Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 17 Безумные ставки…

Лаура смеялась негромко. Её смех всегда восхищал меня в прошлом: он звучал, как звон волшебных колокольчиков. Но сейчас показался каким-то… неестественным, чуждым и поэтому отвратительным.

Подруга просто читала книгу!

Я не могла поверить своим глазам. Да, это был дешевый любовный романчик с юмористическим уклоном. Мы иногда приобретали такие на ярмарке, хотя мама относилась к подобному чтиву негативно, считая его вредным для юных умов.

Но мы всё равно покупали и, бывало, по ночам, зажигая магические огоньки в ладонях, читали эти книжки под одеялом, хихикая в кулачки, если герои начинали чудить.

Но… как она могла смеяться над таким романом в то время, как я, по ее мнению, лежала в могиле всего несколько недель? Уже примирилась с этим???

Стало настолько неприятно видеть Лауру такой, что я попятилась и, стараясь не шуметь, покинула сад. Вбежала в здание Академии, едва не столкнувшись с группой учениц, услышала вслед возмущенное:

— Смотри, куда идешь!

Но даже не заметила этого.

Да, я чувствовала себя преданной.

Весь оставшийся вечер просидела одна, снова и снова прокручивая в разуме этот болезненный эпизод. Приходили мысли, пытающиеся, как и раньше, во всём Лауру оправдать. Мол, не может же она плакать обо мне вечность, у живых жизнь продолжается и всё такое…

Но ведь я ей как сестра! Если бы, не дай Бог, погибла Лаура, я бы не смогла не то, что романы читать, а просто улыбаться была бы не в силах неизвестно сколько времени! А она…

Следующий аргумент в защиту подруги звучал так: а вдруг она знает, что ты жива, поэтому не печалится?

Откуда же она узнала, если в курсе только отец и брат? Нет, это невозможно! Лаура ничего не может знать…

Поэтому… почему??? Мы ведь были даже ближе, чем иные сестры!

Да, хватит уже ее оправдывать! Лаура… не любит меня так, как я люблю её!

Казалось, что часть моего сердца была отсечена и выброшена на помойку. А это невыносимая боль. Тоска снедала душу, да так, что я просидела в кресле до темна, почти не двигаясь.

А потом вернулся брат.

Увидев меня в таком состоянии, он приказал Агафе срочно организовать чай. Девушка исчезла за дверью, а Микаэль подъехал ближе.

— Даже на пару дней нельзя тебя оставить без присмотра, — с притворной ворчливостью пробормотал он. — Рассказывай, горе ты моё, что случилось на этот раз?

— Всего-то! — Микаэль фыркнул, откусывая румяную булку. Агафа стояла поодаль и с упоением наблюдала, как он ест. — Ну подумаешь, старая подружка оказалась не такой уж хорошей! Прошлая жизнь кончена, Ника! Забудь не только Веронику Шанти, но и всё, что наполняло её жизнь.

— Не могу! — буркнула недовольно, потому что слова брата мне не нравились. — Она мне, как сестра, понимаешь!

— Была бы как сестра, ты давно бы уведомила ее о своей новой жизни… — многозначительно заметил брат, а я… шокировано закрыла рот и задумалась.

Какая-то совершенно новая мысль родилась в разуме — неожиданная и весьма странная. Значит, в наших с Лаурой отношения действительно что-то не так?

— Давно пора было это понять! — произнес Михаэль, словно прочитав мои мысли. Ему так понравились булочки, что он уплетал уже вторую. — Кто их испёк? — мальчишка повернулся к Агафе, а служанка неожиданно покраснела.

— Я, господин! — произнесла она, потупив взгляд.

Если бы я не была так занята своими переживаниями, наверное, меня бы ее поведение удивило.

— Микаэль, но ведь… мы жили под одной крышей, — снова начала я сыпать контраргументами. — Мы были не разлей вода! Она знала обо мне абсолютно всё!

— Вот именно! — прервал меня брат. — Она была той, кто знал о тебе слишком много…

Его слова звучали многозначительно, но меня они возмутили.

— О чем ты??? Да она бы никогда не предала меня!

— А сейчас что она делает?

— Ну… — я замешкалась… — она просто живет своей жизнью. Да, слишком быстро забыла обо мне, но обвинять ее в кознях против меня — это слишком…

— Эх, какая ты наивная сестренка! — выдохнул Микаэль. — Неудивительно, что с тобой столько всего приключилось. Твоя искренность подкупает, но среди акул она всегда приводит к страданиям…

Ночью, лежа без сна, я продолжала думать. Нет, поверить в то, что Лаура мне не подруга вовсе, я не могла, но сомнения всё равно были посеяны, и я решила пока понаблюдать за ней, не открываясь.

Урегулировав внутренний конфликт, я наконец-то смогла уснуть…

А следующий день оказался полон сюрпризов, и ни один из них не был позитивным.

Во-первых, с самого утра посреди коридора, набитого адептами, ко мне подкатила троица «горгулий», и Амелия демонстративно… протянула подарок. Это был сверток, перемотанный красивой подарочной лентой. На нас глазело пол академии, а я отчаянно размышляла, в чем же тут подвох.

