Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 23 Совесть…

— Нам нужно позвать на помощь! — я не придумала ничего лучше, чем вести себя требовательно и немного истерично. А всё потому, что близость Эрика страшно нервировала.

Парень тоже не выглядел спокойным.

— Это бордель! Нормальные люди тут не ходят, — бросил он хмуро. — Да не дёргайтесь вы так, а то мы сейчас упадём!

— Но вы стоите слишком близко! — не унималась я. — Ещё немного, и я коснусь вас!

— Какого черта вы вообще приперлись в это место??? — прорычал Эрик, раздражившись. — Всё это произошло по вашей вине!

Я хотела возмутиться, но не нашла слов. Объяснять ему, что я пришла по просьбе подруги, было во все отношениях неправильно. Во-первых, я считала недопустимым оправдываться перед ним. Во-вторых, Эрику Фонтейну я определенно не доверяла. Он уже растоптал одно имя, растрезвонив перед Академией надуманные факты. Не дай Бог в той же манере поступит с бедной Вандой, обнародовав родственные связи со знаменитой куртизанкой.

Но как только я подумала о таком, меня накрыла паника. Он ведь может теперь наговорить кому-то, что видел меня в борделе!

Пошатнулась, представив, как это затронет отца и вообще род. И почему я об этом не подумала раньше??? Глупая, какая же я глупая!!!

Но мне и в голову не приходило, что в подобном месте я могу встретить кого-то, кто знает меня…

И вдруг я почувствовала, как руки Эрика хватают меня за талию.

— Не прикасайтесь! — взвизгнула я.

— Я думал, вы в обморок падаете, — процедил парень, поспешно отпуская меня. — Я вас спас в коридоре, между прочим, и думал спасать сейчас…

Но меня уже понесло. Эмоции нахлынули лавиной, воскрешая в душе старую боль и обиду.

— Никогда не трогайте меня больше! — зашипела я с ненавистью. — И помощь ваша мне не нужна!!!

— Почему? — голос парня стал ледяным. — Откуда столько ненависти и презрения к моей персоне, просветите, пожалуйста… А то я в который раз в полном недоумении.

— Вы еще спрашиваете? — я подняла взгляд, пытаясь рассмотреть его лице во мраке, но ничего не увидела. — Для вас так просто растоптать репутацию другого человека, что связываться с вами — смертельно опасно для жизни!

Я замолчала, чувствуя, что выплюнула вместе со злыми словами и свою вселенскую обиду, а Эрик Фонтейн замер. Воцарилась тишина, сквозь которую я слышала только свое неистовое дыхание, а парень не произнес не звука.

Не знаю, сколько мы так простояли, но в коридоре послышался шум, и через несколько мгновений дверь в кладовую была открыта. В проеме появилось обеспокоенное лицо Ванды и, увидев спину полуголого Эрика, девушка вскрикнула. Кажется, от испуга она собралась закрыть дверь обратно, решив, что здесь происходит что-то не для чужих глаз и ушей, но я поспешила остановить ее:

— Ванда, это мы!

— Вероника??? — изумлённо воскликнула она. — А кто это мы?

Я медленно подняла взгляд на лицо Эрика и увидела, что он… страшно напряжен. В его чертах царила такая жёсткость, что мне стало не по себе. Он словно не замечал, что нас почти освободили, он как будто не слышал голоса Ванды, только смотрел куда-то в сторону и даже не моргал. Я отчего-то почувствовала, как в сердце шевельнулось легкое… чувство вины.

Что??? Какое еще чувство вины? Эрик Фонтейн достоин настоящего наказания за то, что сотворил со мной!

Но это странное ощущение не уходило, потому что в лице Эрика мне почему-то чудилась боль.

Я медленно обошла его и с огромным трудом перебралась через огромную кучу хлама на входе. Когда перепрыгивала через последнее нагромождение, едва не упала, но Ванда поддержала меня.

