Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 47 Болезненная привязанность…

Библиотека Академии была пустынна и тиха. Массивные стеллажи, улетавшие далеко ввысь, казалось, тянулись до самого потолка. Магический светляк парил над узким проходом, создавая хаотичное мельтешение теней. Вокруг царила полная тишина, лишь наши шаги нарушали мертвую неподвижность этого места.

Эрик шел впереди. Его силуэт был едва различим в тусклом свете магического светильника. Казалось, что каждое его движение было сосредоточено на одной цели — найти особенные записи, о которых он сообщил мне поздно вечером накануне. Позвал погулять по саду Академии, смотрел с тоской и надеждой, а потом заявил, что хочет пробраться в закрытую часть библиотеки и почитать знаменитую Книгу Происшествий, которую библиотекари Академии исправно вели уже триста с лишним лет. Это была несколько бесполезная традиция. Записывалось всё, что выбивалось из привычной рутины. Эрик сказал, что хочет отыскать запись о смерти Вероники Шанти.

Моё сердце упало в пятки. Я-то знала, что подобной записи там нет. Попыталась его отговорить, но парень был непреклонен. А потом он вдруг схватил мои пальцы и трепетно прижался к ним губами. У меня по позвоночнику побежали мурашки. Мы стояли в полоске лунного света, и сказочность момента зашкаливала.

Именно о подобном я мечтала в прошлом. Именно такими я видела наши романтические свидания, когда была еще Вероникой Шанти, правда, без столь ощутимой примеси тревоги и боли. Эрик казался одухотворенным и немного неземным, и я… не смогла ему отказать.

Теперь шла вслед за ним, трепеща от волнения. Лицо парня выглядело строгим и сосредоточенным, а взгляд остекленел от концентрации.

Эрик разжег второй магический светильник — его мерцание наполнило пространство мягким холодным сиянием и выхватило спрятанный в углу очередной пыльной комнаты массивный дубовый стол.

Лицо Эрика осветилось радостью. Нашёл!

Мы поспешили к столу, и один из светляков завис над потертой кожаной обложкой. Вот она какая — Книга Происшествий Академии!

Моё сердце совершило кульбит в груди. Как же я буду выкручиваться? Или уже пришло время сказать правду?

Эрик так сосредоточенно искал правду, веря, что мы приближаемся к разгадке, а я… не желала, чтобы он ее разгадал. Да, я тянула с признанием, но, если мы уже пара, Эрику следовало бы знать правду о том, кто я на самом деле. Однако страх разрушить то хрупкое, что возникло между нами, затмевал здравый смысл. Я не могла вынести мысли, что всё разрушится, толком и не начавшись…

Пальцы парня скользнули по первым страницам, листая книгу с тихим шуршанием. В полумраке его красивое лицо казалось более резким, а взгляд наполненным темным и жгучим напряжением. Длинные светлые волосы поблескивали золотом на плечах, а глаза горели решимостью.

Эрик быстро нашел нужную дату, и его глаза удивленно расширились.

— Это невозможно, — наконец, выдохнул он. — Ничего нет!

Он закрыл книгу так резко, что пыль от удара взметнулась в воздух и заставила меня закашляться. Парень повернулся ко мне, его глаза были полны изумления и недоумения.

— Что происходит? Не может быть, чтобы запись просто исчезла из истории, — Эрик взволнованно провел рукой по волосам. — Я бы подумал, что запись удалена, но… ее просто нет!

Он замолчал, взглянув на меня так, будто ожидал объяснений. Мое горло пересохло. Неужели пришло время? Боже, дай мне решиться! Я открыла рот, чтобы выпалить первые слова, но лицо Эрика внезапно просветлело. Его глаза загорелись пониманием.

— Именно так, если бы запись стерли, это было бы заметно. Нет, её вообще не вносили! — Его голос дрожал от волнения. — Идём! — воскликнул парень, хватая меня за руку.

— Куда? — я попыталась сопротивляться, но его хватка была крепкой.

— К директору!

— Нет, — ужаснулась я. — Сейчас ночь, нас накажут, если вскроется, что мы пробрались сюда!

— Мне всё равно! — Эрик посмотрел на меня с решимостью, а потом резко остановился. — Впрочем, иди к себе. Я сам схожу. Мне нужно обязательно узнать, почему смерть Вероники не зафиксирована! — его голос дрогнул. Парень отвернулся и поспешил в обратном направлении, отпустив мою руку. Мне показалось, что он просто уходит из моей жизни. Навсегда…

— А вдруг она… — Эрик снова остановился, тяжело дыша. Он обернулся ко мне, и его взгляд оказался наполнен безумной надеждой. — А вдруг она жива?

Эрик Фонтейн…

Эрик проснулся в своей комнате на рассвете. На лбу выступили капли пота, сердце гулко стучало. Парни из его комнаты еще спали.

