Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 13 Что в сердце моем?

«Никто не удалил моё имя из журнала, потому что я жива…» — подумалось мне. Откинувшись на спинку стула, начала с интересом разглядывать Эрика Фонтейна.

Он явно не остался равнодушен к произошедшей осечке. Побледнел. Что это значит? Проснулась совесть? Сомневаюсь. У таких, как он, совести нет в принципе, иначе он помог бы мне тогда, когда я его просила.

Смотрела на него и испытывала своё сердце: чувствую ли я на самом деле что-либо? Когда парень продолжил зачитывать имена, я заглянула в себя поглубже и поняла, что на данный момент ненависть и обида преобладают.

А что там в глубине, мне пока совершенно непонятно.

Выдохнула.

Итак, нужно не забывать, что я теперь другой человек.

— Вероника Лефевр… — голос Эрика разлетелся по аудитории, и все присутствующие с интересом покосились на меня.

Я едва заметно вздрогнула, но это не изменило моей царственной осанки, над которой я корпела последние недели, и не согнало с лица высокомерно-презрительного выражения, которое было совершенно настоящим, ведь я смотрела в лицо своего… врага.

Когда Эрик Фонтейн встретился со мной взглядом, он побледнел еще сильнее. Ну да, реакция, как и у Амелии. И всё-таки мои черты узнаваемы. По крайней мере, я выгляжу как дальняя родственница себя прежней.

Но разглядывал меня парень совсем недолго. Моментально взял себя в руки и продолжил чтение списка.

Когда этот список закончился, он отложил журнал и развернулся к доске, на которой начал чертить незнакомые артефакторные схемы.

В первые минут пятнадцать он всё-таки смог поразить меня своим безусловным талантом к преподаванию. Фразы, которыми он довольно емко объяснял предмет, были толковыми и легко залетали в разум. Не всякий учитель сумеет скучнейшую тему преподнести так, чтобы информация сама собою вспыхивала в мозгу.

А Эрик мог. Значит… талант налицо.

И вот тут-то моё насмешливое равнодушие дало трещину. Потому что циничный и жестокий придурок на несколько мгновений превратился в себя прежнего — очень толкового и старательного парня, который своим рвением к учебе заслужил звание едва ли не лучшего ученика Академии. Вот в такого я была влюблена до безумия. Вот такой Эрик вызывал во мне острое и ужасно болезненное чувство тоски…

Опустила голову и застыла изваянием.

Боль вернулась.

А я ненавижу боль!

— Адептка Лефевр, повторите то, что я только что сказал! — строгий голос Эрика заставил меня вздрогнуть и удивленно посмотреть на него.

— Вы витаете в облаках и ничего не слушаете. Может вам скучно? — голос парня наполнился ехидством.

Ах вот и змеиные повадки пожаловали!

Я скривилась.

— Не думаю, что я смогу сходу запомнить учебный материал, который нам преподаётся впервые и который требует времени для переосмысления, — проговорила с достоинством. — Вы требуете невозможного, господин СТУДЕНТ!

«Не один ты умеешь быть змеей, — подумала злорадно, видя, как напряглись черты лица Эрика. — И хотя я освоила подобное умение недавно, но учусь довольно быстро…»

Когда наша битва взглядов закончилась, Эрик просто отступил и начал «пытать» кого-то другого, я же выдохнула с ощущением своей первой победы.

Первой победы над тлеющими останками своей глупой и отвратительно живучей любви…

Остальную часть урока Эрик Фонтейн меня просто игнорировал и не удостоил ни одним взглядом. Казалось, он намеренно не смотрит в мою сторону и даже не поворачивает головы. Что ж, меня это вполне устраивало, так что я прекрасно провела время, разглядывая его на все лады и предвкушая, как буду обжигать холодом и ненавистью при каждом контакте.

Да, жажда мести начала медленно, но уверенно наполнять естество…

После двух уроков подошли девчонки из группы — знакомиться. Я-то их всех знала по прежней жизни, а они меня нет. Разглядывали со смущенными улыбками, были сама любезность, хотя для Вероники Шанти в прошлом не сделали ничего подобного.

