Падальщик-Король

Глава 07. Общее и различия

Один из множества массивных белых кораблей состыковался со станцией. Вакуум давно пройден, и за закрытым шлюзом корабль направляли магнитные захваты. Стыковка, посадка, высадка разных существ, придерживающих свой багаж.

Одни шли неспешно, другие сопровождались созданиями в экзоскелетах или астрами, бьющими ритмично тонкими острыми ботинками по жестяному полу. По их продолговатым шлемам бегали блики, когда они кивали Айкисл, идущей им навстречу. Она также кивала, пропуская их себя обойти, не меняя цели пути.

Мэтью остановилась перед кораблём и чуть топала ногой, в ожидании. Вот, создания уже быстрее начали уходить. Узнавалась спешка, тревога в дрожащих конечностях. Астры касались пальцами чокеров и что-то произносили, что слышалось лишь странным механическим бурчанием. Они готовили оружие.

Позади Мэтью, эхом, стучали по железному полу шаги. Она сложила руки и прикрыла глаза. Вздох. И уши слышат ярким шёпот.

Она открыла глаза. В нескольких метрах два силуэта.

Вдох и выдох:

— КАКОГО ХЕРА ВЫ УСТРОИЛИ?!

От выкрика Мэтью фигуры пошатнулись. Белая сжалась, серая — выпрямилась.

Павлин, безоружная, поднимала руки, когда Архонт заливался через скрип хохотом и смехом. Перья их груди были покрыты тёмными багровыми пятнами и зелёными точками лазеров: с балконов и перрона их держал на мушке незримый отряд.

— Неужели что-то не так? — произнёс серый падальщик, в вопросе разведя крыльями вместо рук. Последними он вытащил из-за густых волос значок организации и с широкой клыкастой улыбкой посветил перед всеми собравшимися. — Или было что-то, что от меня сверх того ожидалось?

Значок организации слабо помогал утихомирить здешнюю стражу. Да и слова Мэтью, что приказ «отбой», влиял слабо — лишь единицы убрали прибывших с прицела, да и то нехотя.

— Один серый, другой белый, оба — тупицы. От вас за версту несёт мертвечиной.

— В нашем номере был плохой душ, — всё отвечал для Айкисл Архонт. Он взглянул на Павлин, и та кивнула. — Ты бы видела нас до… поверь, мы соблюдали все приличия, кои нам свойственны.

— Что с формой?

— В кармане; мне помнится, ты не желала её пачкать.

— Отлично, — сквозь зубы процедила она. Каждое едкое слово она рычала: — Прекрасное отношение к заданию! Всего лишь просила не следить, но в ответ — хаос!

— Чтобы мне отдавать приказы?.. Мэтью-Мэтью, Айкисл; даже не отношусь к твоей ко…

— Это всё Архонт! — встряла Павлин. Она сложила крылья и сделала шаг от него. Эта фраза стала предзнаменованием недовольного фиолетового взгляда. — Мэтью, у меня договор с Организацией.

— А что меняет? Сказать спасибо за то, что только один район посылать «чистить»? — Айкисл переключила внимание на Архонта. — Гони оправдания, скотина.

Острые серые уши его дёрнулись. Архонт прикрыл один глаз и склонил голову, перемещая пристальный взгляд от одной точки в другую. Он слабо усмехнулся, и шов улыбки пополз по щеке червями. Смело он подошёл ближе к обвинительнице.

— Твои попытки устроить цугцванг мне видны, но чтобы ещё хищника с жертвой сравнить… — он цокнул когтями в шаге, склонил к ней голову. — Оправдания мои? Скука. А твои?.. Неужели совсем позабыла, что такое голод и каким неутолимым он может быть?..

Меч скрипнул.

— Стой-стой-стой, — подлетела Павлин перед Мэтью, прикрывая за оперёнными крыльями Архонта. — У меня есть то, что наша команда искала, — она перешла на шёпот: — и нас всё ещё готовы подстрелить Астры, а воинственность этому только способствует.

— Пусть пытаются, — отпрянул на дистанцию Архонт, вернув своему телу осанку и взгляд свысока. Речь его была низкой и плавной, ужасающим долгим шёпотом: — Эта Организация слишком многое сделала для своего статуса вселенского, баланс чтящего, но для меня это место так и останется мясной консервной банкой. Тяжёлое открытие лишь придаёт ажиотажа.

— Не смей, — тихо восклицала Павлин. Она убрала от сородича свои крылья и качала головой. — Не надо.

