Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 30 Подставили?

Эрик лежал в кровати, подперев голову руками, и тупо смотрел в потолок. Глаза были красными и воспаленными от недосыпания, да и последствия принятия приворотного давали о себе знать. Он вышел из лекарского крыла разбитым, уничтоженным и растоптанным. Его жизнь катилась куда-то под откос, уничтожая на своём пути его достоинство, принципы и прежнее восприятие самого себя.

Всё началось с того, как он унизил Веронику Шанти. Похоже, теперь он расплачивается за то, что с ней сделал…

Момент, когда его, насильно опьянённого, заперли в одной комнате с Вероникой Лефевр, он помнил очень хорошо. Приворотные с его побочным эффектом опьянения не отнимали память в отличие от алкоголя. Самым диким и безумным для него было то, что в тот момент на месте этой высокомерной титулованной девчонки он видел совсем другую, удивительно похожую на неё, но уже безнадёжно мёртвую Веронику Шанти.

Парень так и сказал ей прямо в лицо:

— Ты Вероника Шанти! Прости меня…

Эти слова вырвались из глубины сердца, пронзая всё внутри болью. До этого момента он даже не понимал, как сильно жаждет этого прощения.

Девушка убеждала его в том, что он ошибся, а он всё говорил и говорил о том, как ему жаль.

Выговорившись, Эрик упал на кровать и сделал вид, что уснул, хотя на самом деле просто устал и уже не имел никаких сил двигаться.

Как оказался в лекарском крыле, помнил с трудом. Вышел из него с осадком на душе и с осознанием своего полного поражения. Ребята из комнаты уже давно были на занятиях, а Эрик выпросил себе выходной.

С утра столкнулся с Вероникой Лефевр в коридоре и позорно сбежал, не выдержав её испытующего взгляда. Всё своё достоинство, всю свою мудрость и силы он растерял где-то вместе с адекватным поведением. Но винить в этом было некого, кроме себя.

Эрик даже не заметил, как задремал. Говорят, что во сне людям являются их мысли в виде образов. Так вот к нему мысли тоже явились.

Перед глазами вспыхнула до боли знакомая картина. Он стоит посреди коридора перед круглолицей девушкой с большими карими глазами, в которых плещутся испуг и недоумение. Он протягивает ей исписанную красивым мелким почерком тетрадь и презрительно говорит в лицо:

— Твоё? Какой жалкий способ соблазнить меня!

Да, в этот момент он презирает её — наглую, фанатичную поклонницу, которая забросала его любовными письмами и подсунула этот нелепый дневник, пытаясь обратить на себя внимание. Но взгляд девушки, сейчас кажущийся таким растерянным и невинным, полон обиды.

Вдруг она незримо меняется, плечи распрямляются, подбородок поднимается выше, а круглое лицо становится более худощавым, черты лица четкими, а взгляд уверенным. Вероника Лефевр! Они безумно похожи, как сестры, но одна — нелепая простота, а другая — сила и ледяной холод.

Новая Вероника смотрит Эрику в глаза с нестерпимым презрением.

— Ты виновен в её смерти, — произносит она то, что он и так уже знает, вбивая этим очередной гвоздь в крышку его гроба. — Бесчувственный, бессовестный, безнадёжный!!!

Замолкает, замирает, но колкого взгляда не отводит прочь.

Как это часто бывает во сне, локации и атмосфера мгновенно меняются. Сердце парня неестественно быстро колотится в груди. Он смотрит на Веронику Лефевр, видит в ней воплощение Вероники Шанти и понимает, что эта девушка незаметно стала его наваждением, безумием, наказанием и… смыслом.

Смотрит ей в лицо и не может насмотреться. Она кажется такой прекрасной в своей строгости, жёсткости и отчуждённости, что Эрик просыпается от безумного взрыва эмоций в собственной душе…

Что это было? Образ Вероники Лефевр взволновал его. Испугавшись, что окончательно сходит с ума, парень вскочил на ноги, накинул камзол и выбежал из комнаты, чтобы… написать заявление на получение нескольких выходных. Ему нужно было хорошенько подумать…

В тот же вечер он прибыл домой. Но не прошло и нескольких минут, как в его комнату постучали.

