Практическая фейрилогия

Глава 22

Мы долго еще разговаривали с Ирианом, почти до самого утра. Меня интересовало все: как рыжего воспитывали, как учили кузнечному делу, а потом и воинскому, как он овладевал своими силами, как жил среди людей. В голове не укладывалось, что сидхе, бог к тому же, может быть изгнан в мир людей и остаться там незамеченным. Но в нашем сумасшедшем мире возможно все!

Я не только слушала рыжего, еще и подмечала изменения его тона, взгляда, и пыталась составить его цельный образ. Иногда Ириан — чудесное создание, веселое, бесшабашное, открытое и улыбающееся. Он был таким, к примеру, сразу после того, как я сняла с него проклятье, или когда впервые привел меня в гости к себе домой. Такой Ириан не может не нравиться. Но порой рыжий невыносимо надменный, даже напыщенный, и очень ранимый: стоит только вспомнить, как он взвился, когда я плеснула в него вонючей водой, или когда Скендер впервые обозвал его «огарком». И, конечно, Ириан бывает прекрасен и величественен, настолько, что от него взгляда не отвести.

К утру я отправилась вздремнуть еще часа на два-три, а Ириан снова встал у моих дверей. Устраиваясь на ложе, я снова и снова анализировала поведение рыжего. Кто он мне — друг, недруг? Людей он презирает, но ко мне определенно расположен. Надо бы хорошенько расспросить Дианн о том, каким был Ириан до проклятья. Придя к такому выводу, я заснула.

Экскурсию по дворцу пришлось отложить: я проспала дольше, чем планировала, а у меня еще на сегодня была назначена встреча с научным объектом номер один. Переодевшись и позавтракав, я в сопровождении рыжего вышла из дворца, и к моему большому удивлению, меня снаружи встретил Сапфир. К келпи у меня итак уже другое отношение; после того памятного купания в озере я не смогу воспринимать его, как просто водяного духа.

«Если Дюк узнает, сколько фейри меня перецеловало, не бывать нашей свадьбе», — подумала я, и сдержанно поприветствовала Сапфира. Келпи ласково ткнулся губами в мою ладонь.

— Ты покраснела, — заметил Ириан.

Я ничего не ответила и провела пальцем по спине келпи. Тот присел, позволяя мне усесться на нем. Путь к дому рыжего занял мало времени, но для меня поездка растянулась невообразимо: я все вспоминала ту сцену в озере, нежные-нежные губы Сапфира на моих, поглаживания других келпи, зажималась и нервничала. С чего они вообще решили, что меня позволено так трогать?

Рыжий поглядывал на меня, но ни о чем не спрашивал. Оказавшись, наконец, в доме, я достала блокнот, попросила Ириана оставить нас, и, поглядывая в намеченный план, стала расспрашивать Скендера и силе и качестве проявления его силы.

Сидхе вел себя, как обычно, и отвечал, как обычно, но выглядел он уже не как обычно, и это меня ужасно отвлекало. Одно дело жалкий оборванец с обкромсанными тусклыми волосами, и совсем другое — чистый, сытый, выспавшийся мужчина с быстро отрастающей белой пряжей волос. К тому же провидец, как я и просила, сменил повязку на глазах.

— Что-то не так? — осторожно спросил Скендер, когда я задала один и тот же вопрос в третий раз.

Я вздохнула и отложила блокнот с ручкой.

— Я ужасно рассеянная сегодня, мысли разбегаются.

Сидхе окинул меня долгим и внимательным взглядом и очень серьезно спросил:

— Чье-то воздействие?

— У меня иммунитет к фейри, так что никакого воздействия. Просто я, наверное, слишком перенервничала в последние дни.

Скендер нахмурился.

— Твое сердце бьется часто, дыхание сбито, а движения нервные.

— Это просто стресс, — протянула я, а сама досадливо вздохнула. Если Скендер замечает, что мое сердце бьется как-то не так, то и другие заметят, и тогда во дворце мне придется несладко. — Знаешь, сегодня я ничего толкового узнать не смогу, так что лучше мне вернуться во дворец и занять мысли чем-то отвлеченным.

Я потянулась к свободному стулу, на спинке которого повесила сумку. Ухватив ремешок сумки, я встала и резко повернулась, чтобы выйти из-за стола, но не рассчитала траекторию и бедром сильно ударилась о край стола; он аж сдвинулся.

