Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 35 Дознаватель…

Я была слишком шокирована смыслом сказанных Эриком слов, чтобы по старой привычке горделиво взбрыкнуть и сбросить от себя его руки. Более того, от них тонкой стройкой потекло тепло, которое неожиданно мягко окутало меня с головы до ног. Тепло его магии…

Эта магия аккуратно погасила трепещущее во мне пламя и помогло утихомирить неожиданно проснувшуюся силу.

— И давно у тебя такие вспышки? — уточнил парень, не собираясь меня отпускать.

— Недавно, — ответила односложно и вновь прильнула к щели в дверях.

Амелия так и не ударила Клару, но та скукожилась, словно приготовилась к великим мукам. Амелия злорадно рассмеялась.

— Боишься? — закричала она зловещим голосом. — Правильно, бойся, нищебродка! Бойся до безумия, до цокота зубов, потому что от моего возмездия ты не спрячешься. Я превращу твою жизнь в ад, если ты ещё раз подойдёшь к моему брату. Гони его от себя, слышишь? Считай сегодняшнее представление последним безобидным предупреждением. Пошли, девочки! — она обернулась к своим подхалимкам, протягивая хлыст единственному помощнику мужского пола. — Дорогу отсюда она найдёт как-нибудь сама.

С этими словами все четверо прошмыгнули на выход. Буквально через минуту их шаги затихли вдалеке.

Клара разрыдалась. Она вопила так громко и так отчаянно, что у меня болезненно сжалось сердце, и в уголках глаз тоже выступили слезы. Я дёрнулась в руках Эрика, шире распахнула потайную дверь и рванула к девушке, забыв о том, что могу просто-напросто её напугать.

Клара действительно испугалась, закричала, пошатнулась и упала на грязный дощатый пол. Я поспешила воскликнуть:

— Не бойся, это я, Вероника! Не плачь, мы поможем тебе.

Наконец, Клара смогла разглядеть сквозь пелену слез и меня, и выскочившего вслед за мной Эрика, отчего ее рыдания стали еще более громкими и заунывными. Кажется, у девчонки нервный срыв.

Я помогла ей встать, после чего крепко отняла. На сей раз особенно ярко переживала ее боль, как свою.

Совсем недавно я была в точно таком же отчаянии, забитая и задавленная врагами и их ложью.

Амелия использовала на Кларе те же приемы, которые применяла и на мне: угрозы, запугивание, физическое насилие…

И вдруг из глубин разума всплыло вспоминание о записке, которую я получила в день моего так называемого утопления. Она была написала от лица Эрика, но содержание ее было очень… жестоким.

Отпустив Клару, я обернулась к парню и вопросительно посмотрела ему в глаза. С некоторых пор я знаю его, как совершенно нормального совестливого человека, так что те слова… совсем не вяжутся с ним. Эрик нахмурился под моим взглядом.

— Что? — уточнил напряженно.

Неужели я могу спросить у него прямо, он ли написал те угрозы? Наверное, я бы точно спросила, если бы Клара не начала стучать зубами. Ладно, личные вопросы решу потом, не сейчас. Нужно помочь девушке.

Поспешила развязать ей руки, а Эрик начал прохаживаться вокруг, усилив свечение своих светляков. Я тоже оглянулась.

Древняя аудитория была очень странной. Даже не представляю, сколько ей десятков, а может и сотен лет. Тело пробрало дрожью от одного только осознания, что когда-то юные маги и их преподаватели могли проводить здесь эксперименты задолго до моего рождения. И, похоже, силой они обладали гораздо большей, чем мы сегодня, судя по тому, какими оплавленными и почерневшими были стены. Или же здесь случился пожар, но пол, например, был абсолютно чист от копоти. Да и парты, грудой сваленные в углу, тоже выглядели рассохшимися скорее от старости, но не испорченными огнём.

— Клара, — я снова повернулась к девушке, держа ее за плечи. — Посмотри мне в глаза.

Она робко посмотрела.