Лицо Архонта расплылось в улыбке ещё большей, от уха до уха.

Мэтью освободила рукоять меча от пальцев. Она наблюдала, как зелёные линии покидают туловища запятнанных кровью созданий, которые между собой едва заметно общались. От них слышался скрип.

Айкисл косо глянула в сторону астр. Они с большим для себя трудом выключали лазеры и убирали оружие. За сплошными шлемами-забралами лиц не было видно, но Мэтью чувствовала, что там таились недовольство, граничащее с непониманием. Может, это вовсе не чувство, а опыт; корреляция — когда по походке и осанке, по оглядке, можно было предположить отношение.

Выдыхая, игнорируя скрип за спиной, она решила направиться вглубь станции и повести за собою двух особо нашумевших созданий.

Смелее последовала Павлин, как от назойливой мухи отмахиваясь от Архонта. Он же шёл последним, несколько развязно. Спешка его не интересовала. Куда больше он наблюдал за теми, кого не успел в прошлый раз рассмотреть.

Или дело было в исходящих эмоциях? Страх или злоба. Испуг. Каким редким было равнодушие — оставалось слабым налётом на языке, который и пробовал те чувства, ленивой змеёй редко покидая прорезанные губы да решётку из клыков, лизал воздух. Слишком часто был интерес.

Остальное — сладкая приправа, как и багровые отпечатки на их телах, на их перьях. Для кого-то это оказалось важным. То, как оно трескается и редко опадает на пол… завораживало. Неравнодушние не всегда говорит о доброте душевной. Разжечь любые чувства — и тогда их можно обратить в любую из сторон угодных, и гнёт перевоплотить в романтику.

— У Мэтью есть план, который нам не поведает, — Архонт перекинул на неё взгляд.

Ответ не заставил себя долго ждать:

— И знать его тебе не обязательно.

— «Всему своё время»…

— И место.

Заветные двери скрипнули.

«Добро пожаловать домой, Мэтью Айкисл».

Пространство комнаты едва было свободно — команда её в сборе. Сразу в глаза бросался вид Кенаи, здешней мастерицы инженерного дела. По внешности и телосложению она была небольшой и крепкой, на вид — сумчатой. Да и чуть выдвинутые из-за губ плоские зубы скрипели, рассказывая и о ней больше, и о её отношении к прибывшему падальщику. Совсем иной была реакция земноводной Гереге; пускай она и стояла в униформе и с перчатками, держала в руках планшет и стилус, проверяя записи, но взгляд её то и дело поднимался на серого и… изучал. Архонт уже сложил в голове, что за записи делала учёная.

Особняком стоял пилот Ериц. Поодаль ото всех, в почти вечной мрачной сутулости, и скрывающий механический хвост, покоцанную шею и механические пути на ведущей руке. Эта скрытность была ему так естественна, что только после осознания внимания на себе он её покинул, выпрямившись и расправив плечи. Ближе не подошёл.

Они ждали ту, кого здесь не хватало — архиварии, мозга их команды, главы. И, разумеется, Павлин, что держит роли и полевого агента, и шпионки; а потому и собрались, коль с необходимой информацией явилась.

Но теперь были все среди своих дыханий и писка техники. Почти среди своих. Только Архонт оставался чёрным вороном среди белых цапель.

Пока все собирались к столу, падальщик чаще косился в сторону пилота. Ериц всегда нос напрягал и щурился, как только замечал Архонта, ещё при первой встрече. Он всё не стремился присоединиться к остальным. Молчал. Диоды на его шее не светились. Много частей его тела изуродованы синтетикой, но глаза живые, настоящие, да только вот без присущего блеска.

Шкафчики шумно захлопывались и открывались, избивая воздух резкими порывами. Из-под рук Мэтью повеяла холодная дымка, когда она открыла холодильник и достала полулитровую стеклянную бутылку с синей пузырящейся жижей. Хотя лягушка и бросила взгляд на это всё, но это было обыденное синтетическое пиво. Так гласила этикетка.

Мэтью дёрнула крышку. Глухой хлопок отозвался в комнате.

— А теперь поговорим о том, для чего мы собрались, — она кинула в бутылку стеклянную трубочку, от которых последовал звонкий стук, — один «забытый» артефакт. Серп из небесного металла. Ну, или просто «Серп», к хренам подробности. Суть: его создали низкие, которых уничтожили. Серп украли. Были предположения, что вернули на родину.

