Осмеянная. Я вернусь и отомщу! (СИ)

Глава 26 Муки любви и нелюбви…

Взбудораженная услышанным, я поспешно вошла в гостиную, понимая, что отчаянно нуждаюсь в советах Микаэля. Однако замерла, услышав хоть и приглушенный, но весьма эмоциональный разговор наших слуг.

Агафа и Вилпо сияли за ширмой, которая прикрывала нишу для верхней одежды, поэтому меня не заметили.

Парень едва ли не шипел на подругу.

— С ума сошла, Агафа??? Какого демона ты подглядывала за тем, как мылся хозяин??? Инкуб попутал??? Значит, пока я господину спинку тру, занимаешься бесстыдством⁇

Я ошарашенно икнула. К счастью, это вышло беззвучно.

Агафа шмыгнула носом.

— Я не специально! Просто принесла чистые полотенца, а дверь была приоткрыта, вот я и заглянула…

— Ага, заглянула! — возмутился Вилпо. — Да ты точно стояла там очень давно! Что с тобой творится, девка бесстыжая? Уж не надумала ли соблазнить нашего хозяина???

— Хватит! — не выдержала Агафа и начала всхлипывать чаще. — Я не такая! Отстань!

— Не отстану, пока не поклянешься, что больше не станешь заниматься подобным…

— Порядочные люди не клянутся… — огрызнулась Агафа, и я поняла, что пора вмешаться. Мое возмущение уже готово было вылиться через край, потому что Агафа действительно перешла все границы, как вдруг она начала горько рыдать, судя по звукам, зажимая себе рот.

Вилпо смутился.

— Ладно, будем считать, что ты раскаялась. Ну хватит, а то еще господин услышит. Ну же, посмотри на меня…

— Я люблю его, понимаешь, — донеслось ко мне отчаянное. — Люблю господина Микаэля и сил моих уже нет от этой любви! Всё сердце истерзано! Не могу смотреть на муки его невыносимые. Я бы хотела утешить его, отдала бы ему всю себя…

— Ты дура??? — ошарашенно воскликнул Вилпо. — В хозяев не влюбляются! Это строго запрещено!!! Или действительно хочешь любовницей стать?

— Типун тебе на язык, — ужаснулась Агафа. — Я порядочная и не гулящая. Сама знаю, что мне нельзя любить господина Микаэля, но… ничего не могу поделать…

— А разве тебя не смущает его… немощь? — слегка понизив голос, уточнил Вилпо.

— Не говори так! — возмутилась девушка. — Он самый лучший!

— Да я и так знаю, — огрызнулся парень. — Я просто тебя проверял…

Но Агафа вдруг снова разразилась плачем.

— Ну что опять, глупая??? — простонал Вилпо. — Реально господина потревожишь сейчас!

— Просто… мои чувства безнадежны, я знаю, — заикаясь, проговорила она. — Я просто мебель в его семье. И вообще… он любит какую-то аристократку, сама слышала…

Я, которая всё это время намеревалась вмешаться в их разговор, вдруг почувствовала, что это будет неправильно. Более того, меня вдруг обожгло странным, невиданным доселе стыдом. А ведь я действительно привыкла считать слуг чем-то вроде… мебели. Именно так, не иначе. Они живые, думающие, разговаривают, но как-то подсознательно воспринимается, что у слуг нет и не может быть собственной жизни и что они заняты исключительно твоей…

Боже, выходит, это тоже дискриминация???

Из-за этого стыда проглотила всё своё возмущение и, возвратившись ко входной двери, нарочито громко стукнула ею, как будто только сейчас пришла.

Слуги поспешно вышли из-за ширмы, причем, Агафа, стояла, опустив глаза — скрывала следы слез.

С огромным трудом вернулась к тому вопросу, который был насущным еще десять минут назад, и произнесла:

— Сегодня к ужину подготовимся заранее, потому что мы с братом не будем выходить из комнаты до завтра. Поэтому сходите в ближайшую лавку, купите колбас, хлеба, немного овощей и сладости. Сегодня будем ужинать этим…

Слуги поклонились и поспешили уйти, я же устало посмотрела им вслед и выдохнула.

