Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 55 Разоблачение…

— Со всей серьезностью заявляю, что главной подозреваемой в деле организации преступлений данной академии считаю… — Мэтью сделал паузу, отчего все вокруг дико напряглись, — впрочем, я не буду пока называть имен. Начнем по порядку…

Студенты разочарованно выдохнули, преподаватели раздраженно переглянулись и только Эдвано Роуди стоял поодаль в расслабленной позе, переплетя руки на груди и наслаждаясь занятным представлением.

Я чувствовала себя несколько растерянной. Мэтью Гарнер решил пощекотать окружающим нервы, и это неспроста. Кажется, тот, кого он подозревает, находится прямо здесь. Точнее, та…

— После случившегося сегодня утром самым ожидаемым и разумным будет поговорить об Амелии Нортон. Все вы знаете эту студентку, как крайне жестокую и вспыльчивую особу, которая доставила окружающим массу неприятностей, — студенты зашумели, подтверждая слова дознавателя. — Но есть и другая сторона медали, о которой нам расскажет… ее брат Дин Нортон. Разрешите подключить магтрансляцию, потому что показания я записывал на магические кристаллы…

Мэтью поспешил за кулисы, но возвратился обратно в ту же минуту. В руках он держал светящийся шестиугольник, которым помахал в воздухе, и сзади на стене появилось огромное, хоть и несколько нечеткое изображение молодого человека.

Он незримо напоминал Амелию, хотя взгляд у него был совершенно другим — смущенным, немного затравленным. Кажется, характером он пошел не в сестру. И слава Богу!

— Всегда ли ваша сестра вела себя агрессивно? — приглушённо спросил Мэтью Гарнер.

Дин Нортон тяжело выдохнул:

— Ну, Амелия с детства была вспыльчивой и требовательной. Для нашего рода это считалось даже достоинством. Но в последний год она сильно изменилась. Стала нетерпимой, нервной, постоянно расстроенной. Я думал, это из-за её влюблённости, но потом начал замечать, что у неё трясутся руки. Я подозревал, что её могли травить. Очень хочу, чтобы дознаватели разобрались. Она сложный человек, но это моя сестра, и я люблю её. Не хочу, чтобы на неё свалили чужие преступления…

Запись закончилась. В аудитории послышался удивлённый гул. Но на лицах некоторых студентов читался скептицизм.

— Она же его сестра…

— Конечно, он будет её выгораживать! — выкрикнул кто-то из студентов.

— Вот именно, — поддержали другие. — Брат Амелии Нортон — плохой свидетель, предвзятый.

Мэтью поднял руку, призывая к тишине.

— Послушайте, я провёл более глубокое расследование, — спокойно сказал он. — Говорил не с одним человеком. У меня есть их показания.

Он сунул руку за пазуху и достал скрученный в трубочку лист бумаги, украшенный королевской печатью.

— Здесь собраны показания десяти человек, которые так или иначе контактировали с Амелией в последний год. Все они утверждают, что её поведение часто было странным и неадекватным. Это даёт нам основание предполагать, что на протяжении последнего года Амелия Нортон, возможно, подвергалась внешнему воздействию.

— Так кто же это? — загремели голоса со всех сторон. — Не томите, говорите уже!

— Не так быстро, — слегка улыбнулся дознаватель. — Мы пойдём по порядку.

Он сделал паузу, а затем продолжил:

— Сейчас мы обратимся к делу, которое уже несколько месяцев на слуху. Это касается ситуации вокруг Вероники Шанти…

Я почувствовала, как его взгляд скользнул в мою сторону, и, встретившись с ним, бодро улыбнулась. Он кивнул в ответ и продолжил:

— Итак, Вероника сама засвидетельствовала, что перед тем, как покинуть академию, Амелия Нортон буквально посадила её жизнь и здоровье на кон. Она столкнула её с крыши. И если бы не чудо, Вероника Шанти сейчас с нами не стояла бы, — Мэтью повернулся к преподавателям. — Лично меня очень удивляет, почему учителя не подняли шум по этому поводу, как должны были…

Этот упрёк заставил некоторых педагогов насупились, а иных испуганно побледнеть. Я не смогла сдержать нервный смешок.