Она, потягивая напиток, подошла к интеллект-доске перед всеми ними. Освещение комнаты стало слабее, выявляя записи на первый план. Пара манипуляций с техникой вызывали отображение планов, координат и всех известных переменных, данных. Ещё манипуляции — доска стала инструментом дополненной реальности. На их столе появлялись в виде листов документы, на которые обратили внимание Кенаи и Гереге, карта в голограмме, на которую смотрел Ериц, и сам серп по центру, забравший щурящийся взгляд Архонта. По размерам этот серп напоминал солидное оружие, а не орудие.

Планета с плеском сменилась. Появилось название «Огарана». Мэтью заговорила вновь:

— М… это было последнее местонахождение Серпа. Гм… Вернее сказать его следов и прочей хери межвселенского подполья.

— И как же вы это отслеживали? — склонил голову Архонт, сводя густые брови. — Свойства этого металла специфичны, а это, мягко говоря, осложняет поиск. Всего-лишь моё небольшое любопытство.

— Обратным методом! — ответила через рокот учёная, довольно прищурив большие глаза. — Есть моменты, когда ответ «нет» скажет больше, чем «да». Кв. Искать дыры в пространстве, которые он оставлял, было бы абсолютно сомнительным решением! Лучше, распространяя слухи, искать подозрительное отсутствие любого из его следов.

Архонт хмыкнул. Затем пуще нахмурился, когда лягушка стала на него смотреть гораздо дольше приличного.

— Касательно последних следов, — Мэтью сделала шумный глоток пива и затем кивнула Павлин.

Павлин закрыла глаза, выдохнула и подошла к столу. Послышался скрип и чваканье. От её лица разошлись клыкастые мандибулы, нижняя челюсть разделилась на две и раздвинулась, а перья напряглись, задрожали. Давясь, Павлин срыгнула на стол коробку, обнятую вывернутом желудком. И кость. И ещё одну. Много-много обломков костей прямо перед изобретательницей.

Разило мертвечиной.

Кенаи, давя в себе кашель и прочие мешающие работе рефлексы, потянулась за второй парой перчаток.

— Уф, — красноватые внутренности, скользя по столу и через клыки, возвращались на прежнее место, а следом все челюсти и мандибулы Павлин закрылись, — терпеть не могу так доставлять информацию.

— Что за… — Кенаи нацепила защитные маску и очки, лишь после сдвинула куски костей с коробки. — А, эм, жёсткий диск. Как…

— Я украла его.

— Зачем… зачем так?!

Кенаи, поджав уши, взяла в руки короб и потянула ближе к компьютерам. Затем она достала сухую воду и кучу кистей. Ей уже поплохело от запаха, а теперь вновь чавканье. Она не хотела кинуть даже горстку внимания в сторону стола.

Только Гереге спокойно смотрела на то, как Павлин изящными белыми руками захватывает недавно срыгнутое и тянет в рот. Хрящи, кости, слизь, прочая дрянь, стекающая по столу и хлюпающая о пол.

Квакнув, учёная потянулась за пробиркой и забрала образец размазанной по столу жидкости. Цветом это что-то между жёлтым, зелёным и красноватым.

— На вид вы двое скорее млекопитающие, а вот от птиц даже больше, чем я предполагала, дорогие, — заключила она, стоя между Архонтом и Павлин. И пока один не ответил, последняя ненадолго засмеялась. Гереге же решила продолжить опрос, пока её коллега занята. Она надувала щёчные мешки и возмущалась: — И это из распространённых видов! Вы совсем не изучены! Вот, к примеру, если бы в вашей кислоте пролежал дольше этот носитель, тогда что с ним стало?

— Да ничего, — Павлин пожала всеми плечами. — Мы прекрасно контролируем свои тела, мы учимся их владению с малых дней.

— …пока нет ещё перьев, — подтверждал и дополнял Архонт. — Без этого грядущие попытки взлететь могут обернуться… результатом весьма плачевным. Возможно, что не первой, но попыткой, что последней, будет точно.

— А если б всё пошло не по плану? — продолжала учёная свой расспрос. — Вот твои глотка и пищевод проглотили носитель, кости, может чью голову, а потом…

— Забудь про «потом», — перебил её мысли Архонт. — На вывернутый желудок Павлин тебе уже довелось посмотреть, а как дальше наше тело функционирует — наше дело, а не какой-то жалкой смертной души.

— О-кв, — окончательно переключилась учёная на серого падальщика, — кое-кто созрел для разговора!

