Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 33 Правильные решения…

Ванда увидела Микаэля, направляющего вглубь академического сада, совершенно случайно. Она как раз спешила из библиотеки, где сегодня ночью дежурила вместе со сторожем. Это была частью её практики. Когда же разглядела между деревьями очертания инвалидной коляски, сердце ёкнуло. В последние дни её мысли всё чаще возвращались к этому необычному юноше.

Сперва, при первом знакомстве, он поразил её своей просто ангельской красотой, но ничего большего она долгое время не чувствовала. Однако, чем чаще они встречались, чем более близким становился контакт, тем ярче сердце девушки начинало вздрагивать всякий раз, когда их взгляды встречались или когда она ненароком прикасалась к его одежде. И инвалидность парня Ванду ничуть не смущала, возможно потому, что девушка не была избалованной.

Она знала, что ничего совершенного в этом мире нет. Но есть светлые идеалы, за которые стоит бороться, которые стоит отстаивать. И иногда люди прекрасны не ликом или телом, а сердцем и душой. Так воспитали её родители, так она воспринимала окружающий мир. Себя считала откровенной дурнушкой, но при этом верила, что с помощью собственных стараний смогла бы добиться в жизни чего-то великого.

Этим же утром она почувствовала глубокое волнение. Где-то на интуитивном уровне как будто знала, что с Микаэлем происходит что-то не то. Ведь не раз замечала глубокую печаль в глубине его светлых глаз и неоднократно видела, что душа его закрыта и стенает там, в глубине.

А недавно, совершенно случайно, услышала разговор двух девчонок. Это были подружки хищницы Амелии. Их слова Ванде дико не понравились. Они посмеивались с юного Лифевра, утверждая, что он по уши влюблён в гадюку Амелию. Честно говоря, Ванда в это не поверила. Как можно любить это чудовище? Однако, чем дольше она об этом думала, тем ярче понимала, что жизнь иногда бывает полна неприятных сюрпризов.

Амелия могла бы показаться красавицей, если бы не её чёрное нутро. Именно поэтому, ведомая глубокой тревогой за парня, Ванда решилась последовать за ним. Где-то на середине пути увидела, что слуга Микаэля оставил его. Юный Лефевр продолжил движение в одиночестве.

Каково же было удивление Ванды, когда она заметила, что он действительно прибыл навстречу с Амелией. Сердце болезненно ёкнуло, она почувствовала отчаянное желание развернуться и убежать, чтобы не слушать их речей. С моральной и этической точки зрения это было бы правильно, но что-то остановило Ванду. Она осталась и, подавив муки совести, запрещающей подслушивать чужие разговоры, дослушала их общение до конца.

Она была в шоке, поняв, насколько точно Амелия оправдала звание подколодной змеи. Унизив и растоптав достоинство молодого человека, она развернулась и ушла, ничуть не позаботившись о том, что случится с ним после того.

И Ванда не смогла остаться в стороне. Подошла к Микаэлу сзади и выплеснула то, о чём кричала её душа. Призналась ему, что он необычайно особенная личность и что она глубоко восхищается ним. Микаэль посмотрел на неё поблёскивающими от затаённых слёз глазами. На прекрасном лице застыло выражение дичайшей муки, медленно переросшее в яркое смущение. Ванда не хотела его смущать, но в данном случае это было просто необходимо.

— Я проведу вас обратно, — предложила Ванда, пытаясь взяться за коляску, но Микаэль поспешно мотнул головой.

— Не нужно, — ответил он напряженным голосом. Похоже, ему сейчас было слишком неловко и тяжело, чтобы он мог и дальше оставаться в её присутствии. Ванда помрачнела, но приняла мысль, что это естественная реакция. У молодого человека было задето чувство собственного достоинства, и осознание того, что кто-то был свидетелем его позора, серьезно унижало его.

Ванда понимающе отступила.

— Вы всегда можете рассчитывать на меня, — произнесла она напоследок, чувствуя, что где-то уже переходит границу дохволенного. Зачем она ему? Вряд ли такому богатому и родовитому юноше могла понадобиться помощь такой, как она. Но Ванда всё равно это сказала. Не могла не сказать. А дальше пусть он решает сам.