— Может, хоть кто-то их прижучит, — пробормотала себе под нос.

— Но сейчас мы разберёмся, почему Амелия Нортон так поступила. Давайте послушаем её так называемых подруг. Я бы назвал их соучастницами, но пока они выступают как свидетели.

Мэтью вновь взмахнул рукой, и на стене ожило изображение. На экране появились две девушки — верные спутницы Амелии Нортон, которые всегда следовали за ней повсюду.

— Представьтесь, пожалуйста, — прозвучал голос Мэтью на записи.

Обе девушки выглядели смущёнными и напряжёнными.

— Я Виктория Рима.

— А я Миран Дариэль, — представились они по очереди.

Виктория тяжело выдохнула и начала говорить:

— Мы дружили с Амелией с первого курса. Она всегда была вспыльчивой, но раньше сдерживала себя. Настоящие эмоциональные всплески у неё начались примерно год назад. Мы удивились, но списали всё на её влюблённость.

— Влюблённость в кого? — уточнил дознаватель. — Уже второй раз слышу об этом.

Миран пожала плечами:

— Да это все знают. Амелия давно влюблена в Эрика Фонтейна. Он для неё как идеал. Как только влюбилась, так и начала сходить с ума. Говорила только о нём и ревновала к каждому дереву. Мы пытались ей объяснить, что он не такой уж хороший, но она слушать ничего не хотела.

— Почему она столкнула с крыши Веронику Шанти? — спросил Мэтью.

Виктория опустила глаза.

— Ревность. Как только Амелия узнала, что Шанти подкинула Эрику дневник с откровенными признаниями, она возненавидела её.

— Но ведь Эрик отверг признание Вероники. Почему она всё равно взъелась на неё? — уточнил дознаватель.

Вопрос повис в воздухе, заставив девушек нервно переглянуться.

— Вот в том-то и дело, — произнесла Миран. — Это не поддавалось логике. Амелия могла спокойно заниматься своими делами, а потом в один внутри неё будто что-то взрывалось. Она бросалась совершать дикие выходки, и нас заставляла идти с ней. Мы боялись её, поэтому делали то, что она говорила…

— Она вам угрожала? — уточнил Мэтью.

— В общем-то нет, — смущённо ответила Виктория. — Но мы были послушны. И никто не знает, что бы с нами произошло, если бы мы отказались её слушаться.

— Понятно. У вас есть какие-то предположения на счет того, что с вашей подругой происходит?

— Нет, — тихо ответила Миран. — Но то, что она странная, и её поведение выходит за рамки, это факт. Мы уже давно не хотим участвовать в её делах, но боимся. Она ведёт себя слишком угрожающе.

Изображение потухло. Мэтью Гарнер повернулся к аудитории, которая внимательно слушала показания.

— Может, Амелия просто сошла с ума? — выкрикнул кто-то из студентов-скептиков.

— Офицер обнаружил стороннее магическое воздействие на Амелию Нортон, — напомнил Мэтью. — Всё, что описали свидетели, похоже на последствия насильственного магического влияния: резкая смена настроения, агрессивность — всё указывает на это.

— Но это не отменяет её вины, — неожиданно прозвучал голос Лауры. Она говорила не дерзко и не самоуверенно, а скорее кротко и нежно.

Мэтью Гарнер даже не удостоил её взглядом.

— Я только начал, — ответил он. — Скоро всплывут другие подробности. Давайте сейчас обсудим не виновников, а подозрительных личностей. Как вам такой подход? — Он улыбнулся аудитории.

