Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 28 Переосмысление…

Я лежала без сна в своей кровати, и сердце взволнованно вздрагивало. Кажется, произошедшее сегодня ночью полностью перевернуло мой мир.

Провокация азартных зложелателей не удалась. К счастью, брат вовремя поднял тревогу. Меня сравнительно быстро нашли и освободили. Если бы Эрик, конечно, вознамерился каким-то образом соблазнить меня под воздействием приворотного, возможно, неприятных моментов было бы не миновать. Всё-таки мы провели с ним в одной комнате почти полчаса. Но он меня не тронул. Что за странное приворотное добавили ему в пищу, я не знаю, но его ко мне ни капли не тянуло, потому что он думал только… о Веронике Шанти.

Это и стало самым большим потрясением для меня. Он был не в себе, но явно испытывал глубочайшие чувства вины или чего-то подобного, даже прощения попросил, упрямо видя во мне… меня прошлую. Мне казалось, что это сон. Мне было немного страшно, что он действительно обо всем догадался, но потом поняла, что это не так.

Его душа выворачивалась наизнанку в этом полубреду, и я пораженно лицезрела его истинное нутро.

И осознала, что была слепа, как котенок. Получается, всё не так, как я виделось? Хорошо, предположим, что он не злостный насмешник, а просто запутавшийся парень, который совершил ошибку и теперь о ней сожалеет. Тогда мне реально не за что его ненавидеть. Тогда, возможно ли, что он тоже жертва? Подобная мысль мне в голову еще не приходила. Конечно же, уснуть до самого утра я так и не смогла. Всё происходящее теперь открылось совершенно иначе. И однозначно Эрика Фонтейна я вычеркну из среды своих врагов.

Возник закономерный вопрос. Кто же тогда мои враги? В то же мгновения перед глазами вспыхнули лица Америи и ее подружек. А рядом с ними почему-то стояла… Лаура.

Я нахмурилась. Нет, конечно, Лауру я во враги записать никак не могу. И хотя она ведет себя странно, и хотя она не такая, какой должна быть в моем представлении, но не думаю, что она способна была причинить мне такое-либо зло.

На следующий же день я прямиком отправилась к ректору, чтобы написать заявление о том, что меня насильственным образом заперли в комнате с парнем. Помня о состоянии Эрика, я выложила всё, как есть: о том, что подслушала в коридоре чужой разговор и о том, что в Академии проблема с азартными спорами на деньги.

Ректор посмотрел на меня с интересом. Да, да, не нахмурился, не удивился и не стал возмущаться. Это сразу же насторожило и мне ужасно не понравилось. Что происходит?

Оставила размашистую подпись и потребовала обязательного расследования, но не для широкой огласки, а для того, чтобы узнать, кто занимается подобным непотребством.

После этого осторожно заглянула в лекарское крыло. Да, Эрик Фонтейн был там. Мы с Микаэлем лично отвели его туда ночью. Он выглядел невменяемым, как пьяный и все время что-то бессвязно бормотал.

Сегодня показываться на глаза парню я, конечно же, не хотела. Просто очень аккуратно спросила у медсестры о его состоянии. Та ответила мне с улыбкой:

— Кто-то напоил его приворотным, да так неумело, что добавили слишком большую дозу. Некоторые мужчины от этого впадают в состояние бреда…

В этот момент я поняла, почему Эрик был таким странным.

— И несут при этом всякую чушь? — уточнила кисло. Кажется, мысль, что парень был неискренен под воздействием приворотного, показалась мне неприятной.

— Скажу по секрету, иногда подобными средствами людям развязывают языки, — шепнула медсестра, хихикнув, а я сразу же почувствовала глубокое внутреннее удовлетворение.

— Когда его выпишут? — уточнила я, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной, а спрашивающей исключительно из-за вежливости (я ведь его привела, поэтому типа несу ответственность).

— К вечеру будет как огурчик, — ответила молодая женщина, и, наклонившись ко мне поближе, заговорщически шепнула: — Не волнуйтесь, ваш возлюбленный в полном порядке! Мне кажется, он и без приворотных никогда бы не стал смотреть ни на кого, кроме вас…

И снова смех.