— Пойдем скорее, — зашептала девушка, — нам нужно уходить, пока никто не вызвал гвардейцев. Кажется, тут произошла какая-то драка.

— А как же разговор с кузиной? — заторможенно спросила я, а все мысли мои остались там, в кладовой вместе с застывшим парнем. О чем он думает? Размышляет о моих словах? Может, почувствовал запоздалое раскаяние? Нет, не верю в это. Такие аристократы, как он, совести не имеют…

— Я уже поговорила с Антуанеттой, — ответила Ванда. — Она умчалась к матери, как только услышала. Но нам тоже пора.

Я кивнула и поспешила вперед, хотя страстно желала обернуться. Но не стада этого делать. Эрик Фонтейн непробиваем. Да, он спас меня сегодня, но в прошлом погубил. Будем считать, что мы квиты…

Но это не означает, что я прощаю и забываю о его поступке. Хотя мстить, пожалуй, больше не стану. Он для меня не существует. Навсегда…

Эрик

Эрик почувствовал, что внутри него что-то сломалось. Его как будто выпотрошили и оставили гнить на солнце — беспомощного перед безумным и неотвратимым чувством вины.

Эта вина всё-таки пробила хлипкую стену самооправданий, а всё потому, что слова Вероники Лефевр потрясли его.

Нет, она не сказала ничего нового, но произнесла так, словно с ним разговаривал призрак Вероники Шанти. Словно не богатая наследница выплюнула ему в лицо колкие обвинения, а та самая невзрачную девочка с дневником, которую он неумело и поспешно обвинил перед всеми.

Вероника Лефевр давно покинула бордель, коридор опустел, а он так и стоял посреди кладовой, смотря куда-то перед собой бессмысленным взглядом.

ОН ВИНОВЕН! Виновен по всем статьям. Если бы не его «обличение», Вероника Шанти была бы сейчас жива, училась бы, смеялась бы, обедала бы в столовой. Она получила бы диплом, устроилась на работу или вышла замуж. Всё это могло быть в её жизни, если бы не он…

Он убил её!

В этот момент Эрик понял, что убить можно не только оружием, но и парой необдуманных поспешных слов…

В душе что-то сломалось.

Больно…

Ванда

Девушку потряхивало, когда она в полночь тихонько вошла в свою комнату и, не раздеваясь, опустилась на свою койку.

С некоторых пор жила одна: ее соседки переехали после того, как на Ванду начались гонения в Академии. И теперь этому обстоятельству девушка была рада.

Она долго не могла прийти в себя, вспоминая то, что произошло пару часов назад в борделе.

Нет, не приключения Вероники Лефевр так изумили ее, хотя тот факт, что она оказалась запертой в одной комнате с полуобнажённым мужчиной, был очень странным явлением. И не встреча с полуголой Антуанеттой встревожила ее: кузина, как услышала о состоянии матери, поменялась в лице и из высокомерный размалеванной особы превратилась в испуганную, вмиг посеревшую девчонку. Ванду зацепило другое.

Перед глазами всплыло бледное, но ангельски прекрасное лицо Микаэля Лефевра, на которое она успела насмотреться в момент передачи ему сил.

В тот миг что-то между ними произошло. Это было на уровне магии, на уровне сверхъестественного, но Ванда словно соприкоснулась с его аурой, словно окунулась в его естество и… пропала.

На несколько мгновений ей показалась, что она знает об этом незнакомом парне всё: его чаяния и боли, его надежды и печали, его радость и страх.

И страха в нём было больше, чем радости.

Он был одинок, унижен, но не сломлен. В его сердце горела огромная жажда всё равно «подняться на ноги» и победить, хотя надежды почти не было.

И это взволновало Ванду настолько, что она потеряла голову.

Говорят, истинные чувства к другому человеку приходят не тогда, когда ты видишь красоту его лица, а в момент, когда открываешь для себя его душу.

Ванда открыла.

Кажется, отныне ее жизнь уже не будет прежней…