Мой невозможный дракон

Глава 18

— Руку поднимите выше, мисс Алерия, — голос Миральда Мэлвиса прозвучал глухо из-под защитной маски, которую он надевал на уроках фехтования.

Послушно подняла руку выше, Мэлвис сделал выпад, а я довольно умело отбила удар, и ещё один, — ловко увернулась влево. Тогда дракон провернул какой-то обманный, еле уловимый для глаз, маневр и уколол меня в бок. Совсем слегка, но…

— Убита, — констатировал спокойно.

Вздохнула с облегчением, опустила шпагу, которая все равно казалась мне тяжелой, хотя сэр Мэлвис заказал ее специально для меня из самой прочной и легкой стали в Ритании. Сняла защитную маску и встретилась усталым взглядом с глазами не менее уставшего дракона. Сегодня он совсем загонял меня. Выходит, и сам устал?

— Хватит на сегодня? — с пониманием уточнил сэр Миральд, слегка улыбнувшись.

— Хватит, — вздохнула.

— Как рассматриваете прогулку верхом?

— Положительно, — согласилась, немного подумав. С верховой ездой у меня складывались довольно сложные отношения.

— Тогда жду вас у конюшни, мисс.

— Хорошо, сэр. Через час.

Мы вышли из тренировочного зала и разошлись в разные стороны. Мэлвис отправился в свою часть дворца — центральную, я осталась в своей — южной. Поднялась на два этажа выше, в личные апартаменты, чтобы немного отдохнуть, принять ванну и переодеться для верховой прогулки.

Аника и Мирика тут же появились в комнате, словно по волшебству, помогли раздеться, ловко снимая с меня тренировочный костюм и белье, приготовили ванну, добавили пену, помогли расположиться.

— Немного полежу, поотмокаю, через десять минут приходите, — пробормотала, откидывая голову на бортик ванны, закрывая глаза.

— Хорошо, леди, — улыбнулась Аника.

Девушки оставили меня в тишине, тихо прикрыв за собой дверь. Когда сэр Миральд сообщил им, что император Кассий пожаловал мне титул герцогини Оринис, сестры притихли и стали практически незаметными.

Попыталась расслабиться, и перед мысленным взором сразу встало лицо Миральда Мэлвиса, как всегда невозмутимое, гордое, чужое. После урока фехтования оно чуть оживилось: глаза горели, лицо раскранелось. Но таким дракона я видела не часто.

Вздохнула. Мы с сэром Миральдом договорились не читать друг друга, потому что с того самого дня, когда узнала, кем являюсь, каждый из нас тонко чувствовал эмоции другого. Это было одновременно и странно, и тяжело.

С того дня прошло почти два месяца, я почти полностью пришла в себя. Свыклась с мыслью, что теперь вдова и по-настоящему сирота. Приняла тот факт, что мое имя — герцогиня Нелия дес’Оринис, наследница всего имущества и состояния герцога дес’Ориниса. Но для окружающих я — леди Алерия дес’Оринис, так как Нелия считается давно умершей. Еще привыкала к мысли, что вскоре стану невестой его высочества младшего принца Ритании Рафаэля.

Так мне объявил его величество Кассий Первый во время нашей неожиданной запоминающейся встречи.

— Поскольку вы истинная Оринис, мисс, надеюсь, окажете честь дому белых драконов и станете моей невесткой? По-настоящему? Без прежних интриг. — Император проговорил это с легкой доброжелательной улыбкой. — Женой моего Рафаэля. Правда, звать вас будут не Нелия, а Алерия. И до конца ваших дней правду будем знать только я и семья Мэлвисов. Но, на мой взгляд, это достаточно несущественное обстоятельство, не помещающее вам стать довольной жизнью девушкой.

От высказанного предложения потеряла дар речи и некоторое время думала, что это розыгрыш — странный, непонятный и совершенно не смешной. И период моей растерянности растянулся на несколько дней, пока Миральд Мэлвис, наконец, не убедил меня в том, что император не разыгрывал меня, а был вполне серьезен.

— Но сначала в отношении меня у вас был другой план? — попыталась докопаться до сути.