Я наблюдала за ним с удивлением. Он явно чувствовал себя в своей тарелке, умело управляясь с аудиторией. Гениальный человек, способный разбираться в самых сложных ситуациях. Удивительно.

— Итак, недавно произошёл один необычный случай. Я предлагаю вам рассудить его, друзья, — продолжил Мэтью, заметив, что внимание студентов возросло. — Пару недель назад ко мне подошла одна служанка. Милая девушка, у которой в жизни много трагедий. Её судьба непроста. И вот она рассказывает, что кто-то прислал ей подозрительное письмо…

Мэтью Гарнер открыл перед аудиторией удивительный случай. Оказалось, что одна находчивая служанка, получив письмо с предложением раскрыть тайны общества «Долой травлю», немедленно обратилась к дознавателю. Вместе они составили заведомо ложную информацию в ответе, чтобы проследить дальнейший путь этого письма. Мэтью лично проследил за его передвижением и обнаружил, что его выкрала из почтового отделения… Амелия Нортон!

Зал взорвался шумом.

— Всё ясно! — закричали студенты. — Она собирала информацию о своих врагах! Это она — преступница?

— Подождите, — Мэтью снова поднял руку, призывая к тишине. — Это ещё не всё.

Он оглянулся по сторонам, и я невольно сделала то же самое. Мой взгляд остановился на Лауре. Удивительно, но она выглядела совершенно спокойной и даже улыбалась. Со стороны эта улыбка могла бы показаться ангельской, но я знала бывшую подругу слишком хорошо. На неё сошло самодовольство. Казалось, весь её страх исчез.

— Это ещё не всё, — повторил Мэтью, вернув внимание на себя. — Я не настолько глуп, чтобы делать выводы на основании одного такого случая. По факту, это письмо — всего лишь мошенничество. В нём нет состава преступления, но мне было интересно: чьи руки в итоге его получат?

Лаура чуть не поперхнулась и начала кашлять в кулак. Я нахмурилась, покосившись на неё.

— Так вот, — продолжил дознаватель с хитрой улыбкой, — перед тем как отправить письмо, я нанес на него специальную краску. Она выглядела, как обычная клякса, но обладала магическими свойствами. Поэтому, заявляю вам со всей ответственностью: Амелия была всего лишь посыльной. Заказчиком является… — он обвёл взглядом аудиторию, и моё сердце забилось, как сумасшедшее, — Лаура Брингетти!

Звенящая тишина повисла в зале. Я ошеломлённо перевела взгляд на бывшую подругу и увидела, как её лицо побледнело, словно полотно. Слова дознавателя не укладывались в голове. Амелия… на побегушках у Лауры? Это звучало как бред. Какой бы Лаура ни была лицемеркой, но она не такого уровня преступница. Может, всё наоборот? Может, Лаура была под влиянием Амелии?

— Вы не ослышались, — произнёс Мэтью, наслаждаясь всеобщим изумлением. — Письмо, помеченное мной, найдено в комнате Лауры Брингетти, — он достал конверт и продемонстрировал его всем присутствующим.

Лаура не выдержала и воскликнула:

— Вы… вы вторглись в мою комнату! Вы трогали чужие вещи без разрешения! — её возмущение было явным.

Мэтью, наконец, посмотрел на девушку.

— Я разыскивал подозрительную личность, которая пыталась подкупить служанку и вынюхивать информацию. По законам нашего королевства я имею полное право на такие действия. Но своими словами вы только что подтвердили, что это письмо находилось у вас. Лаура, откуда оно у вас?

Лаура затрепетала.

— Я нашла его случайно… — начала она оправдываться. — Оно валялось в коридоре, и я его подняла. Наверное, Амелия его обронила.

— Зачем вам подбирать чужой мусор? — Мэтью посмотрел на неё с подозрением.

Лаура покраснела и взволнованно выпалила:

— Просто любопытство! Это письмо ничего не означает.