Только что ему снилась девушка. Девушка, к которой он испытывал безумное влечение. И это была не совсем Верника Лефевр. В его разуме образ возлюбленной отчего-то слился с образом погибшей Вероники Шанти, и он увидел перед собой кого-то совершенно нового. Взгляд и уверенность первой ярко затмевалась болью и разочарованием второй. Они стали единым целым и смотрели на него с укором. Но самым ужасным было то, что, испытывая вину, Эрик… безумно любил эту незнакомку.

Любил девушку, которой не существовало в реальности.

После пробуждения к нему пришел жгучий стыд. Эрик предложил Веронике Лефевр стать его парой, буквально назвал невестой, а теперь предает ее в своем сердце? Несмотря на свое прошлое высокомерное поведение, парень подлецом не был. И предателем тоже…

Кабинет директора был просторным, с высокими потолками, огромными окнами и темными дубовыми стеллажами, на которых громоздились папки и книги. Тяжелый письменный стол, заваленный бумагами, приковывал к себе особенное внимание.

Директор — в мятой рубашке и в камзоле, застегнутом наспех — зевнул и посмотрел на Эрика сонным недовольным взглядом.

— Что вам нужно в столь поздний час, Фонтейн? — проворчал он, усаживаясь в кресло.

— Где записи о смерти Вероники Шанти? — не терпя промедления, выпалил Эрик, сосредоточенно глядя на директора.

Тот нахмурился, отведя взгляд и будто надеясь избежать прямого ответа.

— Это закрытая информация, — пробормотал он, мотнув головой. — Уходите, молодой человек. Я не могу вам помочь.

— Черт побери! — Эрик громко выругался, его руки сжались в кулаки. — Это важно!

— Осторожнее, Фонтейн, — голос директора наполнился холодной строгостью. — Еще одно слово, и вы окажетесь на дисциплинарном совете.

Эрик зло выдохнул, развернулся и, не оглядываясь, вышел из кабинета.

Когда дверь за ним захлопнулась, директор раздраженно прошептал:

— Как я устал прикрывать чужие задницы! Больше не буду выручать Лефевра, будь он хоть тысячу раз друг монарху!!!

Эрик быстро нашёл комнату дознавателя Мэтью Гарнера на первом этаже — как поздно прибывшему «студенту», тому выделили лишь тесную комнатушку. Из-под двери лился свет, значит, дознаватель не спал. Когда парень постучал, его впустили почти мгновенно.

Мэтью сидел за столом, заваленным всяким хламом, и усиленно мастерил что-то этакое из обломков артефактов и амулетов. Он выглядел увлечённым, но при виде Эрика радушно улыбнулся.

— А, Эрик, проходите… — бодро сказал он. — Что привело вас ко мне среди ночи?

Но парень не ответил на улыбку. Он сходу выпалил:

— Записей о смерти Вероники Шанти в архивах нет!

Бровь Мэтью взлетела вверх.

— Интересно. А может, их просто удалили? — предположил дознаватель, приподнявшись со стула. — Академия не такая уж безупречная.

— Нет! — Эрик начал взволнованно бродить по коморке туда и обратно. — Записей не было с самого начала. Если бы их стерли — я бы это заметил. Это значит… что она жива!!!

— Ого! — присвистнул Мэтью. — А дело становится всё более запутанным и интригующим.

— Да! — Эрик горел решимостью. — И я должен узнать правду!

Дознаватель замолчал на секунду, его глаза блеснули задумчивостью. Потом он спросил:

— А как же ваша невеста?

Эрик замер, оторвавшись от своих мыслей.

— Невеста? — переспросил он, недоумевая. — Причем здесь она?

— Боюсь, если вы найдёте Веронику Шанти живой и невредимой, — осторожно начал Мэтью, — ваши отношения с её тезкой разрушатся. Вы ведь сами это понимаете, Эрик. Чувство вины развило в вас болезненную привязанность к погибшей Веронике. Ваше сердце занято ею не меньше, чем Вероникой Лефевр. А может, даже больше…

Эрик стоял, поражённо глядя на Мэтью.

— Ты ещё и лекарем-душеспасителем подрабатываешь? — бросил он раздраженно, но дознаватель даже не моргнул глазом от этого упрёка.

— Я просто хорошо разбираюсь в людях, — ответил Мэтью мягко. — Будьте осторожны…

Эрик ушёл, чувствуя полный раздрай в душе. Мысли путались, эмоции бушевали штормом. Он не знал, куда себя деть, и ноги сами привели его к комнатам Лефевров.

Остановившись перед входной дверью, он замер в нерешительности. Нет, он не должен являться перед Вероникой в таком состоянии. Она не должна видеть его слабость и узнать, что внутри него творится хаос.

Но было слишком поздно: дверь открылась, и Вероника оказалась прямо перед ним. Её взгляд был полон напряжения и тревоги.

— Эрик, что случилось? — её голос прозвучал едва слышно, но ударил в самую глубину сердца…