— Послушай. Мы с Эриком стали свидетелями того, что Амелия угрожала тебе и угрожала расправой. Жаль, у нас не было записывающего кристалла с собой. Я как-то о нем не подумала, но теперь буду всегда носить в кармане.

— Он… ик… он же такой дорогой, — пролепетала девчонка, борясь с напавшей на нее икотой.

Я не удержалась от улыбки.

— Не думай об этом. Да, я тебя очень понимаю, совсем недавно и мне такое было не по карману, но поверь, сейчас для меня это сущий пустяк.

Клара облегченно улыбнулась в ответ, а вот Эрик вдруг подал голос:

— Правда? — удивился он. — Неужели совсем недавно у Вероники Лефевр могли быть проблемы с деньгами? Она же одна из самых богатых наследниц нашего королевства!

Я с досадой прикусила язык. Проклятье, забыла о том, что он рядом. Кажется, слишком расслабилась. Это же надо, ляпнуть такое!

— Неважно, — бросила через плечо. — Были определенные… жизненные обстоятельства. Это личное. — Надеюсь, что Эрик не станет докапываться дальше. — Пойдем, Клара. Поговорим в нормальной обстановке.

Девушка кивнула, и мы отправились обратно, освещая себе путь множеством магических светляков…

Агафа мрачно смотрела на Ванду и всей душой ненавидела её.

— Чаю ей подавай, видите ли… — бормотала себе под нос служанка, обслуживая своего господина и его гостю за столом.

— Что ты сказала? — обернулся к ней Микаэль и посмотрел чистым светлым взглядом, отчего девушка тут же устыдилась.

— Ничего, простите, господин! — пролепетала она, жутко покраснела и отвернулась. Ванда продолжила болтать всякие глупости, а Агафа умчалась прочь, свернув за ширму. Только здесь она смогла выплеснуть свою ярость. Крепко сжала кулаки и открыла рот в немом крике. Как она ненавидела эту мымру, эту невзрачную и глупую заучку, которая так откровенно навязалась ее господину в подруги!

Несмотря на то, что Ванда происходила из рода обычных ремесленников, сама Агафа вообще являлась дочерью крестьянина. Поэтому в глазах служанки эта девушка была в более выгодном положении, чем она сама. Это приводило в отчаяние.

Агафа всегда знала, что её чувства безнадёжны, но от этого никуда не девались ревность, злость, боль. Как бы она была счастлива любить кого-то простого! Вилпо, например. Но этот дурачок, глупый недалёкий пустозвон, ничуть её не прельщал.

Да, девушка не обольщалась и понимала, что она тоже слишком «простоковата» и не особо смазлива для того, чтобы привлечь внимание своего возлюбленного. Но сердцу не прикажешь, а оно требовало ответной любви.

Из гостиной послышался смех. Микаэль тоже смеялся, но более сдержанно, чем Ванда. Это покоробило Агафу, и она, выругавшись под нос, умчалась к себе, хотя обслуживать господина и его гостью должна была еще больше часа.

Оказавшись в своей коморке, девушка раздраженно пнула ногой стул, поморщилась от боли и прошептала:

— Я не позволю, не позволю этой настырной девице отнять его у меня!

И хотя эти слова были абсолютно безумными, но, произнеся их, служанка почему-то успокоилась, как будто пообещала себе что-то важное. Было это плохо или хорошо, она не понимала, но уверенность, пришедшая в сердце, принесла ясность уму и спокойствие душе…

Мэтью Гарнер появился в Академии уже на следующий день. Появился в виде бесшабашного молодого человека, который своей улыбкой вызывал удивление и заражал весельем окружающих.

Ректору он не понравился. Слишком уж какой-то… проблемный. Да и рекомендательные письма якобы из Академии Чёрной Розы выглядели сомнительно. Впрочем, печать казалась подлинной. Однако ректор решил не впадать в чрезмерную подозрительность и принял нового ученика.

Тот, набравшись наглости, мгновенно попросился жить в комнату к Эрику Фонтейну. Ректор не хотел его отпускать, но оказалось, что там как раз есть свободная кровать. Поэтому, плюнув на всё, он дал добро на осуществление прихоти нового ученика.

