Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 24 Снова Лаура…

Мы так устали после этого «приключения», что едва добравшись в Академию, улеглись спать. Даже от ужина отказались, хотя Агафа по этому поводу очень огорчилась. Микаэль порывался поговорить со мной об инциденте с Эриком, но я уговорила отложить разговор на утро.

Утром проснулась разбитая и с головной болью. Микаэль, естественно, нетерпеливо ожидал объяснений. Не стесняясь служанки, которая накрыла нам на стол, я начала рассказывать о произошедшей встрече.

Мальчишка был шокирован и… сбит с толку.

— Знаешь, — протянул он, наконец. — Я даже не знаю, что сказать. Осудить Фонтейна за посещение борделя не могу: мужчины любят это и не отказывают себе в удовольствиях…

— Фи, — скривилась я. — Тогда я точно не хочу замуж!

Микаэль посмотрел на меня насмешливо.

— Лукавишь, — произнес он. — Хочешь, но желаешь быть единственной и неповторимой.

— Да, — побеждено выдохнула я. — Романтик во мне до сих пор не умер. Но чем дольше я наблюдаю за происходящим в этом мире, тем меньше мне хочется связываться с мужчинами.

— Но отец когда-то обязательно захочет выдать тебя за кого-нибудь… — обронил парень, охотно уплетая горячие блинчики с медом.

— Я уверена, что он не станет принуждать меня к браку, если я буду против, — парировала я. — Отец пережил тяжелое расставание с любимой женщиной, поэтому знает, какая это боль…

— Возможно, — согласился Микаэль. — Но в любом случае, ты ещё можешь встретить того самого, который не Эрик Фонтейн…

— Всё может быть… — болезненно выдохнула я.

— Ну я продолжу, — снова произнес Микаэль. — Итак, посещение борделя в вину Эрику не поставлю. А за то, что он ринулся незнакомой девушке на помощь, он заслуживает только жирного плюса. Это же благородно и самоотверженно. Однако от всего этого в моих глазах он не перестает быть высокомерным подлецом, виновным в твоей фактически гибели…

Почувствовав, что неуклонно портится настроение, я решила переключится на другую тему разговора. Правда Микаэль меня прервал.

— Агафа, твои блинчики бесподобны! — брат обернулся и одарил служанку улыбкой. Девушка засмущалась. Она была польщена.

— Всё для вас, господин… — прошептала приглушенно, но мы ее уже не услышали, потому что прозвучавший сигнал сообщил о скором начале занятий. Нам пришлось прервать завтрак и устремиться в свои аудитории.

В последующие несколько дней я участвовала в весьма странной постановке под названием: как можно работать в совместном проекте, почти не разговаривая со своим партнером.

Да, речь об Эрике.

Мы встречались утром в аудитории, чинно здоровались, в принципе, избегали смотреть друг другу в глаза и начинали трудиться. Эрик скупо и холодно объяснял необходимое, я молча кивала и исполняла. Больше мы не ссорились, друг на друга не шипели. Со стороны могло показаться, что мы идеально взаимодействуем, но напряжение было таким сильным, что к концу занятий меня слегка потряхивало от слабости.

Прощались, как самые вежливые в мире люди, и расходились по своим комнатам. Наблюдающие за нами адепты разносили по Академии странные впечатления о том, что между нами всё… крайне непонятно. То ли в ссоре, то ли, наоборот, сработались. Но на самом деле воздух между нами едва ли не трещал.

Я всё ожидала, что поползут сплетни о моем посещении борделя, но подобного не произошло. Я не то, чтобы удивилась, но поняла, что Эрик действительно ничего никому не сказал, и это характеризовало его как… порядочного?

Не знаю. Честно говоря, я запуталась окончательно.

Наконец, совместный проект подошел к концу, мы создали магический артефакт для работы с магией воздуха и, запаковав его в специальный сверток, отправили куратору. Сухо попрощались, формально поблагодарили друг друга за проделанную работу и разошлись.

Я ощущала, что у меня лицо застыло, как маска, устав держать холод и равнодушие часами…

Вернулась к себе и обнаружила Микаэля, охотно уплетающего за обе щеки… торт с яркими розами из крема.

— Что это??? — изумилась я, разглядывая кулинарное чудо, от которого немного варварски был отрезан кусок.

У Микаэля рот был занят, поэтому он промычал что-то невразумительное, и за него ответила Агафа:

— Это принесла госпожа Ванда… — процедила служанка с откровенным недовольством. — В благодарность за помощь…

Микаэль наконец проглотил кусок и с восторгом произнес:

— Представляешь, сестра! Ванда сама его сделала! Своими руками! Ты вообще можешь такое представить?

