Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 54 Момент открытий…

Когда иллюзия слетела с моего лица, зал не ахнул хотя бы просто потому, что смотреть на это лицо издалека было сложно. Правда, в близлежащих рядах на глазах студентов появилось недоумение. Не все знали Веронику Шанти достаточно хорошо, чтобы узнать её во мне. К тому же, я была одета гораздо лучше, чем в прошлом, прическа была уложена более профессионально.

Однако несколько девчонок из нашего курса вскочили со своих мест.

— Это же действительно Вероника Шанти! По крайней мере, очень похожа… — проговорили они.

Я покосилась на Лауру. Та стала бледной, как смерть, а потом громко сглотнула и попыталась унять безумную дрожь в руках. На мгновение мне даже стало её жаль — настолько она выглядела ошеломленной, но эта жалость внезапно исчезла под натиском недавних воспоминаний.

Кто сказал, что Лаура сейчас снова не играет роли?

— Я действительно Вероника Шанти, — начала я громогласно. — Это могут подтвердить преподаватели…

Я жестом указала на учителей, которые выглядели сконфуженно и недовольно. Ещё бы! Теперь они будут отвечать за то, что скрывали подобный факт. Впрочем, по закону их преследовать никто не будет, разве что общественного осуждения добавится. Но мне было всё равно. Уважать учителей, кроме, пожалуй, Эдвана Роуди, не было не за что. Достаточно вспомнить их бессовестные ставки…

— Я не умерла. На самом деле произошло недоразумение, — продолжила я, а магический усилитель голоса начал разносить мою речь на всю ширь зала. — Да, у нас с Амелией были конфликты. И не только с ней. Многие из вас прекрасно помнят, какой травле я подверглась из-за одного небезызвестного инцидента…

Теперь в зале стало особенно тихо.

— Сразу скажу, я не испытываю обиды. Просто понимаю, что со стороны учеников преследования были вызваны недостатком воспитания, такта и совести. Своих обидчиков я уже простила. Моё желание — найти виновных в трагедиях, которые всё ещё случаются в нашей академии, и добавлю снова: я не собиралась лишать себя жизни в бытность Вероники Шанти. У меня и мыслей таких не было!

Повернулась к Лауре и посмотрела на неё с неприязнью.

— Я не была умалишённой или слабой. Да, наивной, доверчивой, излишне романтичной — не без этого, но не безумной. А ещё я никогда не ходила тёмными путями. Предпочитала открыто смотреть проблемам в лицо. И даже когда против меня ополчилась вся академия, я не думала сдаваться или впадать в отчаяние.

Я снова повернулась к аудитории.

— Моё имя сегодня — Вероника Лефевр. Если не вдаваться в подробности, это моё новое НАСТОЯЩЕЕ имя. Мне его дал мой отец — Леон Лефевр. Объяснять причины подобного я не стану — это дела моей семьи. Я решила вернуться в академию под своим не подложным, а настоящим именем, поэтому я не лгала вам. Просто решила начать всё с чистого листа…

— Но ты же нацепила иллюзию! — выкрикнул кто-то неугомонный.

— И что она дала? — прервала я его. — Лишь лёгкое изменение внешности. Вы все признавали, что я похожа на Веронику Шанти. То есть, назвать это притворством крайне сложно, не так ли? Мне просто хотелось начать новую жизнь. А ещё разобраться в том, почему здесь царит такая жестокость и несправедливость. Я не собираюсь обвинять кого-то за травлю. Что было, то прошло. Сейчас же я стою перед вами только потому, что моё прежнее имя Шанти было унижено до абсурда…

Я снова посмотрела на Лауру, которая при моих последних словах вздрогнула и потупила взгляд. Я видела, что она просто разбита. Эта новость уничтожила её, размазала, разбила в хлам. Торжество начало подниматься в моей груди.

Студенты, наконец, зашумели. Новость поразила всех. Друзья Эрика смотрели на меня во все глаза, а один из них взволнованно закричал:

— А я говорил, говорил! Это она, точно! Я же говорил вам!

Но его никто не слушал.

— Амелия Нортон не виновна в моей якобы смерти, — продолжила я, перекрикивая шум, — хотя я свидетельствую, что она столкнула меня с крыши незадолго до моего ухода из академии…

Эта новость ещё больше раззадорила всех. Когда я собралась продолжить свою речь, на меня что-то налетело… точнее, кто-то. Тонкие руки вцепились мне в шею, чужая голова болезненно уткнулась мне в грудь.

— Ника, дорогая, Боже, это ты! — Лаура повисла на мне, зарывшись лицом в платье. — Это же такое чудо! Почему ты не сказала, что это ты? Почему не пришла? Я ведь так страдала!

Её причитания были такими громкими, что я едва не оглохла. Стояла, притихшая, слушая её, а желудок грозился вывернуться наизнанку. Хотелось оттолкнуть бывшую подругу с отвращением, наорать, обвинить во лжи, но я понимала: студенты, находящиеся вокруг, слепы до невозможности. Если я так поступлю, они ополчатся против меня.

Они не видят лицемерия Лауры Брингетти, не чувствуют ее фальши. Она для них почти звезда. И это поражает больше всего…

Поэтому я взяла себя в руки и отстранилась аккуратно, отцепив руки Лауры от своей шеи.