…Этим же вечером участники новообразованного общества «Долой травлю» собрались в гостиной брата и сестры Лефевр.

Мэтью Гарнер весело обвел всех взглядом.

— Приятная компания! — протянул парень и расплылся в улыбке. — Такая разношерстная, но такая единая — отлично!

Да, он сразу заметил, что в это общество входили также Вилпо и Агафа. Но, похоже, подобный факт его ничуть не удивил. Он ему даже понравился. Скорее всего, потому, что парень и сам принадлежал к низшему слою населения.

Бледная и заплаканная Клара не улыбалась. Сейчас она была погружена в тяжелейшую депрессию.

Мне пришлось лично поведать дознавателю её историю вместе со вчерашними приключениями. Тот перестал улыбаться. Сочувственно поджал губы и произнёс:

— Состав преступления очевиден. Уже за это запугивание, о котором вы рассказали, можно было бы подать жалобу в суд, однако… свидетелей всего двое. Против четырёх. Потерпевшая не считается. Плюс, эта Амелия при деньгах и связях. Если суд и возьмется за это дело, длиться оно будет не один месяц. Предлагаю не спешить…

Микаэль кивнул, Эрик тоже. Я согласилась с доводами дознавателя. Клара всхлипнула.

— Дин убеждает, что обязательно женится на мне, — произнесла она хриплым шепотом. — Он сделал свой выбор… в мою пользу. А я теперь не могу. Я боюсь за свою жизнь и за жизнь родных. Что мне делать?

Слезы снова покатились по бледным щекам девушки. Я погладила ее по плечу, а дознаватель подал голос:

— Послушайте, люди. Я вас очень хорошо понимаю. Есть моменты, в которые мы не можем вмешиваться. Например, внутрисемейные разборки. Однако, если вам угрожают расправой, это уже тот вопрос, на который мы в состоянии повлиять. Но нам нужны неопровержимые доказательства. Записи на кристаллах, больше свидетелей. Что-то подобное. Давайте ждать. Давайте искать возможности.

Клара кивнула, понимая, что выбора нет. Но это не сделало ее более счастливой.

— А может, как-то спровоцировать Амелию? — вдруг послышался тонкий голосок Ванды. — Чтобы добыть доказательства…

— О, леди, вы очень умны! — похвалил ее Мэтью Гарнер.

Ванда покраснела от удовольствия.

— Ловля на живца, — улыбнулся Микаэль. — Интересный метод.

— Да, отличный, — подтвердил дознаватель. — Но мы сделаем нечто большее. При условии, конечно, что у вас хватит на это средств… — он посмотрел мне прямо в глаза. Я была человеком, который отвечал за финансовую сторону дела.

— Слушаю, — ответила с волнением, которое постаралась скрыть.

— Я имею возможность достать специальные артефакты, — продолжил Мэтью. — Их разработали совсем недавно. Они еще не распространены повсеместно. Эти артефакты работают около семи дней беспрерывно. Они похожи на записывающие кристаллы длительного действия. Им не нужна постоянная подпитка. Они записывают всё, что происходит в радиусе их присутствия. Это где-то метр или два. Развешивают их в определенных местах. Предположительно в тех, где можно прогнозировать или же… спровоцировать некое преступление. Таким образом можно получить доказательства!!!

— Ух ты! — протянул Микаэль. Я слышал о том, что подобные приборы только собираются разрабатывать, но не знал, что их уже создали!

— Да? — ухмыльнулся дознаватель, довольный тем, что смог удивить окружающих аристократов. — Но это ещё не всё. Существуют артефакты ещё более редкие, но, к сожалению, слишком дорогостоящие. Достать много я не смогу. От силы пару штук. Если их оставить в определённом месте, они могут вычленить из окружающего подпространства… информацию о прошлом и записать её! Конечно, может так статься, что выуженная информация не будет представлять ценности. Хотя чаще всего подобные артефакты достают именно самое эмоциональное, самое с точки зрения жизни броское, самое необычное. Вы слышали теорию о том, что окружающий мир подобен одному огромному кристаллу, невидимому для глаз, который записывает всё, что мы говорим, всё, что мы делаем, чувствуем и даже думаем?

