Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 11 Путь мести начался…

Комната Эрика Фонтейна и его друзей несколько часов спустя…

— Вы видели Веронику Лефевр? — глаза Лонни восхищенно поблескивали. — Красотка! Вот на такой бы я женился с удовольствием.

— Губу закатай… — презрительно бросил Хакки. — У тебя обедневший род, а она дочь королевского друга. Не светит тебе ничего, поверь…

— Я ее очарую! — начал дурачиться Лонни, выпячивая грудь. — Неотразимый Леонардо Ванчини, то бишь я, будет пригрет и обласкан!

Хакки бросил в него подушкой, а Эрик мрачно присел на своей койке, смотря перед собой в никуда.

Хакки заметил это и перестал смеяться. Дал знак товарищу, чтобы прекратил дурачиться, и парни смолкли окончательно.

— Эй, а ты видел новенькую, Эрик? — подал голос Джойд, который всё это время читал учебник и не замечал накалившейся в комнате атмосферы. Хакки шикнул на него, но было уже поздно. Эрик бросил испепеляющий взгляд на неосторожного друга и молча вышел из комнаты, оставив после себя шлейф раздражения и холода.

— Фух, ушел… — выдохнул Лонни с облегчением. — Что-то Эрик в последнее время сам не свой…

— Да, с тех самых пор, как эта дура… утопилась.

— О мёртвых говорят или хорошо, или никак… — напомнил зануда-Джойд, а Лонни быстро осенил себя защитным знамением.

— Да хватит уже! — рявкнул Хакки раздраженно. — С Эриком беда, а вы делаете вид, что ничего не происходит. Его надо как-то отвлечь, заинтересовать…

— Так пусть и заинтересовывается новенькой-то! — просиял Лонни. — Ему как раз такая подойдет — богатая, родовитая, красивая. Эффектная девушка — лучшее средство от хандры!

— Вот только её весьма некстати тоже зовут Вероникой… — мрачно отметил Хакки и развалился на койке, уставившись в потолок. — А было бы неплохо, если бы Эрик уже нашел себе пару и прекратил нагнетать обстановку. А то ведь житья нет, честное слово!

— Надо как-то свести его с этой Лефевр… — задумчиво произнес Джойд. — Может, чего придумаем, а?

— Нет, нельзя, Эрик догадается и будет злиться… — засомневался Хакки. — Лучше его не трогать…

— Да мы и не будем трогать, — заговорщически понизил голос Лонни. — Нужно просто как бы невзначай почаще о герцогской дочери разговаривать, авось заинтересуется…

На том и порешили…

Я осматривала свои новые академические покои с трепещущем сердцем. Отец и в этом расстарался: мало того, что нам с Микаэлем выделили две смежные комнаты с одной гостиной, чтобы можно было вместе принимать пищу и выполнять задания, так еще и находились они на этаже преподавателей, а не в студенческом общежитии.

Отлично! Честно говоря, я побаивалась наличия соседок просто потому, что был слишком негативный опыт.

Впрочем, ректор Академии не мог не пойти нам навстречу: Микаэль нуждался в помощи ежечасно, потому напротив нас в двух комнатах поселили слуг: Агафу (для меня) и Вилпо (для брата). Таким образом, мы снова выделились по полной программе и были этим фактом довольны.

Однако я понимала, что доверять внутреннему ажиотажу нельзя. Битвы только-только начинаются, и мне нужно быть как никогда собранной.

Когда вещи были разобраны, и слуги удалились к себе, я присела в кресло, достала сложенный вчетверо лист бумаги и начала зачитывать брату наши ближайшие планы.

— Во-первых, расписание. Нужно просчитать, сколько времени потребуется на сборы по утрам, — начала серьезным тоном. — Во-вторых, я считаю, что питаться в столовой мы не будем принципиально… — взглянула на Микаэля, и тот на мое решение важно кивнул.

— Да, поддерживаю, — ответил приглушенно. — Ненавижу столовые!

Исчерпывающий ответ! Я улыбнулась и немного расслабилась.

— А «в-третьих» скажу я, — вклинился мальчишка, сдув челку с высокого лба, — МЕСТЬ! Продумай ее на холодную голову…

Я устало выдохнула.

Да, я пришла не просто учиться. Я должна понять, каким образом мой дневник оказался у Эрика. Кто-то подставил меня, это точно, и у меня есть подозрения, что не обошлось без троицы «горгулий» во главе с Амелией.

Но это вопрос справедливости и чести, не более того…

Как я ошибалась!

Думала, что мое негодование потухло и жажда мести присмирела, но я жестоко ошиблась. Голова была трезвой ровно до того момента, пока я не наткнулась на вышеупомянутых «горгулий» в тот момент, когда они насмешливо оскорбляли очередную перепуганную адептку посреди коридора.

— Ванда, ты посмела заявить, что в смерти этой толстой идиотки Шанти виноваты адепты? — Амелия надвигалась на перепуганную девушку, заставляя её в конце концов прижаться спиной к шершавой стене.