Я отшатнулась и посмотрела на нее, как на умалишенную.

— О чем вы говорите? — возмутилась я. — Мы с Эриком Фонтейном не пара, это неправда!

Боже, неужели она решила, что это я споила своему «возлюбленному» приворотное? Они тут вообще с ума посходили!

Девушка переменилась в лице.

— В смысле? — удивилась она. — Но ведь все об этом говорят, и я подумала…

— Это просто лживые сплетни! — сухо ответила я и недовольно поджала губы. — Пожалуйста, не верьте всему тому, что слышите за чужими спинами. Нас с Эриком не связывает ничего, кроме учебы в этом заведении!

Потом я вернулась к себе, кипя от возмущения.

В этот день я сделала немыслимое и пропустила несколько занятий. Мне просто необходимо было хорошенько обо всем подумать.

И я подумала.

Поняла, что я что-то упускаю. Картина происходящего стала ещё более смазанной и непонятной. Однако я хотя бы осознала, что нужно быть более внимательной к окружающим. Вечером, когда вернулся Микаэль, я поставила перед ним определённую задачу. —

— Брат, мы должны провести настоящее расследование! — заявила очень серьезно. — По сути, я для этого в Академию и вернулась. Но теперь понимаю, что мои мысли и намерения у были какими-то детскими, незрелыми. Я готова была записать во враги всех подряд, при этом не разбираясь, что к чему. Более того, я поняла, что иногда наши глаза могут обманывать, потому что мы не видим человеческого сердца. Помнишь, мы намеревались создать организацию для помощи обездоленным в этой Академии? Думаю, об этом стоит подумать серьезнее…

Микаэль тоже задумался.

— Да я не против, — ответил он. — Я только «за». Но нам нужны соответствующие ресурсы. Считаю, что нам нужно пригласить мага, профессионала из соответствующей структуры. Но придется выдавать его за студента. Значит, нам нужен кто-то молодой.

— Это довольно сложно, — ответила я. — В бюро расследований вряд ли работают двадцатилетние парни.

— Но можно найти того, кто так выглядит, — засмеялся Микаэль. — Иногда маги неплохо сохраняются…

Я не разделила его веселья: была слишком задумчива.

— Еще нам нужно помещение и, конечно же, разрешение от ректора… — продолжила приглушенно. — Думаю, афишировать себя не будем, пусть слухи расползаются сами. Здесь с таким проблем точно нет. Кстати, можно создать корзинку для анонимных писем…

— И нас завалят лживыми историями, — скептически отозвался Микаэль. — Считаю, что объявлять о нашей деятельности нельзя. Надо сделать упор на положительный результат: помочь кому-то, например, и разговоры об этом помогут подтянуться тем, кто действительно нуждается в помощи.

Мне вдруг стало неуютно.

— А тебе не кажется, что это всё слишком сложно? Одно дело расследовать свой вопрос, который касается лично тебя, а другое дело — чужие.

— Да, но в этой академии всё как раз взаимосвязано, — возразил Микаэль. — Я тут краем уха слышал, что даже учителя участвуют в споре о том, будете вы встречаться с Эриком Фонтейном или нет.

— Что? — шокировано воскликнула я. — Да как такое возможно???

— Представь себе, сестрёнка! Кажется, это общество прогнило с головы…

Я нахмурилась. Почему-то вспомнилось странное выражение на лице ректора. Неужели и он тоже в этом участвует?

— Ладно, — произнесла напряженно. — Кажется, первым делом нам нужно понять, кто наш друг, а кто наш враг…

— Ты об Эрике? — уточнил проницательный брат. Я кивнула. В душе царил странный стыд.

— Да, о нём, — не стала отпираться. — И хотя в адекватном состоянии он не внушает доверия, но, думаю, вчера он был искренне искренен, и ему действительно жаль Веронику Шанти. Больше воевать с ним не стану. Но сближаться тоже желания никакого…

— Вот именно! Не вздумай сближаться! — ухмыльнулся Микаэль. — Ставки-то на это! Вам нельзя быть вместе! Это табу!

Я нахмурилась.

— Неужели ты тоже… поставил? — дикая догадка омрачила разум.