Дознаватель окинул нас пытливым взглядом.

— Я читал, — улыбнулся Микаэль. Он, кстати, выглядел сейчас намного лучше, чем утром. Похоже, Ванда действительно смогла немного развеселить его.

— Расскажите поподробнее, — попросила я, выразив желания остальных.

— Хорошо, — Мэтью Гарнер перекинул ногу за ногу. Его лицо стало абсолютно благодушным. Кажется, он обожал быть в центре внимания и с лёгкостью завоёвывал симпатию окружающих. — Так вот, некий, образно говоря, кристалл, который записывает всё-всё, что мы делаем, говорим и думаем, находится не в этом мире, а в потустороннем. Этот потусторонний мир проницает наш физический мир. То есть мы с ним всё время соприкасаемся. Но в этом потустороннем мире, как и в нашей памяти, особенно ярко и точно сохраняются моменты, которые несли в себе вес и значение. Вот скажите, разве вы помните абсолютно всё? Запоминаете ли вы, как вы обедаете, ужинаете, спите? Помните ли о том, например, что вы ели на завтрак такого же дня семь лет назад?

Окружающие отрицательно мотнули головой.

— Вот-вот, вы этого не помните. Почему? Потому что нам не нужно запоминать такие рутинные и пустые вещи. Они для нас как будто не существуют. Мы проживаем их и тут же забываем. Но скажите, кто из вас может забыть момент какой-то особенной душевной боли, какого-то невероятного надлома и сколько лет назад это было?

Все задумались, а моя душа тут же болезненно сжалась. Уж чего-чего, а тяжёлых моментов у меня было навалом, причем, совсем недавно. И я отлично помню их. Прежние мысли, чувства, страхи, отчаяния — всё это отразилось в памяти ярко, как никогда. Даже дату помню, когда это случилось. Подумала о ней. Но подумала о ней я, к сожалению, вслух.

— Ты что-то сказала? — Микаэль обернулся ко мне, а я испуганно вздрогнула.

— Ничего, — поспешила увернуться от ответа. Да что же со мной творится сегодня? Одни проколы, а здесь Эрик под боком. А не подкину ли я ему чего-нибудь для размышления? Ведь я назвала тот день, когда погибла Вероника Шанти!

Покосилась на парня. Но тот казался хмурым и погружённым в себя. Облегчённо выдохнула. Кажется, не заметил. Очень хорошо!

— Так вот, — продолжил Мэтью. — Потусторонний мир точно так же не запоминает рутинные события. Они растворяются в нём без следа. Но вот то, что было несправедливым, тяжёлым, эмоциональным, острым, он оставляет на своей поверхности. К этим событиям иногда могут прикасаться пророки. Вы же верите, что пророки существуют?

Микаэль неопределённо пожал плечами. Эрик промолчал. Ванда отчаянно закивала. Я не знала, как к этому относиться. Легенды о пророках у нас существовали всегда. Но я не была уверена в том, что они были правдивы.

— В общем, неважно, — решил съехать дознаватель. — Если нам повезёт, то мы можем «прошерстить» пару мест, в которых вам хотелось бы копнуть какое-нибудь прошлое.

— Если я заплачу втрое больше их стоимости, — вдруг произнес Эрик, и все взгляды повернулись к нему, — сможете ли вы достать мне хотя бы пять штук?

Лицо Мэттью Гарнера впервые за всё время нашего знакомства изумленно вытянулось.

— Это целое состояние, — проговорил он. — Вы понимаете, о чем просите?

— Вполне, — ответил Эрик твердо. — Но мне очень нужно. Я обязательно должен разобраться в одном деле, которое случилось в прошлом.

Меня обдало волной страха. Почему-то я безошибочно поняла, что он имеет в виду мою гибель в лице Вероники Шанти…