Издав полный боли возглас, я выронила сумку из рук и схватилась за бедро.

— Магари, ты в порядке? — спросил Скендер.

— Д-да, — простонала я, со страдальческим видом потирая больное место.

— На тебя точно не навели чар?

— Нет.

— Невозможно так удариться просто так.

— Я человек, мы, споткнувшись, половину костей в теле переломать можем! — огрызнулась я и поковыляла к выходу.

— Может, тебе лучше посидеть?

— Нет!

Ириан, оставшийся снаружи, услышал, видать, мои отчаянные возражения, и вошел внутрь. Увидев мое злое и в то же время несчастное лицо, он метнул острый взгляда на провидца.

— Что случилось?

— Магари ударилась о стол. Здесь что-то нечисто. Так удариться можно только из-за наведенных чар.

— Нет, Скендер, в случае Магари это норма, — выдохнул с облегчением Ириан и обратился ко мне: — Ну-ка подними подол платья, маленькая. Посмотрим что у тебя с ногой.

Такая забота в другое время бы заставила меня умилиться и тщеславно порадоваться. Но сегодня сидхе меня ужасно раздражали, и чем милее были, тем сильнее раздражали. Какая я им «маленькая», боглы их заплюй?!

— Ничего вы не посмотрите, ясно вам? — рявкнула я. — Подумаешь, ударилась! Нечего панику разводить.

Мужчины переглянулись, но спорить со мной не стали. Раздраженно фыркая, я вышла из дома. Сапфир тут же подбежал ко мне и присел, но я махнула рукой и сказала, что намереваюсь пройтись пешком. Келпи послушно отошел. Накинув капюшон плаща на голову, я уверенно пошла к дому Дианн; мне почему-то ужасно захотелось именно женского общества.

— Куда ты? — спросил Ириан, вышедший из дома вслед за мной.

— К Дианн. Хочу видеть свою любимую каргу. Не сопровождай меня. Идите с Сапфиром погуляйте.

— Уверена? Далеко ли уйдешь с больной ногой?

— Как же вы достали меня! — вызверилась я. — Я всего лишь ушиблась, а вы ведете себя так словно я инвалид! Во дворец я сама вернусь, когда захочу.

— Как скажешь, — промолвил рыжий тихо и отступил. Сапфир последовал его примеру.

Развернувшись, я пошла к дому Дианн, не обращая внимания на боль в бедре. Карга оказалась дома. Услышав мой стук в дверь, она вышла ко мне и улыбнулась.

— Явилась? Ну заходь тогда.

Я зашла в теплый уютный дом, в котором витали отнюдь не аппетитные запахи (слизь болотного богла тот еще запашок имеет), прошла на кухню и села за стол. Карга достала чашку, налила из кувшина теплого еще отвара, заменявшего ей чай, и вручила в закуску кусочек вяленого мяса.

Я отпила отвара и стала смотреть, как она хлопочет, готовя зелье.

— Как у тебя хорошо, — проговорила я.

— А то, — самодовольно хмыкнула Дианн. — Чего, не нравится во дворце?

— Там только пятнадцатилетним восторженным девочкам понравится.

— А ты что, старше?

— На десяток лет, между прочим, — оскорбленно ответила я.

— Малявка, — констатировала карга. — И чего ты такая смурная?

— Вот как ты с друидессой разговариваешь!

Дианн хлопнула меня по плечу:

— Не злись. Я тебя раз эдак в двадцать старше, ты для меня хоть и друидесса, но все равно малявка

— А ты кочка болотная, — проворчала я и вздохнула тяжко.

— Говори уж, зачем пришла.

— Я про Ириана хотела спросить. Какой он был до проклятья?

— А тебе зачем знать?

— Хочу понять, что он из себя представляет.

Карга глянула на меня, не отрываясь от дела, и с ухмылкой сказала:

— Отличный мужик. Бери.

— Да я же не о том вовсе! У меня уже есть мужик, то есть не мужик, а жених. В смысле, мой жених тоже мужик, тьфу ты, мужчина, но я другое знать хочу, — затараторила я. — Подлец он, или нормальный?

— Не нормальный.

— В-о-от. Спасибо. Это-то я и хотела знать.

— Дык и ты не шибко нормальная, — добавила карга.

— Я уж точно нормальнее его.