Попрощавшись, она поспешила прочь, чувствуя, что сегодня изменилась навсегда. Что-то произошло в её душе. Кажется, она переступила некую грань, впервые в жизни позволив себе открыть своё сердце настежь тому, с кем раньше не решилась бы заговорить…

Микаэль…

Микаэль чувствовал себя отвратительно. Но, как ни странно, стыд перед Вандой, которая появилась совершенно неожиданно в саду, удивительным образом вытеснил боль от отвержения Амелии. Более того, эта боль растаяла так быстро, что молодой человек даже удивился. Не решаясь копаться в себе слишком глубоко, чтобы не мучиться стыдом и дальше, он поспешно вернулся к себе в комнату, при помощи Вилпо снова улегся в кровать и закрыл глаза.

И всё же в голове до сих пор стучали некоторые фразы его бывшей возлюбленной. Она посчитала его слабаком, тем, который никогда и ничего не добьётся. Она отвергла его, считая червём недостойным её внимания.

Но Микаэль знал, это неправда, это не так и никогда не было так. Пусть она думает о нём, как угодно, но он пришёл в эту Академию, чтобы чего-то добиться, и он это сделает. В этот момент он, как никогда ясно, понял, что чувства Амелии всё это время тормозили его, заставляли оглядываться в прошлое, о чём-то сожалеть и на что-то надеяться. Но сейчас, когда девушка сама разрубила связывающий их узел, Микаэль неожиданно почувствовал облегчение, облегчение вперемешку с тоской, но тоске он спуску не даст. Жизнь всего одна, и в этой жизни есть цели повыше чьего-то принятия. Размышляя об этом и всё более укрепляясь в новых решениях для последующей жизни, Микаэль отчего-то вспоминал трепетно горящие глаза Ванды. Эта девушка казалась ему немного странной. Она выглядела не такой, как типичные девчонки, которые всегда окружали его. Невзрачная, простоковатая, не сильно красивая — она, тем не менее, отличалась необычайной широтой души.

Микаэль не привык к таким людям. Раньше он вообще их не замечал. Как сейчас не замечал слуг. Вилпо и Агафа были для него безликими. Но Ванда заставила задуматься. Хотя стыд, что она была свидетельницей его слабостей, всё равно жёг душу. Почему-то Микаэль был уверен, что она не станет трезвонить налево и направо о том, о чём стала невольной свидетельницей. Странно, но за несколько встреч он уже понял, что девушка достаточно благородна и придерживается высоких моральных принципов. Возможно, тогда, в борделе, когда она поделилась с ним магией, он всё-таки смог на интуитивном уровне прочувствовать её душу, коснуться её личности. Поэтому сейчас где-то несознательно Микаэль ей уже доверял. А потом понял, что благодарен. Хотя жуткое чувство неловкости перед ней всё равно никуда не делось…

Я проснулась поутру с ясным и чётким желанием сегодня же, после занятий, отправиться в город, найти самую дорогую и самую успешную контору частных дознавателей и нанять какого-то молодого специалиста, который смог бы затеряться среди студентов и помог нам в работе общества «Долой травлю». Ободрившись этим решением, я засобиралась на занятия. Перекинулась с Микаэлем парой слов. Заметила, что он выглядит сегодня гораздо более уверенным в себе. Поцеловала его в щёку и умчалась на занятия. А во второй половине дня наняла экипаж. Пока ехала в город, молилась в город, чтобы моя задумка увенчалась успехом…

Эрик Фонтейн…

Эрик не спал всю ночь. Всю ночь его мысли крутились вокруг того, что сказал кузен. И парень всё сильнее приходил в недоумённое состояние. Более того, его начал брать некий ужас от мысли, что он мог стать пешкой в игре некоего злоумышленника.

А что, если тот дневник Вероники Шанти действительно кто-то подкинул? А что, если она не писала тех писем?

Допуская эти мысли, Эрик трепетал от ужаса. Девушка умерла ни за что. А он ей не поверил и фактически подтолкнул к самоубийству. Так как Эрик давно уже раскаялся в содеянном, то сейчас в его душе вспыхивала невероятная по силе решимость разобраться в этом деле. Разобраться серьёзно, по-настоящему, не жалея ни средств, ни сил, ни времени. Поэтому рано утром, наняв экипаж, чтобы никто из родных особенно не вникал в его дела, он умчался в город искать самую лучшую, самую популярную контору дознавателей и нанять человека для расследования этого дела…