— Другой, — не стал отрицать Мэлвис. — Вас должны были представить Рафаэлю как Алерию дес’Оринис, а после помолвки планировалось организовать так, чтобы Раф разочаровался в вас и стал инициатором расторжения помолвки. Если бы он не решился, то вам помогли бы «смертельно заболеть» и вы «скоропостижно скончались бы».

— Первоначальный план мне все же больше нравится. Ведь после него я становилась свободной от всех обязательств.

— Мне тоже, — к моему удивлению невозмутимо заявил сэр Миральд.

— Я не хочу выходить замуж, даже за Рафаэля. Тем более за Рафаэля. Ну какая из меня принцесса?

— Императору Кассию не отказывают, — ровно проронил дракон. — Его величество ясно дал понять, что желает видеть вас невесткой. Значит, конечное ваше задание по нашему договору — выйти замуж за принца. Напоминаю, что вы подписали договор кровью.

— От того, что я стала Оринис, я не перестала быть той девчонкой-воровкой, которую вы нашли в подслойнике, — сухо заявила. — Я росла и воспитывалась не в тех условиях, в которых должна расти и воспитываться невеста принца. Пару недель я может и продержусь, но… — я выразительно уставилась на Мэлвиса.

— Потому вы и находитесь здесь. Будем наверстывать упущенное. Уверен, вы сможете продержаться больше, чем две недели. Вы способны, талантливы и умны.

Немного зависла тогда от подобной характеристики.

— У вас все получится, Алерия. Я верю в вас.

Миральд Мэлвис верит в меня… Осознание этого невольно наполняло меня гордостью. Вздохнула и открыла глаза, подняла ладонь с белоснежной пузырчатой пеной и стала внимательно ее разглядывать.

Легкая, воздушная и чистая. Наверное, по своему счастливая, ведь она никому ничего не должна и живет так, как задумано природой.

Опустила ладонь с пеной под воду, внимательно наблюдая, как та пузырится, расползается по воде, растворяется и исчезает. Так должна исчезнуть и я. Но не сейчас. Сначала должна исполнить договор, который заключила на свою голову. А потом… видно будет. Что-нибудь придумаю.

— Мирика! Аника! — позвала горничных. Похоже, я отдохнула в ванне больше, чем планировала, и сэр Мэлвис вынужден будет меня ждать. Леди же не должны опаздывать.

Всмотрелась в свое отражение в огромном зеркале. Наряд для верховой езды, кипенно-белая элегантная амазонка, сидел идеально, ненавязчиво подчеркивая и тонкую талию, и высокую грудь, и плавные изгибы тела. Но выглядела я скромно — истинным совершенством — идеальной леди из самого высшего общества.

Заоблачного.

Куда меня угораздило попасть.

Горничные проболтались, что в салоне мадам Барре эту амазонку сшили по эскизу, нарисованному сэром Миральдом Мэлвисом. Когда в лоб спросила об этом дракона, тот не стал отрицать.

— У Рафаэля очень тонкий взыскательный вкус, — невозмутимо отозвался Мэлвис. — Его избранница должна выглядеть безупречно. Я решил, что в подобной амазонке вы будете идеальны.

— И почему же, позвольте узнать? — чуть вскинула бровь.

— Этот цвет ассоциируется у меня сбелой пеной на поверхности воды, которая образуется вследствие кипения или бурления. Внешне вы спокойная гладкая вода, а внутри бурлите, как эта пена.

Ответ Мэлвиса озадачил. Этот сложный дракон стал хорошо разбираться во всем, что меня касалось. Потому что стал чувствовать меня. Иногда я ловила на себе его непонятные задумчивые взгляды, но Миральд Мэлвис всегда быстро закрывался.

— Леди, внешне вы давно выглядете безупречно, вот только над взглядом нужно поработать. Глаза у вас колючие и холодные — глаза человека, который слишком много видел в жизни. Когда смотрю в них, кажется, что могу порезаться. Взгляд же невинной леди, только что вышедшей из закрытого пансиона, должен быть мягким и, по возможности, наивным.

К сожалению, на данный момент я не чувствовала себя ни мягкой, ни наивной барышней. Наоборот, ощущала себя этакой железной леди с многолетним жизненным опытом со стальными нервами-канатами.