— Странно, — прищурился дознаватель, — что эту находку вы не передали в общество, в котором состоите. Это письмо содержало откровенно провокационную информацию. Почему вы скрыли его от всех членов общества «Долой травлю»?

— Я не была уверена… — смутилась Лаура, нервно поправляя волосы, — не была уверена в его правдивости.

— Но при этом вы сохранили его, — заметил Мэтью.

— Послушайте, — начала раздражаться Лаура, — что вы от меня хотите? Я ни в чём не виновата! Ваши обвинения высосаны из пальца!

— Правда? — спросил дознаватель, выдержав паузу.

— Да! Немедленно прекратите! — она уже практически кричала.

В этот момент директор школы, стоявший в стороне, сделал несколько шагов вперёд:

— Всё, что мы сейчас услышали — это пустые догадки. Зачем тратить наше время?

— А вот мне так не кажется, — раздался голос Эдвано Роуди. Директор вздрогнул и тут же сдулся. — Возможно, дознаватель Гарнер ещё не всё сказал, — продолжил Эдвано, пристально глядя на Лауру.

— Да, учитель, я не закончил. Я только начал, — подтвердил Мэтью. — Продолжим же дальше.

Он обратился к аудитории:

— Итак, к чему мы пришли, друзья? Мы подозреваем, что Амелия Нортон, по какой-то пока неясной причине, выполняла поручения Лауры Брингетти…

Лаура взорвалась:

— Хватит меня обвинять! — на её лице появился яркий румянец. — Это клевета! Вы лжёте!

— Следующими нашими свидетелями будут уникальные артефакты, — продолжил дознаватель с улыбкой. — Думаю, вы слышали о таких. Это артефакты, которые добывают информацию сквозь время. Один такой прибор стоит, как целое загородное поместье.

Зал загудел. Глаза студентов загорелись от восторга.

— Но откуда у вас такие штуки? — раздался чей-то голос.

— Я дознаватель, — подмигнул он студентам. — Это моя работа. Благодарите короля и его доблестное Министерство Порядка за представленные возможности. Итак, внимание. Смотрим запись.

Мэтью взмахнул рукой, и на стене снова появилось изображение. Это были разрозненные кадры, слегка мутные, местами смазанные, взятые из разных временных промежутков. Но так или иначе на них то и дело появлялись Амелия и Лаура, которые о чём-то мило беседовали. Чаще всего они встречались по вечерам в закрытой части библиотеки.

Я изумилась. Откуда дознаватель узнал о том месте?

Словно прочитав мою мысль, Мэтью сказал:

— Вы спросите, как я догадался о месте встречи? Всё просто. Доблестная библиотекарь подсказала. Дорогие друзья, не думайте, что возраст — это помеха вниманию. Наверное, вы, бегающие на свидания в библиотечные углы, думаете, что старушка ничего не видит? Так вот, она прекрасно всё видит и пишет отчёты о вас. Поэтому не удивляйтесь потом заниженным баллам, выговорам и всему прочему.

Студенты были в шоке. Они начали переглядываться. Существовало мнение, что старая библиотекарша, почти слепая и почти глухая, — самый безобидный работник Академии. Каждый был уверен, что её легко обмануть. Библиотека действительно часто использовалась молодыми людьми для приватных встреч, но, как оказалось, эти встречи были далеко не приватными.

Однако самым шокирующим было то, что именно здесь Лаура регулярно встречалась с Амелией, хотя внешне они казались заклятыми противниками.

Мэтью повернулся к Лауре. Та выглядела затравленной. Её руки снова дрожали.

— Лаура Брингетти, кажется, у вас была весьма плотная дружба с Амелией, несмотря на ваши показные конфликты. Может, вы расскажете, о чём шли беседы в этих потайных уголках библиотеки?

Лаура побледнела ещё сильнее, но старалась держать лицо.

— Это… это ничего не значит! — выпалила она, в отчаянии оглядываясь по сторонам. — Да, я встречалась с Амелией, но мы не обсуждали ничего важного!