— Д-да! — дрогнувшим голосом бросила Ванда — голубоглазая шатенка с непримечательными чертами и в очках на пол-лица. — Веронику Шанти погубили преследования и насмешки! Я сообщила о своих выводах преподавательскому составу. Они обещали разобраться!

Я, наблюдавшая за этой сценой из-за поворота, была искренне поражена. Что за Ванда? Почему я ее совсем не помню? Впрочем, на таких непривлекательных заучек даже я не обращала внимания, ведь, судя по всему, она дочь какого-то ремесленника, а не аристократа. И для своего незавидного положения она невероятно смела и решительна!

На душе потеплело от мысли, что хоть кто-то в Академии мог чисто гипотетически стать на мою сторону, но… возможно, это был единичный случай.

Меж тем Амелия злорадно рассмеялась и начала незаметно плести пальцами какое-то заклинание, пряча руку за спиной. Какой мерзкий прием! Хочет выплеснуть гадость девушке в лицо? Приглядевшись, поняла, что это бородавочное заклинание. Запрещенное, между прочим. Вреда от него никакого, разве что жертве придется срочно бежать к лекарю или ходить с бородавками пару дней. Хуже то, что обвинить Амелию в использовании этого заклинания будет сложно: всем известно, что подобное магическое заболевание также очень распространено при контакте с земляными жабами, с которыми адепты работают почти на каждом уроке лекарского искусства.

Так что доказать нападение будет проблематично.

Пока Амелия цедила сквозь зубы очередные оскорбления, а пальцами заканчивала выплетать заклинание, я ощутила сгущающуюся черную ненависть, нарастающую в душе.

Да, прав был Микаэль, убеждая меня в необходимости отомстить и остановить преступления «горгулий» и им подобных. Учителя не спешат вмешиваться, потому что для родовитых учащихся закон не писан. Здесь тебя могут защитить только титулы и влияние, а без них ты не добьёшься никакой справедливости. Такова неприглядная реальность общества, в котором нет порядка и устройства.

Зато теперь у меня есть власть!

Я ощутила волну предвкушения, хотя меня реально потряхивало изнутри.

Подойти к этой мерзкой троице было страшно, заговорить тем более, но… ненависть дала решительность и силу.

Выровняла спину и вышла из-за угла, шурша баснословно дорогими юбками.

На стук моих каблучков обернулись все четверо. Я рассматривала девушек с бесстрастным выражением на лице, понимая, что отныне придется играть роль. Роль той, кем не являюсь в действительности, но кто точно сможет изменить окружающую обстановку, если наберется смелости.

Ступала величаво, как королева, и рассматривала Амелию из-под ресниц. Поравнявшись с девушками, остановилась, отметив, с каким шоком меня разглядывает Ванда. Кажется, она была едва ли не единственной, кто не вываливался из окна, пытаясь не пропустить наше с братом прибытие. Другими словами, она видела меня впервые.

— Добрый вечер, — поздоровалась без улыбки, отметив, что за окнами уже давно закат. — Я ищу того, кто поделится расписанием занятий первого курса.

Никаких просьб и прошений, только голый факт. Королевы не просят, они утверждают! И пусть я не королевских кровей, но вживаться в этот единственно величественный образ мне никто не помешает. Так нужно. Ради торжества справедливости…

Амелия заметно скривилась. Еще бы! Для столь высокомерной и самовлюбленной особы было крайне неприятно столкнуться с кем-то, кто ни капли ей ни в чем не уступал.

Однако неприязненный взгляд главной «горгульи» вдруг стал удивлённым и недоверчивым, когда она вгляделась в мое лицо.

Сердце в груди дрогнуло, ладони вспотели: похоже, Амелия всё-таки разглядела во мне сходство с Вероникой Шанти.

Ну что ж, это был крайне важный момент, ведь больше всего человека выдают даже не внешние данные, а… особенности его поведения. Незначительная и уникальная мимика, тон голоса, мелкие, едва заметные жесты — всё это могло разоблачить во мне прежнюю версию Вероники.

Но я вернулась не для того, что потерпеть поражение. Вероники Шанти больше нет. Она действительно умерла в тот день, когда разбилось ее сердце. Теперь же есть дочь прославленного герцога, которая более чем готова столкнуться лбом с любой степенью высокомерия и испорченности в людях.

Например, у этой раздраженной адептки напротив.

— Пожалуй, эта девушка должна мне помочь, — произнесла я с хитрой улыбкой, бесцеремонно отталкивая Амелию в сторону, хватая Ванду за руку и выволакивая ее из окружения. — Доброй ночи!

Бросив это, я подтолкнула Ванду вперёд, заставив ее засеменить по коридору, а шокированные и растерянные «горгульи» остались стоять на месте, усиленно размышляя о том, как воспринимать мое бесцеремонное поведение и стоит ли на него отвечать…

Не ответили.

Впервые на моей памяти Амелия не сказала и не сделала НИЧЕГО, а мы с дочерью ремесленника благополучно скрылись за следующим поворотом.

Что ж, теперь Амелия будет долго переваривать эту сцену и сделает выводы. Эти выводы понятны уже сейчас: меня обязательно запишут во враги.

Кажется, и безо всяких продуманных планов путь моей мести начался…