Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 45 Веронику убили!

Клара нервно теребила край своего платья и наконец решила заговорить:

— Он снова пришёл ко мне, — её голос дрожал, а глаза избегали встречи с другими, — мой Дин. Вы не представляете, как он изменился. Похудел, осунулся. Умолял сбежать с ним. Говорил, что бросит всё: дом, семью, титул — во имя нашей любви…

Она тяжело выдохнула.

— А что ты? — прервала тишину Ванда. Её взгляд был полон сопереживания и любопытства. — Что ты ему ответила?

— Я… пока ничего, — Клара сжала руки в кулаки. — Я всё ещё люблю его, но это же безумие, правда? А что будет, если нас поймают? Что, если Амелия исполнит свои угрозы и навредит моей семье? Я не знаю, что делать.

В комнате повисла напряжённая тишина. Члены общества «Долой травлю» размышляли над услышанным. Присутствовали, правда, не все. Не было дознавателя Мэтью Гарнера, да и Агафа попросила на сегодня выходной.

Я сидела рядом с Эриком и с облегчением думала о том, что Лаура всё-таки не пришла.

— Клара, ты должна подумать о себе. Будь осторожна! — начала я. — Дин уже однажды предал тебя. Разве стоит рисковать?

— Сестра права, — поддержал меня Микаэль. — Этот парень напрямую связан с Амелией, а ты сама знаешь, на что она способна. Ты готова поставить свою жизнь на карту ради того, кто уже однажды сделал тебе больно?

В голосе брата проскользнула горечь. Я сразу поняла, что он говорит эти слова не просто так. Амелия растоптала его сердце. Он уже выбросил её из головы, но боль всё ещё осталась. Мы разоткровенничались недавно, и он мне всё рассказал. Я была, конечно, в шоке, но теперь радовалась, что мой брат умеет принимать правильные решения.

Клара тяжело выдохнула. Её взгляд метался от одного товарища к другому, пытаясь найти ответы на сложные вопросы.

— Но любовь… — неожиданно раздался голос Ванды, полный страстной решимости, — разве любовь не стоит риска? Что, если это твой единственный шанс на счастье? Да, это может быть опасно, но ведь ради любви можно пойти на всё, не так ли?

Я понимала, что девушка сейчас очень мотивирована своими собственными мечтами, поэтому говорит такие вещи.

— Ванда, — осторожно произнёс Микаэль, — жизнь не так проста. Побег может закончиться трагедией.

Ванда вздрогнула и покосилась на него с лёгким огорчением.

— Ну а вдруг… — уже менее бодро произнесла она, смотря на Микаэля несколько виновато, — вдруг это может быть история со счастливым концом? Всё зависит от того, готова ли Клара бороться за свою любовь.

Эрик, до этого молчавший, вдруг поднял голову и тоже заговорил:

— Ванда права. Самое страшное в жизни — это пожалеть о том, чего ты не сделал. Упустить возможность, совершить ошибку и не иметь сил её исправить. Ты должна подумать, Клара, чего ты хочешь на самом деле и чем готова рискнуть. Бояться — это нормально, но, если любовь настоящая, она стоит того, чтобы за неё бороться.

Клара смотрела на него неотрывно, а её глаза наполнялись слезами.

— Но что, если я ошибаюсь? — прошептала она, с трудом сдерживая слёзы. — Что, если всё это закончится ещё больнее?

— Ты должна принять решение, — твёрдо сказал Эрик, и его взгляд был полон понимания, — чтобы потом не пожалеть.

Я слушала его, и сердце сжималось от боли. Понимала, что его слова сейчас касались прошлого, его личного прошлого, и моего, конечно тоже. Он говорил не только о Кларе, но и о своих собственных чувствах, о том, что до сих пор жалеет о поступке с Вероникой Шанти. Эрик говорил о выборе, о том, как страшно упустить возможность, о которой потом будешь жалеть всю жизнь…

Ведь иногда он смотрит на меня так, словно надеется, что я скажу ему что-то важное, что развеет его сомнения окончательно. Он хочет поддержки, он больше не хочет чувствовать себя виновным. Но стоит ли мне открыться ему? Что, если эта правда разлучит нас? Этого я боялась больше всего на свете.

Борьба разрывала душу на части. С одной стороны, я безумно хотела быть честной с Эриком, хотела, чтобы между нами не осталось никаких тайн. Он должен был узнать о том, кто я есть на самом деле. Но, с другой стороны, страх потерять его был так велик, что я не могла решиться. Что, если правда испортит всё? А вдруг он уйдёт, когда узнает, кем я была?

Настолько задумалась, что не заметила, как обсуждение ситуации Клары разрослось очень широко. Голоса в комнате звучали взволнованно. Каждый предлагал своё решение, периодически отговаривая Клару от опрометчивого шага.

Вдруг входная дверь приоткрылась, и в комнату осторожно вошла Лаура. Шум мгновенно стих, а все взгляды устремились на неё. В воздухе повисла тяжёлая неловкость.

Лаура с лёгкой улыбкой оглядела собравшихся. Клара, которая только что откровенно делилась своими сомнениями, замолкла на полуслове, её взгляд стал холодным, лицо напряглось. Остальные участники встречи тоже заметно замкнулись, но Лаура, словно не замечая этого, прошла к ближайшему свободному стулу и села, делая вид, что ничего необычного не происходит.

— Привет! — произнесла она, слегка наклонив голову.

В тишине, которая воцарилась вокруг, голос Эрика прозвучал особенно ясно.

— Лаура, привет! Как ты?

Он попытался улыбнуться, но даже его улыбка выглядела напряжённой.

— Всё в порядке! — ответила она. — Услышала, что у вас тут встреча, и решила зайти.