— Вероника Шанти жива с этого дня, — продолжила я, обращаясь к залу. — Я готова быть свидетелем в расследовании поступков Амелии Нортон, но считаю, что в последнем инциденте зачинщицей была не она.

Вновь раздался гул голосов, и мне пришлось перекрикивать их:

— Вы все видели её неадекватность. Офицер подтвердил, что она была под воздействием. При всей своей испорченности, Амелия действовала по чужому наущению, и нам нужно найти того, кто это сделал. Главный враг в этом случае — не она!

Мой голос эхом разносился по залу, студенты шумели всё громче, но тут снова заговорила Лаура.

— Послушайте, друзья! — закричала она радостным тоном. — Я верю, что с этого дня всё сдвинется с мёртвой точки. Это день благословения!

Её слова прозвучали с такой наигранной радостью, что меня передёрнуло опять.

— Моя подруга, моя сестра вернулась! Я думаю, это знак богов, не иначе. Давайте сплотимся, давайте будем решать проблемы Академии сообща. Давайте радоваться, давайте больше не будем унывать! — её голос звенел от безумной радости, звучал почти искренне, словно она действительно была счастлива.

Эта наигранная радость начала проникать в толпу. Слушатели, как известно, легко поддаются настроению искусного оратора. На лицах студентов то здесь, то там начали появляться воодушевлённые улыбки. Я ошеломлённо смотрела на Лауру и понимала — она гений. Гений манипуляций и притворства. Таких ещё поискать надо.

Однако я не собиралась позволить ей заполучить власть. Собравшись затушить этот фальшивый подъём, я открыла рот, но вдруг рядом прозвучал голос директора:

— Да, друзья, я полностью поддерживаю инициативу студентки Брингетти! Давайте прямо сегодня, в честь возвращения Вероники Шанти, устроим небольшой приём для всех нас безо всяких гостей. Только преподавательский состав и вы, наши дорогие ученики! Повара обязательно угостят всех нас приятными десертами и напитками, так что…

Они тут же радостно загудели, моментально забыв и о Лауре, и обо мне.

Я ошеломлённо приоткрыла рот. Директор явно играет на стороне Лауры. Я поняла, что инициативу у меня неожиданно забрали и теперь используют моё признание для осуществления собственных планов.

Растерянность накатила с такой силой, что я замерла, не зная, что предпринять. Лаура мгновенно успокоилась. На её лице заиграла самодовольная улыбка. Кажется, она решила, что вышла сухой из воды, что её лицемерие никто не заметил и что всё по-прежнему в её руках.

Меня начал трясти от злости и негодования.

«Что же это происходит? — подумала я. — Даже директор на стороне лжи. Как так может быть? Но я беспомощна. Что я могу? Мне даже сказать нечего…»

И в этот момент раздался голос Эдвано Роуди:

— Подождите-ка с приёмами…

Он вышел на середину сцены и остановился около директора. Тот с заметным страхом покосился на него. Я удивилась. Эдвано — простой учитель, да ещё и по замене. Что за отношение? Но было заметно, что от него исходит какая-то невероятная, ощутимая власть.

— Я не думаю, что сейчас время приёмов, — повторил Эдвано твердо. Студенты разочарованно выдохнули. — У нас на глазах едва не убили человека. О каком веселье идёт речь? Расследование в самом разгаре. Давайте будем благоразумны, леди и господа…

Директор сжал зубы и кулаки. Он был страшно недоволен, но как будто связан чужой волей и ничего не возразил.

Вот чудеса!

— Но прежде, чем мы разойдёмся, — вдруг продолжил Эдвано, — я хотел бы дать слово одному человеку. Это мой ученик, очень способный, между прочим. Познакомьтесь.

Учитель обернулся в сторону кулис и кого-то подозвал жестом.

— Это молодой человек — очень талантливый дознаватель Мэтью Гарнер.

Я ошеломлённо уставилась туда, куда указал учитель. Из темноты действительно вышел Мэтью. Он широко улыбался и выглядел очень уверенным. Студенты непонимающе переглянулись между собой, недоумевая, каким образом дознаватель мог быть учеником.

— Так это же тот студент, — догадался кто-то, — кого недавно перевели. Он не дознаватель!

Эдвано загадочно улыбнулся.

— Ну, скажем так, этот молодой человек находился здесь ради одного задания. А теперь давайте дадим ему слово.

Мэтью поравнялся с нами и, повернувшись ко мне, коротко кивнул. Я кивнула в ответ. Сердце бешено колотилось, как будто предчувствовало, что сейчас случится нечто особенное.

— Дорогие друзья, я заранее прошу прощения за то, что мне пришлось попасть в Академию тайно, — начал он. — Но этого требовало моё задание. У вас здесь очень неспокойно, но хочу вас обрадовать: дело уже сдвинулось с мёртвой точки. Очень удачно, что мы собрались здесь сегодня, чтобы об этом поговорить.

Лаура почему-то сделала шаг назад. Она была уже не просто бледной, а бледно-синей. Губы тоже посинели. На лице её отразился неприкрытый страх. И я очень удивилась. Чего это она так испугалась?

— У нас очень запутанное дело, — продолжил Мэтью Гарнер. — Но нет загадки, в которой бы не разобрался, человеческий ум, не правда ли?

Он усмехнулся и обвёл весёлым взглядом всю аудиторию…