Сложно было изображать из себя нежную девицу, когда столько всего на меня свалилось. Казалось, будто из безразмерного мешка на голову вдруг одновременно высыпали тяжелые камни, каждый из которых жестоко ударял по мне и придавливал все сильнее. А мне сказали: «Ничего страшного, милая леди, со всеми так бывает. Вставайте и улыбайтесь».

Но уже почти два месяца я не улыбалась. И не смеялась. Самой было интересно, пройдет ли когда-нибудь этот странный эмоциональный ступор.

Однако после новостей, которые сыпались и сыпались на меня в тот кошмарный день, когда я встретила своего настоящего отца и поговорила с ним, я все ещё не до конца пришла в себя.

Той ночью, на мой прямой вопрос императору, зачем им нужна именно Алерия дес’Оринис, Кассий Первый, на удивление, решил удовлетворить мое любопытство:

— После того, как моего младшего сына в невменяемом состоянии нашли у сожженного дома часовщика, он сильно изменился. Рафаэль с трудом выжил, а после выздоровления его словно подменили — сын стал холодным мрачным юношей, которому стала интересна только война. Сначала я даже обрадовался этому, так как до этого Рафаэлю не нравилась военная карьера, приходилось спорить с ним, но… моя радость продлилась недолго. Сейчас оба моих сына на северной границе Ритании, где постоянно происходят столкновения с орками, и Рафаэль всегда впереди всех. Он ищет смерти, мисс. Всегда. В каждом бою. А мой старший сын присматривает за ним и часто вытаскивает из-за грани. И меня это сильно беспокоит. Очень сильно.

Император на миг прервался, видимо, пытаясь справиться с охватившим волнением, хотя внешне остался совершенно невозмутимым и спокойным.

— Когда я спросил Рафаэля, что может послужить причиной вернуться домой и перестать рисковать жизнью, он сказал, не задумываясь: «Каждый день хочу смотреть в глаза своей паре — Нелии Оринис и видеть в них свое отражение». Я ответил: «Это невозможно. Ты знаешь. Нелия умерла». Тогда Рафаэль вздохнул: «Да. Но не тогда, когда мы все считали ее мертвой. Намного позднее. Возможно, чудо снова произойдет?» Тогда я не понял его слов, осознал лишь недавно. А вскоре Рафаэль написал мне: «Вернусь домой, когда Алерия дес’Оринис вернется домой из пансиона. Моей женой станет она. Алерия похожа на Нелию и будет напоминать о моей паре». Знаете, что произошло после того, как я сообщил герцогу о желании Рафаэля?

Услышав горечь в вопросе, я не желала услышать ответ, но мне его сказали сухим безэмоциональным голосом:

— Алерия дес’Оринис умерла в семнадцать лет. Неожиданно и скоропостижно.

Некоторое время смотрела в глаза самого главного дракона империи и всем сердцем чувствовала, как ему больно сейчас. За Алерию, за сына. За всех драконов. И даже за меня.

Я считала драконов бесчувственными, но вышло, что таким оказался мой родной отец.

— Я должна увидеть его, — глухо прошептала.

— Кого? — нахмурился Кассий Первый.

— Того, кого по нелепой случайности должна называть отцом, — горько поджала губы.

За час до казни я зашла в камеру герцога дес' Ориниса. Представитель одного из древнейших родов Ритании был прикован к стене толстой цепью, широкий стальной браслет обхватывал мощное мужское запястье, не давая мужчине отойти от стены больше, чем на шаг, и мне позволили остаться одной.

Тяжелый взгляд Ориниса упал на меня неприязненно, придавливая тяжестью и непонятной враждебностью.

— Пришла попрощаться? — холодно уточнил тот, кто не видел меня пятнадцать лет.

— Нет. Задать вопросы, — не менее холодно ответила. Смотрела на этого чужого, когда-то очень важного и знатного лорда Ритании, и совсем ничего не чувствовала к нему. Даже ненависти. В душе разливались пустота и ужасное разочарование, затапливающие каждую клеточку тела, каждую пору.

Острый взгляд точно таких же глаз, как у меня, впился подозрительно.

— Нинелия Росер, ты перед смертью решила удовлетворить любопытство?