— Ха! — выдала карга и хитро на меня посмотрела. — Не за тем ты пришла, и не те вопросы задаешь. Вижу я, чего с тобой творится. Мужика тебе хочется! Хорошего мужика, чтобы так тебя отлюбил, чтобы ноги потом дрожали!

— Да ты что, Дианн! — возмутилась я до глубины души. — Как ты можешь говорить о таких неприличных вещах?

— Дети, по-твоему, как рождаются? Ветром надувает?

— Какие еще дети?

— Такие! Карапузы! Рыжие!

— Рыжие? Почему рыжие?

— А вот на слово поверь — рыжие у тебя будут дети!

— Да ну тебя, карга! Сама и заводи детей! Рыжих!

Выпалив это, я вышла из кухни. Дианн проводила меня громким смехом.

Слова Дианн заставили меня крепко задуматься. Она права: мне нужен мужчина, причем в самом примитивном, физиологическом плане. Оттого я и бешусь, что глаз распален мужской красотой, тело просит ласк, а душа заверений в любви, а дать их некому. То есть, конечно, есть кому, но Дюк далеко, и до встречи с ним еще около месяца… С другой стороны, такого бурного гормонального всплеска у меня не случалось даже в подростковые годы.

Есть у меня одна догадка, но ее нужно проверить. Придется немного подкорректировать план изучения своих научных объектов!

С Ирианом я встретилась вечером, во дворце, когда проголодалась. Покинув покои, я увидела его.

— О, ты уже здесь! Попроси пикси принести ужин, пожалуйста, — сказала я.

Рыжий кивнул, и вскоре в моих покоях на столе уже был поднос, заставленный едой. На саму еду я в этот раз внимания не обратила. Быстро насытившись, я потянулась, стараясь казаться грациозной и томной, и, бросив на сидхе взгляд из-под ресниц, проворковала:

— Я все еще жду экскурсию по дворцу. Ты ведь знаешь, что такое экскурсия?

Мой сладкий голосок не понравился Ириану.

— Знаю, — напряженно ответил он, и вкрадчиво поинтересовался: — Магари, с тобой все хорошо? Ты весь день себя странно ведешь.

— Утром, видишь ли, я была немножко взвинчена, но после разговора с Дианн все как рукой сняло. Эта карга — чудо. Я безоговорочно отдаю ей первое место в списке своих симпатий к фейри.

— Хорошо, — выдохнул он. — Как твоя нога?

Я медленно провела ладонью по юбке над местом ушиба (синяк на коже налился огромный, яркий), не забывая подмечать реакцию Ириана. Золотой взгляд мужчины отследил путь моей руки по бедру. Ага!

— Небольшой синячок, — сказала я небрежно. — Так что насчет экскурсии? Сейчас время подходящее?

— Король покинул дворец по делу, а придворные в это время в обеденной зале. Да, время для экскурсии вполне подходящее.

— Отлично.

Следующие несколько часов получились очень интересными и волнительными. Ириан водил меня по дворцу, показывая самые примечательные местечки, и попутно объяснял, как что устроено. Сначала рыжий был не слишком разговорчив и постоянно с опаской поглядывал на мою ногу, словно знал, что никакой на ней не «синячок», а хороший такой ушиб. Но чем больше он рассказывал, тем больше расслаблялся и сам вскоре стал получать удовольствие от экскурсии.

Встречные пикси, эльфы и сидхе реагировали на нас по-разному: пикси с интересом таращились и простодушно спрашивали: «Вы кто такие?», слуги-эльфы выдавали поклоны и пропускали, а вот сидхе… Сидхе делали вид, что мы ничем не выделяемся и являемся обычными придворными. Да вот только слишком явно исходили от них холодное удивление и брезгливый интерес. Среди встреченных сидхе были и женщины, прекрасные и безразличные, словно ожившие статуи; меня страшно тянуло подойти к ним и поговорить, ведь богинь я еще не встречала, но Ириан взял меня за руку и увел.

«Не отвлекайся», — велела я себе, и стала с еще большим воодушевлением расспрашивать его о том, о сем. Сидхе так много говорил, что голос его осип. Прокашлявшись, он с усталой улыбкой проговорил:

— Твои вопросы когда-нибудь кончатся?

— Когда-нибудь, может, закончатся, — улыбнулась и я.