— Даже не думай копаться в наших внутренностях, мясо, — ворчал ответно он.

Архонт косился на Мэтью и хмурился. Гереге его уводила в сторону и тянула какие-то коробки с инструментами, положила рядом свой планшет для записей. Падальщик показывал клыки в сторону Айкисл, которая с мягкой улыбкой и прищуром сёрбала через трубочку пиво.

«Только из-за тебя я не растерзал её в клочья», — мысленно рычал он ей. Он видел, как уголки её губ дёрнулись: Мэтью хорошо держала свою искреннюю улыбку в тайне.

Гереге завела Архонта на регулируемое кресло, что под наклоном. Со вторыми плечами лежать было неудобно, он чуть ли не изгибался из-за массивности крыльев. Светящий прямо в глаза свет напоминал о временах, когда под разными личинами он пугал зубных врачей. Но теперь обстоятельства сменились, пускай на языке схоже оседали едковатые запахи. Он держал руки сложенными на груди, а порезанные губы крепко смыкал. Хмурился и косился на бледную лань, которая наигранно отвернулась и обсуждала что-то обыденное с остальными.

— Хорошо, что в этот раз я могу лучше разглядеть тебя, драгоценный! — всё трещала заинтересованная учёная. — Ты очень отличаешься от Павлин. Кррр… Хотя он тоже не особо разговорчивый, да и ещё лжёт частенько этот лапочка.

— Ты в курсе, как ужасно на тебя, как на вид, сказывается излишнее влечение к другим видам? Ах, я бы хотел сказать лучше, я дополню: к другим опасным видам, для которых ты всего лишь еда. Ох, нет, я ошибаюсь и тут: на зубок закуска.

— А ты как думаешь я такой стала? Мой паразит — наука, и для прогресса она требует жертв! — и, как только падальщик решил сделать вдох и высунуть в привычке язык, она сразу же взялась пинцетом за него. — О-ква!

Учёная потянула язык. С ладонь обычный, тонкий, но слегка фиолетовый и чуть склизкий. Она тянула до тех пор, пока не раздался стук в зубах. Свободной рукой Гереге сделала заметку на планшете, словно отмечая уже заготовленные пункты.

— Сокровище, я ж только так понимаю о тебе больше, — квакая, говорила она, на что Архонт угрюмился и бил хвостом о пол. — Ну же, покажи ещё.

Через уговоры он немного приоткрыл пасть. Длинный, оказавшийся массивным язык, по бокам которого росли клыки. Беловатые вкрапления, с каждым сантиметром всё крупнее и крупнее. Гереге рассматривала своими крупными глазами, затем набирала текст стилусом. И что язык крепился к верхнему нёбу, и что именно оттуда сильнее разит гнилью. Гереге приподняла пинцетом язык вверх, рассматривая строение. Она отметила на нём вкрапления маленьких дырочек, идущих чаще у кончика.

Её исследование прервал возглас Кенаи:

— Наконец-то оно работает!

— Чудесно! — подхватил Архонт и сорвался с места. Он на мгновение обернулся к учёной и заметил, как она сначала прикрыла глаза, словно хмурясь, а затем принялась вбивать данные в планшет. Он сделал шаг обратно. — Ах, не закончила. Жалость-то какая…

— Ничего, — Гереге беззубо улыбнулась, — ещё будут встречи, где я тебя изучу лучше, красавец.

Архонт медленно взял из её рук планшет и с хрустом сжал. Затем его глаза блеснули, и по руке с железякой прошёлся разряд схожего тона. Падальщик свёл густые брови и клыкасто улыбнулся:

— Нет.

С этим словом он отдал остатки планшета и вернулся к столу и обсуждениям. Кенаи нервно посмотрела на Мэтью и на то, как их глава спокойна. Изобретательница взглянула и на учёную с некоторой досадой и страхом, но последняя прикрыла глаза и спокойно покачала головой.

— Этим… этому монстру обязательно тут быть? — Кенаи переспросила у Мэтью.

— Ну, ведь кто-то должен будет бегать за моими побрякушками, — Айкисл развела руками. Она с тоской взглянула на опустевшую бутыль, забрала трубочку и выкинула склянку.

Архонт особенно всматривался в её эмоции. Если других ещё можно уловить через колебания душевные, коль так сказать получится, то Мэтью была в разы холодной. Да морщинки на лице столько редки, что слабо помогали показать всё ещё отношение. Он взглянул на других, чтобы подтвердить догадки: они либо слишком привыкли, либо не замечали наигранности, которая видна, вероятно, только ему.