Мэтью приподнял брови, явно наслаждаясь ситуацией.

— Странно. Регулярные встречи в закрытой части библиотеки, и ничего важного? Но мне кажется, что разговоры между вами касались не только академической жизни, не так ли? — он сделал паузу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Или, может быть, вы всё-таки обсуждали планы против тех, кто стоял на вашем пути?

Зал снова загудел. Студенты переглядывались, не зная, что и думать. Многие из них считали Лауру идеалом.

Лаура воскликнула:

— Это клевета! Вы не имеете права!

— Клевета? — усмехнулся Мэтью. — Скажите нам правду, Лаура, — настойчиво произнёс Мэтью, давая ей последний шанс оправдаться.

Бывшая подруга растерянно молчала. Кажется, она была в шоке. И я вместе с ней. Лаура и Амелия — подруги? За моей спиной??? Их непонятное общение явно началось ещё в ту пору, когда я была Вероникой Шанти.

— Итак, вы «доблестно» сегодня обвиняли Амелию во всех грехах, но регулярно общались с ней весь год. Как вы это объясните?

— Я… я увещевала её исправиться, — пробормотала бывшая подруга, голос её звучал неуверенно. — Мне было жаль её. Я хотела, чтобы она изменилась.

— Зная Амелию Нортон, можно было ожидать, что она устроит скандал после таких увещеваний, — вмешался Мэтью. — Но, как видим на записи, вы расставались с улыбками, как лучшие друзья. Ваша теория здесь не работает.

Лаура громко сглотнула и вздёрнула подбородок.

— Я умею ладить с людьми. Могу найти такие слова, чтобы не провоцировать ответное зло.

— Однако есть один факт, — продолжил Мэтью, — который выглядит подозрительно. После каждой вашей встречи с Амелией Нортон она становилась агрессивной по отношению к другим.

Он развернул ещё один документ перед всеми.

— Вот данные: например, в первый день зимы вы встречались с Амелией в библиотеке, а на следующий день она устроила драку. И так более десяти раз за этот год. Вам это не кажется странным?

Лаура задрожала. Студенты замерли в шоке.

— Я ни в чём не виновата! — взвизгнула Лаура и начала всхлипывать. — Вы ложно обвиняете меня. Я всегда искала добра. Люблю Веронику, сочувствую Амелии и всегда выступаю за справедливость. Если я с кем-то встречалась, то только чтобы помочь. А при чём здесь поведение Амелии, я не знаю. Это выше моего понимания…

— То есть вы утверждаете, что главной преступницей всё-таки является Амелия Нортон? Что именно она по собственному решению столкнула Веронику Шанти с крыши? Более того, это она написала лживые письма от лица Вероники и подкинула их Эрику Фонтейну, чтобы раздуть скандал? — дознаватель смотрел прямо на Лауру.

— Да, это она! — Лаура оживилась. — Я сама видела, как Амелия подделывала почерк Вероники, чтобы оболгать её перед Эриком. Я показывала ему эти доказательства. Если бы он сейчас не был болен, он бы это подтвердил!

Лицо Лауры покраснело, глаза лихорадочно заблестели, но она уже выглядела уверенно и даже воинственно. Однако её речь не произвела впечатления на дознавателя.

— Хорошо, — сказал он спокойно, — тогда мы выслушаем ещё одного свидетеля. Эрик, проходи!

Я вздрогнула.

Эрик? Он очнулся?

Из полумрака действительно вышел Эрик Фонтейн. Он был бледным и осунувшимся, но шёл твёрдо, не сводя глаз с Лауры. Моё сердце забилось быстрее.

— Здравствуйте, — сказал Эрик серьёзным тоном. — Я тоже хочу засвидетельствовать. Да, Лаура Брингетти приглашала меня в свою комнату, чтобы показать доказательства того, что Амелия подделала почерк Вероники Шанти. Но хочу заявить: никаких доказательств там не было, — сказал Эрик твёрдо.