— Эй, Эрик, ты чего? Даже не поздоровался! — с притворным укором выкрикнул кто-то.

— Найт, отвали, а? Сейчас не до тебя, — проворчал парень, откидываясь в кресле.

— Слушай, впусти меня. К тебе тут кузен приехал, не видел тебя аж целых две недели, а ты меня игнорируешь. Нехорошо…

Эрик понял, что кузен не отстанет и с недовольством пошел открывать дверь. Когда на пороге появился высокий худощавый брюнет с задорным выражением на лице, Эрику стало тошно. Найт, увидев, в каком состоянии находится парень, удивленно приподнял бровь.

— Эй, ты чего, братец? — осведомился он, усаживаясь в кресле напротив. — Да на тебе лица нет! Что случилось? Проигрался в карты? Спустил всё свое состояние? Влез в долги?

— Ничего из этого, — мрачно произнес Эрик.

— Тогда что, рассказывай….

— Не хочу. Это не та тема, о которой я хотел бы говорить, — отмахнулся Эрик и закрыл глаза.

Но Найт был человеком настырным и уже через десять минут вынудил Эрика всё ему рассказать. Услышав безумнейшую историю произошедшего, парень посмотрел на Эрика недоверчиво.

— И это всё? — спросил он, скривившись. — Из-за каких-то девчонок на тебе лица нет???

— Это не какие-то там девчонки, — злобно посмотрел на него Эрик, — и не смей насмехаться! Одна умерла, а вторая мучает меня одним своим видом. Я не знаю, что мне делать. Похоже, нужно срочно сходить к духовнику…

Найт фыркнул.

— Я — твой духовник! Ты не забыл, что я учусь в семинарии?

Эрик презрительно скривился.

— Да из тебя духовное лицо, как из меня кобыла…

Найт не стал улыбаться этому шутливому оскорблению. Он уже понял, что всё серьезнее, чем казалось вначале.

— Слушай, кузен, мне что-то не нравится твоё состояние. А ну-ка, опиши мне эту… как ее там… Лефевр.

Эрик задумался.

— Она… красивая, гордая, жесткая и непримиримая, терпеть меня не может, сильно похожа на ту первую, но в то же время очень отличается. Они выглядят, как сестры, но одна высокомерная аристократка, а другая перепуганная простушка. Теперь я вообще не понимаю, как Шанти могла писать те письма…

— Письма? — уточнил Найт. Эрик тяжело выдохнул.

— Да, всё началось с писем и этого дневника, я же тебе рассказал.

— Дай мне почитать.

— Нет их уже, — отмахнулся Эрик. — Дневник я вернул, письма сжёг, хотя… — в памяти шевельнулось воспоминание, — хотя нет, осталось одно. Я его потерял, валялось под кроватью, пока служанка из общежития не нашла.

— Ну и? — глаза Найта загорелись с любопытством.

— Ладно, — проворчал Эрик, — покажу. Я притащил его домой, сам не знаю зачем…

Поднялся на ноги, подошёл к комоду и в верхнем ящике нашёл помятый конверт. Передал его кузену, а тот с жадным любопытством вынул письмо и начал читать.

Тёмные брови Найта изумлённо поползли вверх.

— О-о-о! — протянул он. — Говоришь, скромная? Скромная такое не напишет.

— В том-то и дело, — задумчиво произнёс Эрик. — Теперь, когда я думаю об этом, меня беспокоит, что что-то не сходится…

— Нет, ты только послушай! — Найт увлекся чтением. — «Я мечтаю, чтобы ты, мой Эрик, стянул с меня панталоны — чувственно и медленно, словно кожуру со сладкого фрукта. Обещаю, тебе будет вкусно…»

Распутные соблазняющие строчки для Эрика звучали отвратительно, а вот Найт так совсем не думал.

— Да она выражалась, как профессиональная девочка из дома утех! Говоришь, тихоня и заучка? — парень посмотрел Эрику в глаза. — Или она не тихоня, или… ее однозначно подставили!