Падальщик-Король

Глава 25. Аннигиляция

Медленно двери лифта открывали путь с верхов до обычного уровня. Свет ударил ей в глаза, но она не шелохнулась.

Мэтью покосилась на гиноида рядом и забрала с ресепшена упаковку влажных салфеток. Она не повернулась на возмущение гостя, который облился кофе и, вообще-то, первым тянул к предмету руки.

И, стирая с лица влагу, стирая следы с экипировки, Мэтью не сразу посмотрела в сторону лягушки, на радостях держащей планшет. Айкисл выдохнула.

— Кв… Он опять кричал и плевался? — спросила Гереге.

Мэтью кивнула.

Хвостом учёная следовала за архиварией, слыша, как та ругается, бормоча под нос всё разнообразие выражений и эпитетов на всех возможных языках, а не только омнисонге. Мэтью стирала с себя остатки гневных слюней.

Гереге косилась то на планшет, то на начальницу команды, как бы выбирая тему. Она постукивала пальцами по железке, чуть дёргаясь от воспоминаний. И приняла решение, когда голубые глаза с тёмными гранями век — как с подводкой, но внутренней, от чего не казались накрашенными — взглянули на неё.

— Что на этот раз? — пророкотала учёная.

— Другие отделения Люмеллы заинтересовались нашим из-за ошибки на «сумеречной зоне». Он обвинил меня. Что ж, его имя отлично сокращается до «хрена»: противный во всех смыслах.

— Почему он тебя так невзлюбил?..

— Ты просто не так давно тут работаешь, — пояснила Мэтью причину незнания Гереге.

— Кв… 20 лет. Большую часть своей жизни.

— Хм…

И молящий взгляд глубоких чёрных глаз не ушёл. Мэтью кивнула в сторону крыла. Крыла с мостиками, с текущей водой и пением чужих птиц. Та живая часть, в которой можно было отдохнуть от суеты, прикупить еды или что-то для досуга. Чаще, конечно, тут перерывы на приём.

Они гуляли среди многих заведений и магазинов, где Мэтью изредка косилась на мясные отделы. Иной раз Гереге видела, как её начальница замечала капли крови в уголках витрин, на разделочных досках или в мясе лёгкой прожарки. Ей были безразличны искусственные варианты, даже если они внешне и внутренне не отличаются. Учёная не могла такое не приметить.

Небольшой ресторанчик среди многих, который имел одну специализацию, о чём и гласило его название: «Кофейный». На пару квадратных метров тут много тёмных столиков, маскирующихся под дерево. В данное время помещение было полупустым. Заходили в него в свободное нередко, но фанатов, которые приходили выпить бодрящую чашечку как покурить, знали хорошо.

К столу подошла официантка в тёмной одежде с тематическим оттенком и белым акцентом кофточки. Подала меню и спросила:

— Чего желаете?

— Кофе натуральный с Асты: напитки, панкейки и крем. Всё без животного молока, — ответила Мэтью, подумав лишь мгновение, и не беря в руки меню. С официанткой они дождались, когда Гереге выберет подобный лёгкий кофе без добавок.

После их покинули. Две гостьи вложили в разъёмы на столе платиновые прямоугольники, которые были аналогами кошельков для омнинами. Тут счёт закреплялся за столиком и, коль вложили они обе, заказ делится и спишут именно тогда, когда платиновые фигуры выдернут.

Пока было ожидание, то Мэтью достала стилус и планшет, что раскрыла на нужных ей страницах. На экране плыли вверх имена, даты, множество картинок и текста. Они уходили вверх и пропадали, а Айкисл останавливалась в конце текста, у подписей. Тогда стилус и стучал по клавиатуре сильнее всего.

Гереге была с ней немного похожа в этот момент, пропадая в делах, но то и дело косилась на начальницу.

Через пару минут принесли горячий кофе. И, пока заветный напиток остывал, две наконец-то разговорились, откладывая вещи в сторону.

— Так с чего всё началось? — пророкотала учёная. В отличие от Мэтью с её забинтованными руками, она не могла держать горячую чашку.

— Та ревность к посту. Он не может быть как предки, вот и всё, — Мэтью немного покачивала чашкой, что разрушало рисунок белых листиков на пенке. — Дед его был пареньком хрупким, немного глупым, но исследователем с должной инициативой. Любопытство без осторожности. Он меня пригласил в Организацию. М… Это была командная работа. Он добился звания главы этого сектора.

— Стоп, это…

— Да-да, — кивнула архивария на названное имя.

— Но если он был хрупким, то как… — учёная не закончила речь, но вспоминала достижения его не только пассивные. И видела, как Мэтью слабо ухмыляется. Айкисл пошла в разговоре дальше:

— Дочь его вспоминаешь? Я её тоже многому учила, чтобы она могла пойти дальше. Дипломатия не всегда заканчивается удачей. Даже при всём мирном желании в жизни бывает всякая задница.

— Кв! Она очень много договоров между Люмеллой и системами настроила. И впервые унаследовала пост.

— Именно…

На тёмный столик лёг круглый поднос с изображением зёрен кофе. На нём уже была белая тарелка со стандартной порцией из трёх пышных блинчиков. Рядом — стеклянная креманка с густым тёмным кремом соответствующего десерту цвета. Пышную сладость украшали тёмные печенья в виде зёрен.

Мэтью щурилась, всё привычно без морщин.

— Пахнет кровью…

— Простите? — уточнила официантка.

— М… Ничего, — покачала Айкисл головой. — Давление скакнуло.

— Принести салфеток?

Мэтью отказалась.

Третья личность покинула их столик.