Лаура встрепенулась.

— Эрик, ты должен мне верить! Я не лгу.

— Подожди, — перебил он её ледяным тоном. — Эти разговоры больше не имеют смысла. У меня есть нечто большее.

Он кивнул Мэтью Гарнеру, и тот улыбнулся.

— Внимание! Сейчас мы посмотрим очередную запись, — объявил Мэтью. — Эрик Фонтейн лично установил артефакт времени в комнате Лауры Брингетти.

— Что? — прошептала Лаура, поражённая до глубины души. — Эрик, ты следил за мной, когда я тебе доверяла?

Она была ошеломлена этой новостью, но Эрик равнодушно пожал плечами.

— Если ты невиновна, тебе нечего бояться. Но если виновна — правда должна быть раскрыта.

Лаура попятилась, её взгляд наполнился ужасом и обидой, как будто она чувствовала себя преданной. Я едва дышала, наблюдая за этой странной сценой.

Эрик отвернулся и посмотрел на стену, где появились изображения.

Я сразу узнала свою старую комнату. Всё оставалось на своих местах, артефакт времени показал события до того, как я стала Лефевр. Я видела свои вещи на полках, постельное бельё на кровати…

— Вот это да… — прошептала я, увидев себя на экране.

Я выглядела по-другому — полнее, с неаккуратным пучком волос на голове, в старом затёртом халате. Нырнула под одеяло, отвернулась и уснула. Вошла Лаура. Она зажгла несколько свечей и расставила их на столе, а затем достала из ящика мой дневник — тот самый, с которого всё началось. Открыла его и начала что-то писать, то и дело заглядывая в мои записи. Она исписала несколько листов, прежде чем удовлетворённо улыбнулась.

Запись показала множество эпизодов в разное время, и среди них — Лауру, пишущую письма и запечатывающую их в голубые конверты. Мэтью Гарнер остановил запись.

— Обратите внимание на цвет конвертов, — обратился он к аудитории. — Они голубого цвета, и вот здесь, в правом углу, Лаура нарисовала несколько сердечек.

— Эрик, покажи письмо, — попросил он.

Эрик сунул руку за пазуху и достал точно такой же конверт. На нём тоже были сердечки.

— Это письмо, — произнёс он, — одно из тех, которые мне якобы присылала Вероника Шанти. Эти письма в прошлом заставили меня поступить подло по отношению к ней, потому что я по глупости и высокомерию поверил в эту ложь.

Он посмотрел на меня с печалью в глазах.

— Ника, я прилюдно прошу у тебя прощения, — его голос дрогнул. — Надеюсь, ты сможешь простить меня…

Я кивнула. Едва сдерживала слёзы, прикусив губу. Мне хотелось закричать, что я давно его простила, но сейчас было не время.

Эрик, собравшись с духом, снова повернулся к студентам.

— Это письмо — доказательство того, что Лаура Брингетти подставила Веронику Шанти.

Зал взорвался криками, бурей эмоций. Лаура в панике отступила, а затем резко развернулась и исчезла в темноте сцены.

Но её тут же схватили. Раздался непонятный шум, и Лаура завопила:

— Отпустите меня немедленно!

Через мгновение двое гвардейцев вытолкнули её обратно. Лицо Лауры было красным от ярости. Я смотрела на неё, не веря своим глазам. Она меня подставила! Это сделала она!!! Но почему?

Внутри всё взорвалось болью, обидой, отчаянием. Я подошла ближе и, не сдержавшись, нанесла ей хлёсткую пощёчину.

— Как ты могла? — прохрипела я, едва сдерживая слёзы. — Ты была мне как сестра. Зачем ты это сделала?

