Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 4 Разговор с Эриком…

Ненавижу быть неуверенной в собственном выборе! Но уверенности действительно не было. Потому что я просто послушалась свою дорогую подругу, почти сестру, которая всегда заботилась обо мне. Она-то разбирается в общении с людьми больше, чем я.

Однако… несмотря на доверие мнению Лауры, уверенность так и не приходила. Я, как дура, стояла перед дверью комнаты, в которой жил Эрик Фонтейн с тремя своими друзьями, и не могла решиться постучать.

Пробралась в мужское общежитие, наплевав на все правила. У меня отчаянные обстоятельства, и осторожничать сейчас не с руки. Надо действовать, надо что-то решать!

Такой настрой был мне близок, и я предпочла бы ворваться сюда вихрем, показав свой истинный характер бойца. Однако Лаура посоветовала иначе. Объяснила, что это тупиковый путь. Ведь мужчины терпеть не могут выскочек, а вот несчастных девушек всегда способны пожалеть.

Проклятье, но мне же не нужна жалость!

Я едва не зарычала от отчаянного непонимания, а потом… решила уйти. Нет, я не смогу пресмыкаться перед кем бы то ни было. Честно, лучше уж травля…

Однако, не успела развернуться, как дверь в комнату Эрика открылась, и в пороге изумленно замер Джойд — черноволосый друг Эрика Фонтейн с грубыми чертами лица и густой непослушной шевелюрой.

Всего пару мгновений он разглядывал меня с непониманием, а потом его губы расплылись в презрительной улыбке.

— Эй, Эрик, сердцеед несчастный! К тебе гостья!

Меня просто приморозило на месте. Стыд накатил волной, внутри всё задрожало от неистового желания сбежать отсюда сломя голову, но… это будет еще более унизительно, чем стоять сейчас перед этими волками в образе несчастной овечки.

Именно поэтому я не сдвинулась в места.

Эрик вышел ко мне почти сразу и хмуро посмотрел в глаза. Ни издевательской улыбки, ни презрения я в его чертах не заметила, но смотрел он холодно, строго и очень жёстко.

— Что нужно? — буркнул парень, упрямо переплетая мускулистые руки на груди. Рукава рубашки натянулись, очертив мускулы и атлетически сложенное тело, а я нервно сглотнула.

— Поговорить… — ответила быстро, но голос сорвался на некрасивый хрип. Откашлялась, ненавидя себя за то, что пришла, и Эрика, за то, что он вообще существует и что так жестоко со мной поступил.

Как я могла любить его? Как могла мечтать о нем ночами???

Дура! Беспросветная наивная дура, решившая, что любовь и благородство в этом мире существуют. Напоролась на острый шип жестокой реальности и не могу остановить бьющий из сердца фонтан крови…

— Говори… — бросил Эрик, демонстративно переводя взгляд на стену напротив. Словно я была пустым местом, на которое ему надоело смотреть.

Больно. Как же больно, тьма тебя раздери!!!

Мимо с веселым смехом прошагали незнакомые парни, которые похабно засвистели, увидев девчонку в мужском общежитии. Теперь слухов станет еще больше.

Проклятье, я не должна была сюда приходить! Надо было, как первоначально планировала, выхватить Эрика где-то на нейтральной территории и потребовать у него остановить несправедливую травлю.

Но Лаура была так убедительна! После ее слов я прониклась другой версией своего спасения, но теперь… теперь… что делать теперь?

Ладно, возможно, я просто слишком нетерпелива или мнительна. Лаура же не могла НАСТОЛЬКО ошибиться! Она всегда поражала меня своей изобретательностью и гибким умом. Возможно, зерно истины в её словах все-таки есть. Я должна попробовать несмотря ни на что!

— Я пришла… попросить тебя… о помощи… — каждое слово давалось настолько тяжело, словно я тащила на крутую гору валун размером с Академию. Язык не поворачивался говорить таким образом, всё внутри рвалось на части, но я была упряма. Раз уж решила идти таким путем, значит, нужно дойти до конца. Ведь я могу ошибаться. Я не всегда права… — Мне жаль… что мой блокнот оказался у тебя… И хотя я до сих пор не знаю, как он тут оказался, но… я сожалею, что это принесло тебе неприятные ощущения…

Проклятье, как я ненавидела в этот момент каждое слово, которое произносила! Такого раздвоения личности у меня еще никогда не было. Сердце кричало, что пора прекратить ломать комедию, что я неубедительна, что мне не идёт, но в голове снова и снова звучал уверенный голос моей Лауры: «Стань наконец-то нормальной девушкой, и парни будут снисходительны…»

— Давай… поставим в этой ситуации точку, — наконец выдохнула я. — После твоих слов началась жуткая травля. Адепты решили изгнать меня из Академии. Но мне нельзя уходить! Я должна остаться ради своей больной матери…

Замолчала, собираясь с силами для последней, самой сложной фразы, и наконец-то выдавила ее из себя:

— Прошу, поговори с ребятами и останови травлю. Пожалуйста!