Гереге смотрела на созданий за большой стеклянной стеной, которые шли плавно или торопились. Редко где играла музыка, да и та была тихой, не перебивала живое пение. Учёная перевела взгляд на Мэтью, которая держала у лица чистую салфетку. Затем Гереге взглянула на официантку. Последняя стояла за кассой у компьютера, на котором отображались столики, их номера и заказы. А ещё она часто поправляла тёмную юбку.

— Что было после?

— А?.. — Мэтью как бы отвлеклась от ковыряния оладушков вилкой. — Это… Случилась конченная хрень. Я ушла на другую станцию. В системе Нек-3092 были проблемы.

— Сто пятьдесят шесть звёздных лет назад.

— Да, пришлось делать записи. Много изучать. И разгребать завалы трупов. Подробнее в отчётах. Вернулась сюда только, когда начальница погибла. Кандидатура была на её сынке и на мне.

— Он отнял?..

— Нет, — Мэтью покачала головой. — Я не хотела. С тем постом… больше загруженность. Саботировала некоторые встречи. Удивительно, что он оказался пущим раздолбаем. Было сложно, но возможность гулять по системам и тратить зарплату на пиво того стоили.

С каждым медленным предложением были перерывы на глоток кофе. Каждый абзац истории останавливался на вилку с воздушными панкейками и кремом. Тёплые, нежные, с ярким кофейным ароматом и лёгким оттенком вкуса напитка в чашках. А отличие кофе с Асты в цветочных, едва уловимых нотах, означающих большую крепость напитка иль иного изделия из него.

— Он вырос, думая, что его роду принадлежит управление. Хрен знает откуда выдумал. Сохранил часть искры предков и всё. Обязанности, которые он не тянет ни ответственностью, ни харизмой. Нет за ним достижений или развития. И, получив сына и оглядываясь, решил назвать его моим именем и пихать на мой же пост. Но и он такой же хер. Нашёлся, ѣ, ластик.

Гереге смотрела в кофе, обдумывая все слова. Как тёплый напиток с каждым глотком терял контуры рисунка, как чашка становилась легче. И слышала, как вилка чаще скребла тарелку, опустошая последнюю с каждым подходом от каждой крошки.

— Ты-то чо рассказать хотела? — кивнула Мэтью.

Учёная встрепенулась.

— Я, да, ква… У меня есть мысль. Теория.

— Ну-ну, — Айкисл сложила руки в замок и откинулась на спинку стула.

— То касаемо Звёздоедца и Бездн. Это предположение… Кв. Сужу по данным, которыми владеем.

— К сути.

— Думаю, их не просто так семь. Бездн семь, — Гереге смотрела на Мэтью. Последняя кивала, давая одобрение на разговор. — Известно, что и миров-дверей тоже семь. Я думаю, что их способности не случайны, что каждая Бездна является антиключом, антиподом мира. Это подобно свету: он поглощается и получается цвет. Кв… Подразумеваю, что эти милашки настроены на каждый мир как на определённую волну.

Мэтью молчала. Допила кофе, прикрыв глаза. Промычала утробно. Взяла печеньку-зерно, которую съела в два укуса перед ответом:

— Увы, но пока что это только теория. Но смысл есть.

Лягушка с широкой улыбкой кивнула.

Сирена. Сначала резкая. Протяжённая, воющая. Резкая. Мэтью глянула уведомления, как и Гереге. Спохватились — шум из научно-исследовательского крыла, где рядом тюрьма.

Кофе, даже если были капли на самом дне чашке — резко допито, как и печенья, лёгшие в рот, покинули тарелки. Платиновые кошельки выдернуты.

Ускоренное шлёпанье и шершавый звук по полу. Топот, бег. Стремились многие к центру бед и остановились в нужном коридоре, в дверях большого кабинета.

У многих одышка. Кому-то без разницы, а кому-то плохо и требовался ингалятор. Гереге села на пол, остывая, когда Мэтью стояла спокойно, взглядом прикованная к огромному экрану. Учёная читала по губам, как Айкисл материлась. Была там и уникальная в чистоте своей фраза: «Только помянешь…»

Карта всех ближайших звёздных систем, галактик. Подробности, легенда и скорость обновления данных с погрешностью на пару звёздных дней.

Это была тревога.

— Мы потеряли связь со станцией А-1! — кричали, расшифровывая данные. «А-1» не была важной или первой станцией, а лишь самой близкой из соседей. — Срочно выслать спасательные группы!

— Отставить, — скомандовала Мэтью. — Трата времени.

— А что, по-вашему, делать?! Нам нужно проверить…

— Данные идут с задержкой. Там уже нечего спасать, — громко и ярко проговаривала она. Она сложила руки за спиной, придерживая запястье одной из рук. Осанка, чёткий голос, идущий славным эхом: — Проверить подобные случаи: через звёздную декаду не будет рукава, через месяц — галактики.

Тишина речей и вой техники. Тревога, смешанная с ожиданием. На неё смотрели.

— Отставить панику. Активировать протокол ожидания. Искать пути перемещения и мобилизовать силы на крыло-порт и медотсек, задействовать оптимизацию ресурсов станции. Связаться с ближайшими галактиками и новой А-1. Следить за омнексами. Готовить ковчеги в спокойные миры для бежавших из данных систем.

Её взгляд был устремлён на мигающий экран. Туда, где из сотен тысяч сияющих точек, которые только тут отображены, пропадали единицы, десятки, одна за другой. Та галактика редела с каждой минутой, с каждым часом, с задержкой на пару звёздных дней. Тревога лишь когда коснулось станции.

Мэтью отвернулась и направилась прочь. Сигнализация с её жеста была выключена.

Айкисл всё так же чётко заключила:

— Там уже всё сожрано.