— Что это? — изобразила холодное удивление. — В честь чего подарок?

— Давай дружить! — заявила Амелия с улыбкой, а я едва не поперхнулась воздухом. Первым моим побуждением было отказаться, но потом в голову пришла необычная мысль: Амелия может набиваться в подруги с корыстолюбивыми замыслами, как это принято повсеместно. Создав видимость приятельских отношений, я смогу узнать изнутри всю «кухню» ее козней против учеников. Так стоит ли отказываться?

Решив изобразить нейтральную реакцию, я улыбнулась, поблагодарила за подарок, прижала его к боку и молча ушла на занятия, заставив десятки голосов зашептаться за моей спиной.

Что ж, шаг в неизвестность сделан. Посмотрим, что будет дальше…

А вот следующим сюрпризом оказалось совершенно неожиданное заявление преподавателя по артефакторике.

Учитель по имени Эдрин Добсон обвел взглядом весь класс и с улыбкой произнес:

— С этого дня мы запускаем интереснейший проект, ребята, предусматривающий, что каждый из вас будет работать в паре со старшекурсником. Вместе вы создадите артефакт, который выпадет вам в задании. Зачем столь сложное дело? Затем, что мы хотим научить вас не только создавать артефакты, но и работать в сплоченной команде, а самое главное — слушаться наставников. Было бы идеально, если бы каждый из вас поработал именно с учителем один на один, но, как вы сами понимаете, это невозможно. Учеников десятки, учителей единицы. Поэтому мы всем преподавательским составом решили дать вам в помощь старшекурсников, которым тоже не помешает опыт работы в руководящей роли. Учтите, на время практики, которая продлится как минимум неделю, вы должны будете неукоснительно слушаться тех, кто будет поставлен над вами. Запомните, баллы будут начисляться не только за проделанную работу, но и за поведение. Самые внимательные, покладистые и трудолюбивые будут освобождены от экзаменов!

Аудитория одобрительно загудела. Кажется, все воодушевились, только вот мне эта идея страшно не понравилась. Не люблю работать с кем-то, обычно это не очень хорошо заканчивается.

Эдрин Добсон развернул внушительный список и начал зачитывать:

— Александр Сервик, вы в паре с Максимиллианом Гаутто с третьего курса. Запомните это имя! Далий Саттавир, вы в паре с Эдгаром Росно с четвертого курса…

Я ужаснулась. Значит, они уже даже распределили роли??? Кто же попадется мне?

А сердце екнуло, словно предчувствуя беду.

— Вероника Лефевр, вы в паре с… Эриком Фонтейном! О, это будет интересный тандем, — улыбнулся учитель и лукаво на меня посмотрел. Что такого интересного в подобной связке, я совершенно не могла понять.

— А можно мне… кого-то другого? — выкрикнула, не удержавшись.

Учитель даже не удивился, словно догадывался, что я попрошу о таком.

— К сожалению, нет, моя дорогая! Списки утверждены ректором, ничего изменить нельзя. С завтрашнего дня вы занимаетесь с Эриком Фонтейном, и точка!

Послышались шепотки вокруг. Что происходит? Почему все так взбудоражены???

Проклятье! Хотелось побиться головой об парту.

Неужели из всей Академии не нашлось кого-то другого? Почему именно он???

Несколько часов спустя. Учительский кабинет…

— Ставлю два золотых на то, что Вероника Лефевр разругается вдрызг с Эриком Фонтейном уже к концу практики! — учитель артефакторики вынул монеты из кошеля.

— Принято! — весело рассмеялся учитель боевой подготовки. — А я ставлю на то, что он в конце концов на ней женится!

— Как не стыдно! — покачала головой леди Алания, учитель лекарского мастерства. — Я понимаю ещё, когда студенты делают ставки, но вы преподаватели! Это же возмутительно!

Эдрин Добсон посмотрел на коллегу с укоризной.

— Алания, дорогая, это жизнь! Причем, жизнь крайне серая и скучная. Мы развлекаемся, как можем, и не вижу в этом никакого преступления. Вся Академия сделала ставки, ажиотаж только растет. За этой парочкой приглядывают все, кому не лень. Давно у нас не возникало таких интересных явлений!

— Тогда вам стоило запретить делать ставки и успокоить учеников! — не унималась женщина. — Академия существует для того, чтобы в ней учиться, а не играть в азартные игры.

Учитель боевого искусства закатил глаза.

— Алания, вы же понимаете, что никакие запреты не подействуют. Родители большинства учеников имеют столько власти, что сметут нас с работы и не поморщатся, стоит их драгоценным чадам нажаловаться на учителей. Лучше не злить детишек лишний раз!

Женщина раздраженно поджала губы и молча покинула помещение. Она страшно негодовала на произвол, творящийся в Академии, но изменить ничего не могла, потому что здесь действительно, как и в светском обществе, имели значения только высокие титулы и деньги.

А она не обладала ни тем, ни другим…