Эрик кивнул.

— Это здорово! Мы как раз обсуждаем кое-что важное. Присоединяйся, если хочешь.

Клара сжала губы, явно недовольная тем, что Лаура теперь сидит с ними. Я разделила напряжение окружающих. Удивительно, но, несмотря на обаяние бывшей подруги, все вокруг интуитивно не хотели иметь с ней дела. И только Эрик был почему-то расположен к ней. Меня это откровенно задело.

— Ну что, Клара, вернёмся к твоему вопросу, — начал было Эрик, но энтузиазма у той больше не было.

Девушка смутилась, пробормотала, что ей уже пора, и обсуждение потеряло всякий смысл.

— Ну что ж, думаю, нам пора заканчивать на сегодня, — произнесла я, чувствуя даже некое удовлетворение от той холодной встречи, которую получила бывшая подруга.

Остальные поднялись со своих мест. Лаура недовольно поджала губы. Когда все направились к выходу, Эрик неожиданно подошёл ко мне и мягко улыбнулся. Он нежно взял меня за руку, неимоверно удивляя, а потом наклонился и легко коснулся моих губ своими. Этот поцелуй был коротким, но полным чувств. Напряжение, царившее в комнате, будто растворилось в это же мгновение. Краем глаза я заметила, как присутствующие смущенно заулыбались. Даже Микаэль, который был в общем-то против нашего союза, не стал хмуриться.

Тяжесть схлынула, мои щеки покраснели от смущения, а вот Лаура, стоявшая в стороне, едва не выпустила из рук сумочку, с которой пришла. Я могла наблюдать за ней краем глаз. Её лицо откровенно побледнело, она сжала губы и отвернулась, пытаясь скрыть наплыв недовольства.

Я безумно удивилась: почему такая реакция? Ей не нравится, что мы с Эриком вместе? Но ведь в прошлом она утверждала, что терпеть его не может и искренне не понимает, почему по нему сохнет пол академии…

Эрик Фонтейн…

В коридоре царила тишина. Только шаги Эрика глухо отдавались эхом от кирпичных стен. Он направлялся в мужское крыло общежития, размышляя о собственных чувствах, бушевавших в груди. Вдруг позади раздался быстрый, почти отчаянный стук каблуков. Он остановился и развернулся.

Перед ним мгновенно появилась Лаура. Задыхаясь от быстрого шага, она наконец замедлилась и остановилась на расстоянии пары шагов от парня. Глаза её блестели от слёз. Лицо выглядело таким хрупким и измученным, что Эрик невольно ощутил жалость, поднимающуюся изнутри.

Еще пять минут назад девушка казалась спокойной, уравновешенной, а тут вдруг…

— Эрик, пожалуйста! — ее голос дрожал, и она шагнула к нему ещё ближе, пытаясь справиться с захватившими ее эмоциями. — Мне так больно! Я не знаю, к кому могу ещё обратиться! Я чувствую, что мешаю всем, и только ты поддерживаешь меня!

Эрик почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Он воспринимал Лауру как близкую подругу Вероники Шанти, той самой Вероники, жизнь которой он погубил. Именно поэтому он испытывал к Лауре некое расположение. А так как в ее глазах читалась отчаянная мольба о поддержке, он не смог ей отказать.

— Что случилось? — мягко произнес он.

— Я так одинока! — Лаура прижала руки к груди, слезы потекли по ее бледным щекам. — С тех пор, как не стало Вероники, моей драгоценной подруги, я словно… потеряла весь мир. А теперь, теперь я чужая здесь, и никто не хочет меня видеть.

Ее слова прозвучали так искренне, что Эрик почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Это было чувство вины — прежнее, тяжелое, мучительное чувство вины из-за того, что он сделал.

— Я понимаю, — тихо сказал он, — я очень тебя понимаю…

Но Лаура вдруг вскинула на него глаза, в которых зажегся огонь решительности.

— Ты ведь знаешь, что случившееся с Вероникой — это не просто несчастный случай? Она не могла отнять у себя жизнь добровольно я знаю!

На лице Эрика отразилось замешательство.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, нахмурившись.

— Амелия… — проговорила Лаура, наклоняясь к нему ещё ближе, настолько ближе, что это стало даже неприлично. Глаза Лауры были широко распахнуты. — Я уверена, что в этом замешана именно она! Более того, у меня есть доказательства этого, Эрик!

Ее голос стал тише, но от этого только сильнее взволновал его.

— Я не могла ничего сказать раньше, потому что… боялась Амелию. Но теперь я состою в вашем обществе, и хочу открыть правду! Теперь просто не могу молчать! Амелия убила Веронику!!!

Эрик почувствовал, как его сердце сделало кульбит в груди. Неужели это правда?

— Какие доказательства? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри него бушевала буря.

Лаура взволнованно выдохнула. Ее длинные ресницы затрепетали.

— Я расскажу тебе всё, что знаю, но ты должен мне помочь. Мы должны выяснить правду вместе!

Ее голос превратился в шепот, как будто она боялась, что в этом пустынном коридоре их кто-то подслушивает.

Эрик смотрел на девушку, чувствуя, как новая информация захватывает его разум. Возможно, нет его вины в смерти Вероники Шанти! Возможно, все гораздо проще и сложнее одновременно!

— Ладно, — наконец сказал он, решив, что ни за что на свете не отступит от этого дела, пока не раскопает правду. — Давай разберемся вместе…

Лаура облегченно выдохнула, будто сняла с плеч огромный груз, и кивнула, сдерживая улыбку. Они попрощались, и Эрик пошел своей дорогой, не заметив, каким торжеством блеснули ее светлые глаза…