Значит, моя служанка влюблена в брата? Весьма неожиданно. Но мне не в чем ее винить. Микаэль прекрасный парень, и даже болезнь не делает его другим.

Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал? Впрочем, я рассказывать ему не стану: это будет некрасиво.

Постучала в спальню брата, но, не услышав ответа, вошла. Комната оказалась пуста, только из ванной слышался шум. Решила зайти позже, как вдруг осознала, что шум этот больше напоминает стон.

Вздрогнула, рванула к двери в ванную, и только там затормозила. А вдруг Мик не одет???

— Микаэль! — позвала громко. — Всё в порядке???

Но он не ответил, и тогда я решилась.

Приоткрыла дверь и заглянула в щель, готовая закрыть её тотчас же, и увидела дикую картину.

Мик, к счастью, одетый в подштанники, пытался подняться со своей коляски, опираясь на бортики ванны. Стонал от напряжения, потому что рукам и мышцам верхней части тела приходилось брать на себя всю нагрузку за бездействующие ноги и пресс. С его пальцев срывались крайне тусклые искры магии, и я поняла, что Микаэль прямо сейчас тратит глубинные ресурсы тела на это совершенно ненужное дело. Более того, он начал явно заваливаться на бок, грозя упасть на каменный пол и повредить себе что-нибудь, поэтому я снова, как и в первые дни нашего знакомства, рванула на помощь.

Едва успела и едва удержала его. С огромным трудом усадила обратно в коляску, ощущая, что мышцы вот-вот разорвутся от напряжения.

Микаэль выглядел разжёванным и выплюнутым, его руки дрожали, по вискам катились крупные капли пота. Он казался уничтоженным своей неудачей, и на меня навалилась горечь.

— Мик, что происходит? Зачем ты подвергаешь себя этому??? Ты мог пострадать!

— Плевать, — прошептал он, не смотря на меня. — Просто не могу уже… быть таким…

— С чего это вдруг? — возмутилась я. — С утра мог, а сейчас вдруг не можешь???

И тут вдруг я всё поняла.

— Это снова из-за нее, да? Это она тебе травит душу, не так ли???

В голосе моем зазвучала сталь. Как же я ненавидела эту нехорошую девушку! Чувствую, скоро не выдержу и пойду искать ее сама!

Микаэль поджал губы и наконец посмотрел на меня. В глазах его сияла злая решимость.

— Я больше не хочу быть таким! Не хочу видеть себя слабым и ничтожным!!! Достало…

Покрутил колеса и отвернулся. Влажные волосы рассыпались на плечах, по обнаженной спине всё ещё скатывались капли.

— Прекрати, брат! — я постаралась выглядеть сурово. — Ты, по крайней мере, жив! Цени это!

— А что толку от этой жизни⁇ — неожиданно вскричал Микаэль, снова поворачиваясь ко мне. — Я стал мусором, на который даже смотреть противно!

Хотелось заорать на него в ответ. От отчаяния. От жуткого желания защитить и уберечь от боли.

Но я сдержалась.

— Скажи, за что ты ее любишь?

Этот вопрос застал Микаэля врасплох, и его внутренние демоны сдулись.

— Не знаю, люблю ли… — буркнул он, опуская голову.

— Хорошо, что именно ты чувствуешь?

Мик задумался на несколько мгновений, а потом ответил:

— Боль, разочарование, тоску…

— А еще? — не унималась я.

— Понимание того, что всё могло быть иначе, но всё так, как есть. И это порой непереносимо!

Казалось, Микаэль стал еще более унылым и напряженным, я же наоборот, облегченно выдохнула.

— Это не любовь, Мик, с чем я тебя и поздравляю!

Кажется, всё не так уж страшно, как могло показаться…