Я удивилась. Мне казалось, что только профессиональные повара способны на такое…

— Или это просто обман… — не удержалась Агафа, а я посмотрела на нее с изумлением. Впервые обратила внимание, что девушка выглядит мрачнее тучи, и уточнила:

— Агафа, что случилось? У тебя всё в порядке? Ты не заболела?

— Всё хорошо, госпожа, — ответила служанка, опуская глаза. — Простите за длинный язык…

Решив больше не наседать с вопросами, я переключилась на Микаэля.

— С кем ты занимался все эти дни? — вспомнила вопрос, который не раз собиралась задать, но в собственных заботах забывала.

Микаэль сразу же помрачнел и доел торт уже без энтузиазма. Мне это страшно не понравилось и вызвало тревогу.

— Ну?

Мальчишка тяжело выдохнул и ответил:

— Та девушка… ну ты знаешь, кто она… ей отказали в требовании сменить партнера по совместной работе, поэтому… я все эти дни занимался с ней.

— Что??? — ошарашенно воскликнула я. — Почему же ничего не сказал??? Мик, ох Мик…

Я огорчилась. Посчитала себя отвратительной сестрой, которая ни разу не спросила брата, как у него дела с учёбой. Всё варилась в собственных мыслях об Эрике Фонтейне…

— Не кипятись… — бросил Микаэль печально. — Это уже неважно. Мы просто делали совместную работу. Чужие люди, вынужденные заниматься одним делом. Сделали. Она почти не принимала участия, предоставив всё мне. Так даже лучше, честно говоря. Так что… всё в порядке, Ника…

Я кивнула, хотя чувствовала себя отвратительно.

— Она больше не пыталась тебя оскорбить? — уточнила на всякий случай.

— Нет, видимо, в первый день это был просто эмоциональный всплеск, не более того, так что…

— Ладно, — ответила я, успокаиваясь. — Я рада, что уже всё в прошлом…

Микаэль кивнул, но я видела, что ему до сих пор очень больно. Заочно ненавидела эту гадкую девицу, которая причиняла брату боль, но вмешиваться считала оскорбительным для Микаэля, поэтому старалась сдерживаться. Это ЕГО дела сердечные. Наверное, каждому однажды приходится пережить ядовитую безответную любовь…

На следующий день наша группа наконец-то собралась в аудитории полным составом. Студенты весело болтали: наверное, делились впечатлениями о стольких днях работы со старшекурсниками. Атмосфера царила возбужденная и веселая, поэтому, когда я вошла, меня даже никто и не заметил.

Мне было на это наплевать.

Я уселась на первую парту, где уже давно застолбила за собой место и, сев в полуобороте, начала наблюдать за студентами. И вдруг взгляд выхватил Лауру, которая сидела не на верхнем ряду, как это было в прошлом, а где-то посередине. Сердце невольно забилось сильнее, нахлынули вспоминания о прошлом.

Боль.

Мне действительно было больно вспоминать. Когда я начала жить под фамилией Лефевр, всё разительно изменилось. Присутствие Микаэля помогало быть гораздо более бодрой, чем раньше, но один только вид Лауры разбудил во мне Веронику Шанти — скромную, закомплексованную девушку, наивную, глупую, доверчивую и… верящую в любовь.

Я уже не такая. Я потихоньку учусь быть змеей. Мудрой змеей, способной и укусить, если что…

Но почему-то нахлынула ностальгия о беззаботных временах юности, когда мы с подругой были не разлей вода. Так захотелось вновь подойти к ней, как раньше, улыбнуться, погреться в лучах её ответной улыбки и…

Лаура вдруг засмеялась, а на меня словно ведро холодной воды вылили.

Снова!

Лаура веселится, раскрепощенно болтает с НОВОЙ соседкой по парте. Раньше подруга сидела со мной, теперь же она нашла мне замену…

Да, это нормально, она просто продолжает жить дальше, но…

О Боже!

Когда у видела девушку, с которой весело болтала Лаура, у меня брови полезли на лоб от изумления.

Миранда.

Лаура всегда называла ее лягушкой. Потому что Миранда была скользкой, как этот обитатель болот. Неискренняя, хитрая, льстивая — она вызывала антипатию при малейшем сближении.

И Лаура презирала Миранду больше всех.

И что я вижу теперь? Они общаются, как близкие подруги, и Лаура, которая всегда стояла за правду и искренность, ничуть не брезгует этим…

Неужели она мне лгала???