Наверное, именно поэтому я была отстраненной и довольно холодной. На все их вопросы отвечала без улыбки, заставив смутиться и поспешно отступить. Вот так среди учащихся начало формироваться мнение, что я властный и довольно высокомерный фрукт. Что и стоило доказать…

Когда занятия закончились, я поспешила к себе. Когда вошла в покои, брата еще не было. Агафа накрывала на стол (наверное, я её за это расцелую, потому что страшно хочу есть), Вилпо оттирал несуществующие пятна на сапогах Микаэля.

Прикинула, что занятия у брата уже должны были закончиться. Где его носит?

Нахмурилась и, развернувшись, нырнула обратно в коридор — искать его.

Неподалеку от его аудитории заметила стечение народа. Сердце тревожно ёкнуло. Растолкала учеников и вынырнула в первом ряду, уставившись на двух молодых людей, одним из которых был мой брат.

Они перекидывались какими-то непонятными словечками, и выражение лица у Микаэля было весьма довольным, в то время как его соперник — высокий худощавый парень в довольно поношенном костюме и с загорелым лицом крестьянина — медленно багровел от злости.

Что происходит?

Кажется, я прошептала это вслух, потому что какая-то незнакомая девчонка тут же охотно шепнула на ухо:

— Они соревнуются. Лучший ученик лекарского класса — Алексий Гиль — поспорил, что знает больше целительских заклинаний, чем новенький… Микаэль, кажется. Просто Алексий посчитал, что Микаэль слишком заносчив, потому что тот сегодня отличился на всех занятиях, постоянно вызывая внимание на себя. Его похвалил каждый учитель, а нашего отличника это задело. Вот они и сцепились…

Я напряженно выдохнула. Что ж, братишка в своем репертуаре: с его-то феноменальной памятью запомнить несколько сотен заклинаний — это раз плюнуть. Но вот только… выскочек однозначно не любят, а неприязнь некоторых одногруппников он однозначно уже заслужил.

Посмотрела на Микаэля с жалостью. Таким образом он пытается компенсировать своё несовершенство, доказывая, что ноги — ничто, а ум — всё. Но ни к чему хорошему это не приведёт, увы. И всё-таки он ещё слишком юн, чтобы понимать это. Не вся мудрость этого мира уже осела в его симпатичной голове…

Наконец Алексий Гиль раздражённо махнул рукой и, признав таким образом своё поражение, быстро прошмыгнул через толпу. Микаэль просиял, а я заметила, что бо́льшая часть парней зыркнули на него с неприязнью. Большинство девчонок, коих было очень много вокруг, смерили брата равнодушным взглядом, и только две-три ученицы улыбнулись, признавая его несомненный талант…

Толпа быстро рассосалась, и я осталась стоять с братом одна.

— Отлично я его уделал! — приглушенно бросил брат, поворачивая руками колеса коляски и подъезжая ко мне. — Этот парень рвал на себе рубашку, доказывая, что он выучил заклинания последующих курсов! Позёр! Да он едва второй осилил…

Я не стала ничего говорить, хотя сердце обливалось кровью. Просто улыбнулась в ответ и, не удержавшись, наклонилась и поцеловала Микаэля в щеку.

Его лицо удивленно вытянулось.

— Эй, ты чего? — прошептал он с непониманием. — Я бы подумал, что ты за меня рада, но такой странный кислый вид наводит на размышления…

— Поехали обедать, — произнесла я, пристраиваясь у него за спиной и собираясь толкать коляску. — Просто тяжелый день…

Микаэль пожал плечами и откинулся на спинку.

— Я не голоден. Иногда человеку не нужна обычная пища, если насыщена его душа… — философски изрек он, заставив меня усмехнуться.

— Боюсь, насыщен сегодня только ты, а моя душа стала еще голоднее, чем раньше… — ответила я сама себе, а перед глазами вспыл образ Эрика.

Вот бы он на своей шкуре узнал, что такое отвержение! Тогда я была бы довольна. Но как это устроить???

Хотя есть одна безумная идея…