Рыжий указал вперед:

— Вот и лестница, откуда мы начали. Все свободные для посещения места во дворце мы обошли. Не устала?

— Нет, что ты. В общем я дворец осмотрела, и с завтрашнего дня начну изучать отдельные его элементы, а самые интересные и зарисовывать. На сегодня в моих планах еще стоит изучение научного объекта номер два.

— Та-а-ак, — протянул сидхе, и улыбка его из усталой превратилась в предвкушающую. — Как же ты будешь меня изучать? Методами опроса и наблюдения, как и прежде?

— Не только, Огарочек. Когда я жила у тебя, ты весь день проводил где-то и возвращался усталый. Где ты был, чем занимался?

— Меч ковал.

— О, Богиня! Меч, настоящий риорский меч! Покажи мне его! — с придыханием попросила я, забыв при упоминании меча о своем маленьком эксперименте.

— Он еще не готов, Магари, да и в пламенной кузне тебе лучше не появляться.

— Пламенная кузня, — прошептала я едва ли не в экстазе, — ты просто обязан мне ее показать, иначе я умру от любопытства! Я всегда мечтала увидеть, как работают с эльфийским железом, как создают волшебное оружие! Пожалуйста, Ириан, пожалуйста, пожалуйста! — заканючила я монотонно, и повисла на руке сидхе.

— Фейрилогия однажды сведет тебя с ума, — со вздохом сказал Огарок, но согласился. — Так и быть, пойдем. Ты не успокоишься, пока не увидишь все своими глазами.

Облюбованная рыжим кузня находилась в полуразрушенных пещерах, входить в которые отваживались только самые уверенные в себя фейри… или самые глупые. Вход в пещеры был завален огромными валунами. Без труда отодвинув их, Ириан вошел внутрь и поманил меня за собой.

Мне показалось, что не в пещеру я вошла, а в другой мир. Снаружи царила зима, падал мягкий пушистый снежок, ночь стояла тихая и свежая. Внутри же пещеры правила стихия огня. При нашем появлении зажглись несколько оранжевых огоньков, и я увидела испещренные рунами своды.

— Руны защищают от разрушения и предостерегают незваных гостей. Обычный фейри, зайдя сюда, рискует сильно обгореть, а то и сгореть. Без опаски сюда может зайти только тот, кто может повелевать пламенем. Изредка сюда забредают боглы, но дальше, в кузни, пройти не осмеливаются. Мастера-кузнецы забросили эту кузню и работают в других местах, здесь пламя слишком злое. Ты все еще уверена, что хочешь зайти?

— Да!

Энтузиазм в моем голосе сидхе не порадовал. Покачав головой, он крепко сжал мою ладошку в своей и повел за собой; огоньки, встречающие нас, вытянулись и затрепетали, как на ветру. Пройдя дальше в пещеру, мы вышли к проему и увидели три хода. Ириан уверенно зашел в средний, и ход осветился огоньками. Я смотрела во все глаза, запоминая расположение и начертание рун. Вдруг на нас дохнуло жаром. Восхищенно ойкнув, я закрыла глаза и почувствовала, как ручища Огарка прижала меня к груди, прижал так крепко, что я услышала его ровное уверенное сердцебиение. Огонь опал, жар отступил, хватка сидхе ослабла, и он произнес:

— Все, Магари. Можешь смотреть.

Я отстранилась от мужчины и взглянула вперед. Вот и вход в кузню! Отсюда пламя вырвалось, встречая нас!

— Ты пламя успокоил? — дрожащим от волнения и восторга голосом спросила я.

— Нет, оно само погасло от испуга, когда увидело тебя, — иронически ответил рыжий.

— Веди меня внутрь, скорее!

Огарку ничего не оставалось, как послушать меня. Итак, я оказалась в святая святых Файдкамена: в одной из пламенных кузен, где выплавляют известную на весь мир эльфийскую сталь. Так много интересного открылось моим глазам, что я растерялась, не зная, куда податься, о чем спросить. Тогда Ириан стал рассказывать, как здесь что устроено. На чертёжном столе рыжий изобразил меч в натуральную величину, и начал толковать что-то о балансе, центре тяжести и весе; но чертеж меня мало интересовал, и я стала глазеть на всякие непонятные, но очень интересные с виду инструменты, из которых узнала только клещи. Ириан встал у стола с инструментами и пояснил, что эта вот длинная штуковина — вилка для гнутья, вон та железяка с дырками — гвоздильня, показал раскатки, молотки, гладилки, топоры, кувалду и прочее, прочее. На отдельном столе лежал меч, точнее его огромная заготовка, вся неоднородная, в непонятных разводах.

