Падальщик-Король

Глава 21. Логическая проверка ложного результата

Полусумрак в сыром городе. Очерченные грани зданий даровали всей картине плоские округлые силуэты.

Чужие когти били о каменные плитки витых дорог. Все обходили её стороной. Мэтью лишь изредка косилась на тех, кто слишком близко проходит, пытаясь обогнать её или идти навстречу. Она для них на уровне прокажённой. Всё из-за четырёхлистной эмблемы звезды, подобной трещотке.

Сыро. Эта сырость попадала под бинты, отражаясь между пальцами неприятным слизняком, полным грубых жилок.

Остановка.

Перед ней одно из чешуйчатых зданий прямоходящих рептилий. Громадный комплекс вширь и ввысь, откидывающий на пришелицу крупную, но мутную слабую тень. Выше были только тяжёлые тёмные облака, закрывающие редкие просветы неба.

Мэтью оглянулась. Даже ставни окон закрывались после её взгляда.

Она поправила небольшую сумку цвета униформы, широким ремешком перекинутую через плечи, и пошла вперёд. Двери протяжно скрипнули, зазвенело следом. Тёплый воздух обдал остывшее бледное лицо. Небрежный предлог о прогулке в одиночестве привёл её к призрачно звенящим колокольчикам, которым Мэтью не удивлялась. Осмотр помещения ею был лишь для одного факта: отражающие покрытия стали матовыми. Стёкла окон, стены, златом выполненные узоры на мебели — всё помутнело. Ноги бесшумно коснулись мягкого ковра.

Это был парадный вход с яркой дорогой вперёд, по бокам которой лабиринтами вились стеллажи. Много, всё дальше и дальше, постепенно рассеивались густой голубоватой дымкой в атмосфере. Но цвета не заставляли мёрзнуть: бежевые стены, красные коврики, древесная тёмная мебель и золотистые указатели. Большие люстры напоминали кроны деревьев, украшенные лампами, словно плодами.

Запахи были лёгкими, сообщающими о наличии кофеина. Что-то становилось на языке акцентом фруктового вкуса. И, удивительно: они не терялись в терпком оттенке гидролиза.

Лёгкий шелест следом за шуршанием. Лишь тонкий слух их понимает. Шкрябанье.

— Ах-с… — отозвался шипящий приглушённый голос. — Со скверным языком стеклянная леди-с…

— Стеклянная? — переспросила Мэтью.

Её взгляд встретился с мутными желтоватыми глазами. Тонкие зрачки почти не менялись.

Рептилия в чуть блестящей одежде отличалась от своих собратьев. Менее ярко, скромнее и тише был материал для её кофты. На дряблой шее отсутствовал чокер. Кожа местами разодрана. Ещё один живой мутный лоскут слез, когда ящерица провела по шее рукой. Шкряб.

— Вас мы запомнили-с, — отвечала она Мэтью. — Яркие заголовки нравятся-с.

— А-а… То дело? Полная… — Мэтью кашлянула и немного затормозила в ответе: — ерунда. Рада, что ваша планета содействует Организации Люмелла. Мэтью Айкисл, к вашим услугам.

— Вам весело-с…

— Нет. Мне было просто. Не все заметят, когда отражение решит моргнуть.

— Разбитые зеркала, окна, стёкла, — продолжила рептилия за Айкисл горький рассказ, — разбросанные ради костей до основания тела-с. Мы живём, но нас нет — не существуем-с. Так что теперь-с?..

— А… Ничего, — Мэтью на момент приподняла руки и показала открытые ладони. — Я здесь не по работе. Мне нужна экскурсия, уважаемая…

— Шенерс-с…

— Шенерс-с, — Айкисл кивнула.

— Кому нужна экскурсия в библиотеке-с?

Мэтью прикрыла глаза. Можно было бы считать, что она улыбалась, но «гусиных лапок» так и не было. Тени на улыбке тоже. Айкисл решила окончательно сократить дистанцию и подошла ближе:

— Информация дорогого стоит. Лучше искать опровержения информации, но сейчас мне требуется обратное. Любая зацепка на существование подобна золоту.

— Могли пойти в другие миры-с…

— Я оттуда.

Ответом для Айкисл был тяжкий шипящий вздох. Шенерс-с окинула взглядом помещение, словно впервые видела.

— Что вам нужно-с?

— Мифы, легенды, сказки… Баллады.

— Мне казалось, таким как вы нужно другое-с, — рептилия поднялась из-за рабочего стола, стащила с него со звоном ключи.

— Изменения в космическом пространстве? Кхм… Данные сверяются, отклонения звёзд и планет проверяются. Низкие всё равно этими данными не владеют, а развитые — содействуют Организации.

Шенерс-с покосилась на Айкисл и кивнула, показывая направление. Её одежда слабо шуршала при ходьбе. Сутулая, она шла, чуть качаясь, заваливаясь с ноги на ногу. Она вела. Запахи становились тяжелее, менее выветренными редким открытием парадных дверей.

Мягко. Густой плотный воздух. Череда шкафов, зачастую скрывающих множество корешков за стёклами. Сплетённые в твёрдом шитом не всегда были изолированы в воздухе. Редкие книги, демонстративно открытые, перелистывали гладкие страницы в воде. Буквы в них не нарисованы, а вышиты. Чешуйчатая буквица из нитей переходила в узор плотной сегментированной кожи. Толстые нити плавно текли в тонкие, плетя далее строчки.