Опустила глаза и замерла в ожидании его ответа. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Чувство страшной униженности болью отзывалось в каждой клеточке тела.

— Почему я должен помогать тебе? — наконец раздался ледяной голос Эрика. — Всё, что я сделал, так это вернул тебе твою… тетрадь на виду у всех и попросил больше не пытаться сблизиться со мной. Я сделал что-то плохое? Я оскорбил тебя? Я призвал адептов бойкотировать или травить тебя? Нет! Моя совесть чиста, потому что ничего из перечисленного я не совершал. Поэтому, если тебя травят и гонят, то в этом нет моей вины. Ты просто заслужила это сама! Так что я ничем не могу помочь!!!

С этими жестокими словами Эрик громко захлопнул передо мной дверь и тут же запечатал ее пологом тишины. Я увидела, как по ней пробежали желтые молнии, обычно сопровождающие это заклинание. Этакая защита от моего повторного стука. То есть, если я постучу, меня просто не услышат. Отличный способ изгнать отсюда без дальнейших попыток поговорить…

Почувствовала себя… оплёванной и по уши втоптанной в грязь. Так паршиво не было даже в тот день, когда Эрик унизил меня за блокнот. Потому что тогда болело только сердце, а сегодня и сердце, и душа. Сердце — от боли отвержения, а душа — от жуткого унижения.

Господи, да что же это творится??? Чем я нагрешила, что ты опустил меня в эту адскую молотилку?

Это был риторический вопрос…

— Значит, ты была неубедительна! — голос Лауры прозвучал недовольно, а я шокировано посмотрела ей в лицо. После того, как я рассказала, что её способ не сработал, она всю вину за неудачу переложила на меня!!!

Однако в тот же миг недовольное выражение сползло с лица подруги, и она снова стала нежной и трепетной ланью.

— Иди ко мне, я обниму тебя, дорогая… — прошептала она и раскрыла объятья.

Честно говоря, я обиделась на ее слова, и обниматься не хотела. Такое между нами было едва ли не впервые, но Лаура сама придвинулась ближе и обняла меня. Мы сидели на моей кровати в комнате общежития. Юлиана и Аурика отсутствовали, поэтому нам удалось спокойно поговорить.

Кстати, уничтоженное краской постельное пришлось выбросить, и я получила ужасный нагоняй от коменданта за испорченный комплект. Когда же заикнулась о том, что угробила его не я, а кто-то неизвестный, выслушивала минут двадцать вопли о том, что мы — адепты — горазды только выгораживать себя и перекладывать свои проступки на чужие плечи…

В объятьях Лауры мою обиду отпустило. Может, я действительно не справилась, и в этом была причина? Я же не актриса и не очень правильная девушка. Я не умею быть текучей водой, способной принимать форму сосуда, в который её наливают. Я камень, который постоянно застревает в горлышке…

Когда Лаура расцепила объятья, то посмотрела мне в глаза с непритворной нежностью. Поправила локон на моем виске, мягко улыбнулась.

— Не волнуйся! Мы что-нибудь придумаем! Вот увидишь, скоро все забудут об этом инциденте, и ты снова сможешь просто учиться.

— Ты так думаешь? — с надеждой прошептала я.

— Конечно! — воодушевленно проговорила подруга. — Всё обязательно будет хорошо. — А давай накупим в столовой булочек и посидим на крыше вечерком? Хорошо проведём время…

Я обрадовалась. Наши посиделки на крыше всегда были моим утешением. А если уж в компании булочек, так и вовсе красота!

Через пару часов Лаура вызвалась сама сбегать в столовую и купить вкусностей, чтобы мне лишний раз там не мелькать, но, когда она заскочила ко мне с бумажным свертком, то торопливо произнесла:

— Вот булочки, иди на крышу. Я подойду через полчаса. У меня тут срочное дело. Я быстро…

И ничего не объяснив больше, Лаура умчалась прочь.

Когда же я поднялась на крышу, то мгновенно ощутила какой-то глубокий холод в душе. Поежилась, хотя ветер дул теплый и ласковый, а вид с крыши открывался весьма приятный.

Что это значит?

— Вот она! — раздался позади противный девичий голос. — Явилась не запылилась!

Резко развернувшись, я увидела перед собой знаменитую тройку стервятниц: Амелию, Викторию и Миран. Все девушки принадлежали к местной элите и считались самыми завидными невестами Академии, потому что их родители были баснословно богаты. А Амелия, к тому же, просто бредила Эриком Фонтейн!

Именно поэтому они теперь люто ненавидели меня.

Амелия — симпатичная изящная блондинка — буквально оскалилась, как зверь, а потом начала молниеносно формировать в руке немаленький светящийся шар.

Я побледнела. Это заклинание было мне знакомо, хотя его изучали только на последнем курсе. Оно создавало мощную ударную волну и использовалось обычно для того, чтобы отбросить от себя противника.

Боже, неужели они собрались убить меня, сбросив с крыши???

Я перестала дышать от ужаса. Лаура, где же ты??? Если ты не позовешь помощь, я сегодня умру!