последняя невеста Эла?

— Эла — Элидира?

— Да, да, его.

— Нет, я скорее его проблема.

— О-о, — протянула жертва Элидира, и начала вставать. Я подала ей руку, и она приняла ее без сомнений. Встав, она отбросила за спину густую массу светло-золотистых волос и пристально, цепко меня оглядела. — Спасибо, подруга, выручила. Кто ты?

— Магари, — просто ответила я, с любопытством оглядывая размороженную. Большие безоблачно голубые глаза, сливочно-белая кожа, чуток веснушек на аккуратном носике, пухлые, по-детски яркие губы, густые правильные темные брови — она имела все основания зваться красавицей, хотя ее черты были все-таки крупноваты.

— А я Ирен.

— Иренка, — улыбнулась я, вспомнив сетования Дианн о погубленной королем ученице. — Ты ученица одной вредной карги, не так ли?

— Знаешь Дианн?

— Да, очень хорошо. Она жутко скучает по тебе.

— Мо-о-о-оя каргуша, — растроганно произнесла Ирен, и огляделась. — Ты когда попала в холмы? Назови полную дату.

Я назвала. Ирен печально улыбнулась:

— Двадцать шесть лет, значит, прошло в мире людей с тех пор, как я его покинула … А во льду я провела лет восемь, не меньше. Ты здесь сколько?

— Два месяца с небольшим. Ирен, я рада была бы с тобой поболтать, но времени нет. Элидир запихнул меня в этот Сад и пригрозил, что не выпустит, пока не соглашусь стать его невестой. Я решила не терять времени даром и поработать с ледяными глыбами. Как видишь, с тобой сработало. Король может явиться в любой момент, и тогда я не знаю, что будет. Я так думаю, надо разморозить всех красоток, чтобы он хотя бы растерялся, когда явится. А уж как воспользоваться его растерянностью, я решу.

— Ужасный план.

— У тебя есть лучше? — обиженно проговорила я.

— Не обижайся, подруга, — миролюбиво протянула Ирен. — Просто я немножко тебя старше и немножко дольше прожила здесь. Тебе повезло, что первой ты разморозила меня — когда Эл заключил меня в лед, я уже знала, какая он скотина. В общем, нежных чувств к этому божку я не питаю и с радостью ему подпорчу жизнь. Но остальные невестушки не так будут настроены: половина из них очнутся и даже не поймут, почему они здесь. Ты же видела сидхе во льду? Богини, проснувшись, начнут буянить, уж ты мне поверь.

— Пусть начнут, — сказала я. — Это будет мне на руку. Я друидесса-хаосница. Паника — это моя стихия.

— Друидесса? — неверяще произнесла Ирен, и посмотрела на меня иначе, с намеком на испуг. — Хаосница? Как ты вообще попала сюда? Таких, как ты, в холмах кличут проклятьем фейри!

— Это долгая история. Я все-таки разморожу остальных невест. Кто-то должен помочь мне одолеть Элидира.

— Поверь, одолеть бога невозможно. Особенно такого, как Эл.

— Даже если он пал жертвой любовных чар?

— Тем более, под чарами он станет непредсказуем, — серьезно сказала Ирен. — Послушай, тебе будет достаточно меня одной, чтобы спастись. Я с порталами работать умею. Могу тихо перенести нас отсюда и открыть портал в мир людей. Там уже Элидир до нас не доберется.

— Как же остальные замороженные? — указала я на глыбы. — Неужели они так и останутся здесь в таком виде?

— Хорошо, размораживай их всех, добренькая девочка, только ты этим их не спасешь. Эл их с досады заново переморозит, а то и хуже — убьет окончательно. Да и я при всем желании не смогла бы перенести отсюда такую толпу, мне бы просто сил не хватило. Мне и на себя одну сил не хватит, подпитка нужна… — Ирен сжала и разжала кулак, и печально выдохнула. — Ничего не осталось от моей силы, я бесполезна сейчас, как перемороженная рыбина. Разве что ты можешь меня напитать. Кстати, забыла сказать — я ведьма.