Парень вздернул вверх свою точеную бровь.

— А то! Я своего не упущу!

Это был шок.

— Микаэль, как ты мог?

— Ну а что? Чтобы узнать все подноготное этого места, нужно стать его частью, — произнес он, и вдруг я поняла, что он совершенно прав. Всё это время я сторонилась окружающих, показывала своё безразличие, отворачивалась, по сути, действовала несколько импульсивно. И чего я добилась? Сблизилась только с Вандой, но не узнала ничего о произошедшем со мной в прошлом. А еще попалась в чужую ловушку. Значит, я действую неправильно! Кажется, сегодня день откровений…

— Хорошо. Отлично! — задорно ответила я. — Тогда я тоже желаю сделать ставку.

— Что? — лицо Микаэла вытянулось. — На саму себя, что ли?

— Ну а почему нет? — я улыбнулась совершенно искренне. — Ты прав. Я начну играть по местным правилам, а потом мы эти правила разрушим.

Брат тоже улыбнулся, и на его щеке показалась очаровательная ямочка.

— Ты мой герой, сестра, — ответил он.

— Не выдумай, — ответила я. — От героя слышу…

И на душе стало намного легче.

На следующий же день я начала осуществлять свой новый план. Во-первых, с этого дня стала улыбаться своим однокурсникам, чем вызвала невероятное изумление окружающих. Кто-то в ответ презрительно отворачивался в своей обиде на моё прошлое отчуждение, а кто-то воспрянул духом. Некоторые девчонки робко подошли, чтобы поздороваться поближе. Предложили вместе пообедать в столовой. Я сперва думала отказаться, а потом всё-таки согласилась. Вливаться так вливаться. Парням, конечно, я не зубоскалила, но старалась держать на лице максимально мягкое, приветливое выражение. У меня отлично получалось.

Поняла, что управлять своей мимикой — это действительно здорово. Жаль, что я не умела этого раньше, когда была Вероникой Шанти. Однако всё моё авторское мастерство слетело, когда я неожиданно в коридоре нос к носу столкнулась с Эриком Фонтейном. Это произошло столь нелепо, что я едва не вскрикнула. Он тоже столкновения не ожидал. Несознательно схватил меня за плечо, чтобы поддержать. Начал извиняться, а потом увидел, кто перед ним, и замер. Его лицо побледнело, а в глубине зеленых глаз вспыхнул лёгкий испуг.

Я затаила дыхание. Никогда ещё не видела на лице Эрика столь беспомощного выражения. Что это? Ах да, кажется, он что-то запомнил из прошедшей ночи.

Извиняться парень не стал. Похоже, ему было невыносимо стыдно. Отпустил мою руку, совершил легкий поклон и поспешно удалился.

О нашей встрече я думала весь оставшийся день до самого обеда. В обед действительно пошла в столовую с девушками. Не знаю, как так получилось, но уже через пять минут я сидела рядом с Лаурой.

За общим столом компания девчонок была веселой. Все подглядывали на меня с интересом. Я впервые посетила столовую за много недель.

А на Лауре лица не было. Она казалась очень бледной. Похоже, мое появление все-таки серьезно выбило ее из колеи.

Я принялась есть, особо не участвуя в разговорах. Кстати, после того, как я попала к настоящему отцу, мне пришлось пережить некую пытку обучения этикету. Поэтому теперь я вела себя за столом намного более чопорно, чем раньше, и это уже стало привычкой. Не знаю, этот ли факт повлиял на Лауру или какой другой, но к концу обеда она явно расслабилась. Во глазах ее я заметила определенное облегчение.

'Неужели? — удивилась я. — Она типа убедилась, что я не Вероника Шанти? Ну-ну. Чего же ты так боишься, Лаура? Что же тебя так тревожит? Не думаю, что ты веришь в призраков. Тогда в чем дело?"

Эти мысли так захватили, что я не удержалась, наклонилась к ней поближе и спросила:

— Я слышала, что ты дружила с девушкой, которая очень на меня похожа. Покажешь мне ее комнату?

Ужас в глазах Лауры доказал, что я нащупала в бывшей подруге непонятное слабое место…