— Это будет твой меч? — благоговейно спросила я, склоняясь над заготовкой.

— Да. Уже больше месяца я работаю над ним, — проговорил Ириан с гордостью. — Когда я был проклят, эльфийская сталь жгла меня, как и обычных людей. Но снова став сидхе, я обрел счастье работать с железом.

— Говорят, создавая волшебное оружие, в него нужно вкладывать немало чар.

— Эльфийское железо, чистое пламя Файдкамена, суть сидхе превращают железку в артефакт. Эти три компонента должны быть сбалансированы в клинке, чтобы на выходе получилось то, что нужно. Оружие всегда создается под хозяина.

— Будем надеяться, оружие не понадобится тебе, — проговорила я тихо, понимая теперь, отчего Ириан не спешил объявлять всем, что проклятье с него сняли. Он прежде хотел обезопасить себя, создать оружие, способное поразить даже бессмертного.

— Понадобится, рано или поздно. Элидир захочет проверить, вернулась ли ко мне былая сила.

— А ты как думаешь, вернулась ли сила?

— Я ныне лишь жалкое подобие себя былого: Огарок…

— Знаешь, — оптимистично заявила я, — еще месяцок-другой потягаешь эти тяжеленные штуки, и мощь вернется. Элидир, конечно, захочет тебя испытать, но ты уж постарайся не провоцировать этого ледышку. Будь хитрее, Огарочек, а там, глядишь, и Огоньком станешь, а оттуда и до Мощного пламени недалеко!

Ириан улыбнулся, и мне стало не по себе от его проникновенного и очень теплого взгляда.

— Знаю, ты мне не поверишь, но я не могу припомнить другой день, когда мне было так легко и весело, как сегодня. Проклятье ты с меня сняла еще в Самайн, но у меня такое чувство, что ты все еще расколдовываешь меня.

— Еще бы у тебя не было такого чувства — с тобой ведь работает профессиональный фейриолог! — бодро сказала я и отвернулась поскорее от Ириана, делая вид, что меня заинтересовал горн. Я прошлась около него, якобы оценивая размеры, а сама мысленно подвела итог сегодняшнему эксперименту. Во время экскурсии я так и стреляла в Огарка глазками, улыбалась, касалась небрежно то своих волос, то груди, и он реагировал на каждую уловку.

Моя догадка оказалась верна: гормональный всплеск случился не просто так. Пусть я друидесса, и к чарам фейри устойчива, все равно не могу не замечать воздействия сидхе. Я нравлюсь Ириану, как женщина, он меня желает, возможно, даже влюблен в меня, и я поддаюсь его влечению.

«Дюку ни в коем случае нельзя знать об этом», — подумала я и оставила на завтра вопрос о том, что теперь со всем этим делать.

— Пламя само вспыхивает? — деловито спросила я.

— Да, само, — сказал Ириан, подойдя ко мне сзади, и от него повеяло чувственным теплом. Мне стало жарко. Влюбленный сидхе, повелевающий пламенем — это не тот кавалер, которого можно не замечать!

— Показать тебе пламя Файдкамена? — шепнул Огарок мне на ухо, и опустил руки на мои плечи.

Не дождавшись моего согласия, он призвал пламя в горне. Огонь поднялся медленно, плавно, и, приглушенный, затанцевал перед нами, как танцовщица, желающая соблазнить. Этот разумный огонь так и приманивал, так и манил упасть в его объятья.

— Нравится? — проговорил Ириан, касаясь губами моего ушка.

— Это какой-то неправильный огонь, — шепнула я, ощущая, как вместе с мягким касанием губ сидхе упоительный жар проникает в мою кожу.

— Ничего не бойся со мной, — тише, нежнее прежнего промолвил рыжий, и его руки поползли вниз, к моим предплечьям.

— Слишком жарко, мне надо на воздух, — пролепетала я и юркнула влево, ускользая из горячих в прямом смысле объятий. Невероятная слабость объяла мое тело, и ноги задрожали. — Уведи меня отсюда, Огарок!

Ириан подхватил меня на руки и вынес из кузни.