— Ладно, — проглотила Кенаи. Она вернулась к коробке и компьютеру. — Хорошо. Допустим. У нас две новости. Для начала, всё можно достать из носителя. Проблема: в случае неудачи… станцию вырубит. Тут жуткая система защиты. У меня хорошая привычка на этот счёт — всегда проверять новенькое отдельно от основной системы. Не такой риск, но это займёт время, — она почесала затылок мелкой лапой. Потом вздохнула и добавила: — Ладно, вероятность подобного риска не исключается: мы мало их технологии знаем, а они их вечно меняют!

— Сколько? — спросила Мэтью.

— Что?.. — она дёрнулась.

— Сколько времени займет взлом?

— Я-я не знаю, — она интенсивнее потёрла шею. — Но я могу лучше предположить местонахождение даже сейчас. В разных системах свои языки программирования и я могу глянуть источник. Я не знаю только некоторые, может, совсем новые, так что с большой вероятностью дам ответ.

Она быстро забила руками по клавиатуре, выводя строки кода на экран интеллект-доски. Через мгновение Кенаи медленно молчаливо обернулась. Мэтью закрыла рукой лицо.

— Весь мой пафос в этой встрече ушёл в никуда…

«Зря старалась?» — съехидничал Архонт, косясь на Мэтью.

Мэтью дёрнула ушами и отошла от главного стола к тумбе, ненадолго. И прежде, чем новые документы легли на стол, Архонт заметно дёрнулся.

— Не всё потеряно, — Кенаи вытащила лазер и указала на данные под скобками. — Вот тут личные записи, «почерк», да только не совсем язык… Шифр. Но можно пробить по базе, может, имели дело с ними или конкретной личностью.

— Понятно, — Мэтью вскинула брови. — Займись изучением этого. Ериц — на тебе Игла. Гереге — останься. А двум цветастым курам пора в душ.

Падальщик же в это время стоял, опустив взгляд в пол, да проверял, сколько цел его хвост, на который так грубо недавно наступили. Когда до него дошёл смысл слов, произнесённых Мэтью, то в возмущении поднялись сначала уши, потом взгляд, а затем и голос:

— Как прикажете, ваше оленье высочество, — поклонился Архонт, пригнув за рукою к сердцу крыло. Его улыбка так видно тянулась от уха к уху.

Мэтью это проигнорировала. Она кинула взгляд в сторону доски. Всматривалась в записи, держа забинтованные руки за спиной. Изобретательница первой покинула помещение, да довольно быстро. Ушла Павлин, а следом Архонт, на прощанье обернувшийся. Он встретил внимание Ерица, который сначала указал на падальщика, затем на Мэтью, потом на себя. Были ещё жесты, но когда он провёл механическим пальцем по своей полусинтетической шее — всё стало слишком ясным для Архонта. Он улыбнулся и помахал рукой пилоту.

Пилот, нехотя, через долгое время покинул помещение последним, оставив двух из команды в тихом помещении. Только техника пищит слабо, да шумят её кулеры.

Именно тогда Мэтью обернулась и пронзила холодным взглядом Гереге. Земноводная почувствовала себя как иголкой прибитой к дощечке. Стоит, с ноги на ногу едва видно переминается.

— Что ж, ты была спокойна для той, чьи исследования уничтожили. Слишком спокойной даже для себя.

— Вовсе нет, — Гереге квакнула и затем что-то быстро пророкотала.

С потолка сполз механизм, похожий на гусеницу. Тело было покрыто полупрозрачным материалом, похожим на резину. В «голове» механизма стояла камера. Это создание шустро переместилось на руки учёной.

— Недавно его сделала с поддержкой Кенаи, хотела показать. Видео, аудио, запахи — всё пишет. Мне не будет сложно оттуда всё сегодняшнее вытащить.

— Ущербный не узнает?

— Ох, я не отдам своё изобретение в чужие имена, — Гереге притянула к своей груди поближе то, что сделала. Механизм в ответ закрутился в синих руках. Её мешки у щёк надулись и выпустили квакающий треск.

— Верно, — заключила Мэтью. — Оно хорошо послужит нашей команде. Особенно, если сделаешь устойчивее к электричеству.

— Насколько надо?

— Максимально, сколько возможно, а то и выше.

— Тогда я запишу все полученные данные и… — её речь прервалась. Гереге поникла, услышав слова Мэтью:

— Не дополняй информацию о них. И о нём тем более.