— Потому что я ненавижу тебя, — прошипела Лаура. — Я ненавижу всё, что ты из себя представляешь. Ты всегда была убогой, Ника, твоё присутствие в моей жизни мешало моим планам. Когда я осталась без родителей, ты пригрела меня, как нищенку под своим крылом. Ты смотрела на меня снисходительно, как на пустое место. Я терпела это долго. Твоя мать всегда выбирала тебя, а мной пренебрегала. И да, Эрик Фонтейн понравился мне первой… Я презираю тебя. Ты всегда была слабой и ничтожной. Но тобой было так легко управлять. Ты похожа на собачонку — помани куском мяса, и ты тут же побежишь в нужную сторону…

Каждое её слово било меня в самое сердце.

— Я помогала тебе учиться, становиться увереннее, но ты всегда плевала на мою помощь. Ты даже не замечала её! — Лаура продолжала с горечью. — Ты видела только себя и свои желания, ныла о том, как любишь Эрика Фонтейна, — её голос прозвучал презрительно и издевательски. — Но ты ни разу не спросила, кто нравится мне. Тебе было на меня наплевать. Ты не интересовалась тем, чего хочу я. Всегда относилась ко мне как к своей тени. И мне надоело быть за тобой!!!

Моё сердце сжалось от боли. Лаура продолжала с нескрываемым злорадством:

— Я просто хотела тебя проучить, — она бросила это мне в лицо, скривившись. — Ты возомнила о себе невесть что. Нужно было немного поумерить твой пыл.

— О чём ты говоришь? — прошептала я в шоке. — Я всегда была искренней и простой. Была с тобой открытой, душа в душу. Это ты скрывала свои мысли, плела интриги за моей спиной!!!

Я слушала её, и внутри всё переворачивалось. Её слова казались полным бредом — нелогичным, жестоким, безумным.

— Ты сумасшедшая, — прошептала я, отступая назад. — Ты безумная. Что с тобой произошло? Когда ты стала такой?

— Когда стала сиротой, — выкрикнула Лаура, отчаянно пытаясь вырваться из рук гвардейцев. — Я осталась одна. Некому было обо мне позаботиться! И я знала, что для того, чтобы выжить, нужно иметь когти и зубы. В твоей семье я всегда была пустым местом, и так бы и осталась, если бы не мои старания. А ты… ты всю жизнь раздражала меня, доводя до отчаянного желания сбросить тебя с пьедестала!

— Какой пьедестал? — выкрикнула я, сжимая кулаки. — Его никогда не было! Это тебе так кажется!

Лаура продолжала говорить, не обращая внимания на мою боль:

— Ты, в своём занудстве, не видела ничего вокруг себя.

Я начала медленно отступать. Разговаривать с ней было бесполезно. В её словах не было ни логики, ни смысла. Только сплошное зло, извращённое восприятие, комок нервов и тщеславия.

— Думаю, подозреваемая во всём призналась, — раздался голос Эдвана Роуди.

Он жестом приказал гвардейцам:

— Уведите её. И заберите все артефакты записи, что находятся здесь. Немедленно доставьте их в лабораторию.

Гвардейцы моментально приступили к выполнению приказа. Подбежавший офицер низко поклонился учителю:

— Господин, мы всё сделали, как вы приказали.

— Прекрасно, — произнёс Эдвано холодно, затем обратился к собравшимся студентам, которые стояли в тишине, потрясённые произошедшим.

— На этом мы закончим. Это было самое необычное расследование в моей карьере, — Эдван Роуди улыбнулся, оглядев аудиторию. — Благодарю за внимание. Будьте внимательны, дорогие друзья, и не повторяйте чужих ошибок.

Но студенты не спешили расходиться. А вот у меня резко закончились силы. Ноги подкосились, в голове зашумело. Это испытание оказалось слишком тяжёлым, шок был огромен. Но я не упала на пол. Сильные и крепкие руки подхватили меня. Трепетный, родной голос зашептал на ухо:

— Ника, дорогая, держись.

— Эрик? — едва прошептала я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. — Ты действительно вернулся ко мне?