— Я знаю, кто я. Эндрю рассказал мне, — не сомневаясь, солгала. — Хочу перед казнью кое-что узнать.

Только перед вашей казнью, а не моей, ваша светлость.

Герцог неопределенно передернул широкими плечами, сощурил темные глаза.

— Каждый имеет право на последнее желание, — наконец, холодно процедил он. — Что тебя интересует? — спросил строго.

Почему вы так поступили со мной? Любили ли вы меня? Хотя бы в детстве? Неужели все, что вы сделали с моей жизнью, стоило всего этого? Зачем убили сестру? Или ее, как и меня, вы тоже спрятали?

Эти вопросы крутились на кончике языка, но ни одного из них я пока не задала. Наверное, и не задам. Я решила выяснить другое.

— Наш предок помог драконам сбросить императора Ритании с трона. Почему вы решили исправить содеянное?

— Оринисы не подлецы, — тихо процедил герцог. — И никогда ими не были. Двести лет назад наш предок совершил предательство под воздействием драконьего артефакта. Узнав правду из документов, я не мог поступить иначе. Что ещё тебя волнует?

— Моя сестра…

Во взгляде герцога мелькнули непонятные эмоции. Сожаление, злость, ненависть.

— Лери была твоим близнецом. Магия мира могла решить, что она тоже подходит дракону как истинная пара. Я не мог этого допустить и предпринял соответствующие меры.

— Убили дочь? — Мой голос прозвучал ровно, но в душе… разливалась ядовитая горечь. Этот человек убил дочь…

В глазах герцога вдруг отразилось такое сильное страдание, что я отшатнулась.

— Это была малая жертва ради возвращения былой Ритании, — глухо прошептал он. — Лери была согласна со мной.

— Вы просто… чудовище, — сдавленно процедила. — Или сумасшедший.

— Император решил немедленно забрать Лери из пансиона ради своего драконьего отпрыска. Раньше срока обучения. Я не допустил этого.

— А что со мной? — глухо пробормотала.

— Одно твое существование несло угрозу всему делу, — усмехнулся герцог.

— Почему вы не убили меня?

— Ты думаешь легко лишить жизни собственного ребенка? — процедил смертник. — Открою секрет: это не так. Даже для меня. Поэтому сильный маг два раза скрывал твою ауру.

Я промолчала, горло сдавило спазмом.

— Во второй раз, когда узнал, что принц каким-то непостижимым образом нашел тебя, я колебался, что с тобой делать, но решил, что можешь пригодиться в будущем, раз драконов тянет к тебе магнитом.

— Я не помню, чтобы кто-то проводил надо мной какой-либо ритуал, — выдавила из себя.

— Сервик — сильный маг. В обоих случаях проводил ритуал он. Второй раз у себя дома, в ту ночь, когда ты пришла к ним со своими дешевыми сокровищами. Ты спала в этот момент. Все? — сухо добавил. — Твоя сложная мозаика сложилась?

Сложилась. И она чудовищна. Но было ещё кое-что, что не давало покоя.

— Почему я чувствую эмоции Миральда Мэлвиса, если мы не закрепили связь пары?

— На ментальном уровне связь закрепили, поэтому без артефакта, скрывающего эмоции и чувства, ты всегда будешь его чувствовать. Всегда.

— И Рафаэля?

— Тебе осталось недолго мучиться, — жестко усмехнулся смертник. — Всего лишь час-два. И наступит рассвет.

Герцог смотрел на меня, я на него. Зачем-то всматривалась в колючие холодные глаза, пытаясь что-то увидеть в них.

Не увидела.

Когда дверь камеры открылась, зашел Миральд Мэлвис. Взгляд дракона скользнул по мне, на миг остановился на моем застывшем и, скорее всего, совершенно бескровном лице.

— Миледи дес’Оринис, — сэр Мэлвис почтительно поклонился мне. — Ваша светлость, время вышло. Мобиль ждет, чтобы отвезти вас домой.

В полной тишине вышла из камеры, не обернувшись, не сказав герцогу последнего слова. Когда тяжелая металлическая дверь закрылась за мной, услышала из-за нее что-то похожее на злое звериное рычание.

Смертник осознал, что его обвели вокруг пальца и обошли кровную клятву.