— Почему выдумки-с? — задала вопрос рептилия, покуда Мэтью молчала. Рогатая резко повернулась, обращая свои глаза в сторону собеседницы, затем пару раз моргнув:

— У всего есть основа. Прообразы. Разъяренную молнию назовут птицей, запутавшиеся кости — монстром. И прочее… кхм…

— На что вы надеетесь сейчас-с?

— Что ничего не найду…

— Простите-с?

— У всех нас есть имена, Шенерс-с, — взгляд Айкисл ушёл от собеседницы. Ушёл к полочкам с матовым оформлением, где их лица и тела искажались безобразными пятнами. Пятно Мэтью было выше. — Кхм… Чуть ли не первое подтверждение нашего существования. Кроме зеркал. Мы наблюдаем окружающий нас мир, не себя. Всё для нас существует, но мы для всего — зависит от последних. Для этого нас называют.

— Это-с… — ящерица прошипела. Её рука прошлась по шее, откидывая линьку. — Вы первая за неделю спросили моё имя-с…

— Прозвища, призвания, местоимения — они проще, но не скажут правды.

— Это мне знакомо-с… Мэтью Айкисл… С-с-с…

Мэтью кивнула собеседнице.

Всё ради нескольких просторных квадратных метров между мебелью, где библиотекарша оставила архиварию, напоследок открыв большую часть стеллажей. Широкий рабочий стол, на котором ярко горели лампы. У их свечения клубились пыль и пар.

Шкрябанье удалялось, а с ним и шуршание.

Мэтью выдохнула и произнесла:

— Затрахало.

Она нахмурилась после слов. Осмотрелась, словно выискивая более мрачные и тёмные оттенки в синих цветах стёкол, присматривалась к тонким редким узорам-чёрточкам. Отвернулась, высунула с раздвоенным кончиком тёмный длинный язык и провела по нему забинтованными пальцами. Сыро.

— Грёбанная привычка… Тьфу… — бормотала себе под нос Айкисл, приправляя своё недовольство уже менее цензурными выражениями.

Под тихое ворчание она перебирала архивы, отмечая древние и абстрактные записи тем, что выкладывала их на выданное ей место. Это бормотание сливалось с конденсацией воды на стенах, медленно падающей редкими тяжёлыми каплями в мягкий пол. Острые уши это ловили, а взгляд — как кружились пар и пыль от каждого движения, от очередной отложенной на столе книжки. На сплетённые Мэтью направляла свет, от которого страницы откидывали блики с пропусками, где вышиты буквы. На электронных архивах меняла палитру и яркость.

Она достала запрятанные в сумке стилус и планшет, что сложенные походили на две палочки. Планшет Мэтью раскрыла. Страницы с данными Организации отсутствовали, как и знак, и соединение с глобальной сетью. Айкисл достала наушники, а затем провода.

Следующим из сумки был извлечён механизм, подобный гусенице. Тот, чьё тело похоже на полупрозрачную резину и с камерой на месте головы.

Провода нашли своё место на вскрытом загривке, подсоединились к хранилищу искусственного творения.

Мэтью выдохнула. Притянула скрипучий стул под себя, устроившись за столом, заваленным сборниками запутанных мыслей. Стилус занял обычное положение в руке, шустро заплясал в пальцах. Ухо закрыл лишь один наушник.

Данные выводились сотнями файлов, которые она перебирала. Искала по датам, по превью, длительности. Качество было не самым лучшим, что звука, что картинки — во имя экономии места. Но она их перебирала.

Всё до сцены в кабинете отеля «Яркий рассвет». То, с какой силой пробежалось электричество по комнате, швыряя всё и вырубая лампы. Кровавая метаморфоза серого монстра, затем то, как он заступался за брошенные слова, сдирая местью кожу. Его раны, сломанные кости.

И в затишье с хрипотой и цокотом языка отражённая фраза:

«Если б ты знал, как ей не понравится, что ты со мной сделал…»

Мэтью хмурилась.

Она косилась на книги, перелистывая их страницы, всматриваясь в плетёные буквы.

Она раз за разом била стилусом по повтору, слушая слова Архонта. Слушая интонацию, пытаясь уловить эмоцию. Мэтью искала ответ на вопрос, который раз за разом повторяла вполголоса, чередуя с ругательствами. Всё в одном чуждом слове:

— «Ей»…

Она проверяла файлы. Были и записи из тюрьмы, с одной из арен, которые она открывала беспорядочной чередой, вытягивая каждый раз жребий. Последовательность не важна. Поедание живьём, где Архонт глумился над жертвой. Первая встреча, где трио разошлось, оставив двух чудовищ наедине. Ходьба чудовищ по кругу. Момент, как гусеница выпала из рук одной из Мэтью, смешиваясь звуком с хрустом хитина. Момент, где в странных движениях один монстр выколол глаза другому. Их словесные разборки.

«У меня её воля».

Мэтью дёрнулась, замерев. Она оглянулась.

— Прощай, мировое отторжение…

Бледное, кукольное лицо, которое никогда не покажет чужим эмоции, не отобразит на своей неясной коже морщин. От действий медленно плывут по воздуху её волосы, редко путаются в голубых малых рогах. Света, как и её глаза.

Голубые. Без зрачков. Пустые.

Третье веко на мгновение перекрыло их.