Я задумалась. У ведьм скверная репутация… Силу свою они черпают, воруя у людей, природы. Они, как говорят в Ордене Сопротивления, «блохи», только не кровь сосущие, а жизненную силу, и толку от них никакого, один только вред. Может, эта Ирен мне лапши на уши навешала про невест, чтобы только самой сбежать? Может, выкачает она меня, да и оставит здесь, без сил, в подарок Элидиру?

— Решай, друидесса, — сказала ведьма. — От тебя все зависит. Мне ничего не удастся без твоей подпитки.

— Как же я это ненавижу! — в сердцах сказала я. — Как только попала в холмы, на тебе — проклятья, пророчества, опасности, проклятые сидхе, безумные сидхе, интриги, пожары, невесты, ведьмы… Я теоретик, а не практик, я не обязана решать такие вопросы, я должна быть наблюдателем и только!

— Будешь медлить с решением, Магари, и станешь еще одной глыбой в этом Саду — добавила Ирен, и улыбнулась хитро.

— Нарочно мне на нервы действуешь?

— Прости, у меня это врожденное. А еще саркастичность, циничность и вредность. Честно говоря, будь я на твоем месте, отказалась бы спасать такую паразитку, как я.

— Чего это ты себя паразиткой зовешь?

Ирен склонилась ко мне и шепотом, будто нас мог кто-то подслушать, объяснила:

— Потому что я паразитирую. На людях, на фейри — на том, на ком придется, в общем. Если ты и правда друидесса, тебе лучше оставить меня здесь, это точно будет во благо людям.

— Питайся от меня, — решила я, и протянула ведьме оцарапанную руку.

Ирен удивленно вскинула брови, но за руку меня не взяла. Улыбнувшись, она подошла ко мне вплотную, нежно взяла мое лицо в ладони и приникла к губам. Я осталась на месте, хотя мне чисто инстинктивно хотелось отстраниться и вытереть губы: все-таки это очень странно и непривычно, когда тебя целует женщина… Ирен явно имела большой опыт в таких манипуляциях; я даже не заметила, как она начала пить из меня силу. Это было похоже на смертельный поцелуй Скендера, и почти так же приятно… Отстранившись, Ирен судорожно вздохнула и посмотрела на меня затуманенными голубыми очами.

— Ах, как хорошо! — проговорила она. — Чистая энергия, аж кровь бурлит.

Я кивнула, хотя понятия не имела, какова моя сила на вкус. Ирен вытянула свои руки и внимательно их рассмотрела. Удовлетворенно улыбнувшись, она сжала и разжала кулаки, и на этот раз осталась довольна.

— Вот это я понимаю, — сказала она. — Полное насыщение без трансформации формы. У меня глаза изменились?

— Нет.

— Чудо! Обожаю чистую магию, она не уродует.

Размяв плечи, ведьма взяла меня за руку и предупредила:

— Сейчас перенесемся. Будь готова к тому, что мы свалимся Дианн на голову. Она, кстати, дом не сменила?

— Не знаю, сменила она дом, или нет, но тот, в котором я была, был маленький, уютный, неподалеку от озера келпи.

— Не сменила, значит.

Ирен притянула меня к себе и прежде, чем переместить, спросила:

— Почему ты согласилась меня напитать? Я же правду сказала: я ведьма, и если нам удастся сбежать, на людях буду паразитировать. Разве друиды не пекутся о благополучии людей?

— Друиды пекутся о Равновесии. Иногда, чтобы его восстановить, надо выпустить ведьму в мир, — объяснила я, надеясь, что не ошиблась. — А ты почему не прикинулась лапочкой, зачем сразу о своей зловредной природе рассказала?

— Да чтобы напитаться скорее. Я думала, ты испугаешься меня и нападешь, и я без труда впитаю твой магический выброс.

— Недурно, ведьма, — протянула я.

— Ты тоже себя недурно повела, друидесса. Я ожидала другой реакции от такой милой крошки.

— Переноси уже, а то Элидир нас застанет и мы будем уже его реакцию наблюдать, — напомнила я, и в следующую секунду мои ноги потеряли опору.